НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Самое актуальное / Референдум / Публикации

О грубых нарушениях прав человека при подготовке к проведению референдума по вопросу объединения КПАО и Пермской области
Новости
Документы
Публикации

Петр Козьма: Уникальный референдум

По традиции выборы в Государственную думу в России очень часто совмещаются с другими избирательными кампаниями. Такое совмещение выборов обычно решает три задачи, стоящие перед региональными властями: в бюджете экономятся средства, гарантируется явка на региональные выборы (которая при других обстоятельствах была бы проблематичной – население у нас склонно активно участвовать в федеральных выборах и куда меньше интересоваться региональными), а также позволяет губернаторам отвлечь часть своих возможных конкурентов на достижение других выборных целей.

Тем не менее, одно такое совмещение двух кампаний на предстоящем волеизъявлении 7 декабря, является уникальным не только для новейшей истории нашей страны, но и для истории России вообще. Речь идет о референдуме по объединению Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа (который до принятия нынешней российской Конституции уже входил в состав области, а депутаты от него до сих пор заседают в областном Законодательном Собрании). Собственно, вопрос многим кажется решенным, поскольку большинство избирателей идею об объединении поддерживают. Тем не менее, очень многое зависит от явки, которая для придания результату законной силы должна в обоих субъектах федерации превысить 50 процентов. Именно поэтому вся Пермь увешана лозунгами "За Пермский край!", а рекламный ролик на региональном телевидении, посвященный этому событию, представляет из себя бледнеющие и растворяющиеся в дымке слова "Выборы в Государственную Думу", на фоне которых возникает другая, более четкая и крупная надпись – "Референдум по объединению Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа".

Тем не менее, действующих сил, которые прямо или косвенно влияют на решение этого вопроса, на самом деле гораздо больше. И вопрос этот из частного дела двух отдельно взятых субъектов федерации грозит превратиться в куда более масштабное преобразование, меняющие не только формальные, но и неформальные расклады сил в современной региональной России. Референдум прежде всего касается принципиальных проблем соперничества двух уральских регионов, расположенных по разные стороны хребта.

Все это весьма доходчиво жителям Перми было объяснено в большой листовке, расклеенной в преддверии референдума по всему городу. Фактически в этой листовке было названо три причины, почему нужно сказать референдуму "да":

1. Пермская область и Коми-округ – не единственные субъекты федерации, где назрели подобные процессы (например, руководство Иркутской области также готово запустить подобные механизмы объединения с бывшими своими автономными округами). Тем не менее, именно регионам Прикамья Президентом было дано право стать первыми и "избранными".

2. Новый субъект федерации (Пермский край) получит на объединение и на развитие своей новой общей инфраструктуры дополнительные деньги из центра, (в частности – будет наконец достроен новый мост через Каму). Примечательно, что в другом рекламном ролике на пермском телевидении по поводу референдума с неба сыпались крутящиеся монеты, на блестящей стороне которых было написано "за", а на черной – "против".

3. Процесс укрупнения российских регионов уже давно назрел (и высказывания Президента – тому подтверждение), а поэтому нужно что-то срочно противопоставить неизбежным объединительным инициативам екатеринбуржцев (которые до сих пор сводились к одному – активному лоббированию образования так называемой "Уральской республики" с включением в нее других уральских регионов).

Появление последнего пассажа – весьма примечательно. Оно касается весьма давнего соперничества двух регионов, в котором Пермь за последние 80 лет практически всегда оказывалась в проигрыше.

Эйфория по поводу того, что Пермь подтвердила в ходе переписи статус города-миллионника, вновь активизировала региональную рефлексию, основанную на том, что Пермь почти 140 лет являлась центром огромной губернии, а Екатеринбург был всего лишь одним из городов, входивших в нее. А истоки нелюбви к Екатеринбургу следует искать в послереволюционных годах, когда большевики перенесли губернскую столицу за Уральский хребет в отместку за то, что жители Перми не сразу установили Советскую власть и хлебом-солью встречали Александра Колчака. Не прибавляло любви и то, что выходцы из Свердловска всегда оказались успешнее в карьерном росте в Москве, и первые секретари тамошнего обкома КПСС очень часто становились секретарями ЦК (например, Андрей Кириленко и Яков Рябов), а первые секретари Пермского обкома, как правило, со своей должности уходили на пенсию. При этом региональная элита была прекрасно осведомлена, что по промышленному потенциалу и значимости для экономики страны Пермская область ненамного уступает Свердловской. Именно поэтому первые секретари соседних обкомов партии, как правило, не дружили домами (предпоследний первый секретарь Пермского обкома КПСС Борис Коноплев дал в своих мемуарах весьма злую характеристику своему коллеге Борису Ельцину - и отнюдь не только за то, что тот выложил на стол свой партбилет). Пермякам постоянно приходилось отбивать атаки представителей свердловской элиты, добивавшихся права монопольно представлять Уральский регион, причем тезис о главенстве Екатеринбурга стал настолько бесспорным для жителей Свердловской области, что никого не удивляет, почему университет в этом городе носит название Уральского (хотя он был основан позже Пермского), а ведущие местных радиостанций, сообщая время в Екатеринбурге, уже давно добавляют расхожий штамп про “столицу Урала”.

Разница среднестатистического пермского и екатеринбургского чиновника была различима невооруженным глазом. Представитель екатеринбургской (свердловской) аппаратной школы всегда чувствовал поддержку в центре, а поэтому был, как правило, смелей и "бульдозерней" своего пермского коллеги, предпочитая идти к достижению своей цели открыто, поскольку у него всегда наверху было четко выстроенное и поддерживающее его лобби. Борис Ельцин и унаследовавший власть в области Эдуард Россель – два самых ярких последних по времени представителя этой аппаратной школы. В упоминавшихся уже мемуарах Б. Коноплева говорится об обидчивости Ельцина, о том, что он мог себе позволить хлопать дверью (любой пермский руководитель за такие "загогулины" немедленно лишился бы своего поста), и о фактически снисходительном и заносчивом обращении с коллегами из других уральских областей. В противовес им пермские чиновники приучались действовать более скрытно и решать вопросы не путем скандала и грохота, а путем налаживания доступа к московским чиновникам и "затягивания" их в пермские дела. Не случайно, что на выборах 7 декабря в первую тройку регионального "кустового" списка Единой России (Удмуртия, Пермская и Кировская области, а также Коми-округ) вошли удмуртский президент, кировский спикер, а от Перми с Коми-округом – Северо-Западный президентский полпред Илья Клебанов (при том, что все перечисленные регионы находятся отнюдь не в Северо-Западном федеральном округе).

Такие взаимоотношения советских времен унаследовали и губернаторы, вставшие у управления соседними областями в новой России. Фактически Пермская область, являющаяся наряду со Свердловской одним из ключевых регионов-доноров, продолжала оставаться в тени соседа, имевшего теперь не только сильное московское лобби, но и “своего” Президента (интересно, что руководство Пермской области фактически так и не сумело обратить себе на пользу тот факт, что Борис Ельцин провел детство и закончил школу в городе Березники на севере области, и оттуда же был избран на Съезд народных депутатов СССР, поскольку в Свердловске его избрание в то время было бы куда более проблематичным). Фактически сразу же после закрепления во власти в качестве главы администрации области Эдуард Россель, еще не поругавшийся к тому времени с Б. Ельциным, в 1993 г. провозгласил идею создания Уральской республики, причем подразумевалось, что ее столицей будет Екатеринбург. Идея “свердловского патриотизма” стала и в дальнейшем одним из основных идеологических клише, которое помогало и помогает Э. Росселю удерживать регион под контролем (достаточно вспомнить, что он, обзаведясь по моде многих губернаторов собственным политическим движением, претенциозно назвал его “Преображение Урала”). Эта тема активно муссировалась и в последнее время - например, в преддверии прошедших в апреле прошлого года выборов в облдуму свердловский губернатор снова поднимал ее на щит.

Идея создания Уральской республики, которая в Екатеринбурге подавалась как торжество истинного федерализма, встретила довольно негативное отношение в Перми. Отклики были от откровенно враждебных до скептических: “Поживем - увидим”. Один из тогдашних руководителей областной администрации заявил даже, что если идея Уральской республики когда-нибудь и будет воплощена в жизнь, то скорее как объединение всех остальных уральских регионов против Свердловской области, потому что “Россель уже всех достал”. Геннадий Игумнов, ставший в 1996 г. пермским губернатором, не раз позволял себе публично ехидные замечания по поводу тех или иных действий свердловского коллеги. К сожалению, эти замечания так и оставались замечаниями и никак не выливались в активные действия. В частности, в тот момент не удалось создать сколько-нибудь политически значимое “пермское лобби” в Москве в противовес влиятельным свердловчанам (фактически, позиции пермяков были сильны только в МВД России, а другие министерства во многом оставались для пермяков "вещью в себе"). Представительство области в столице возглавлял пожилой аппаратчик ЦК КПСС Николай Артамонов, а само оно представляло собой одну комнату на Малой Дмитровке, оклеенную полинялыми советскими обоями, - особым контрастом на этом фоне смотрелось расположенное в том же коридоре представительство Челябинской области с евроремонтом и компьютерами.

Казалось бы, что из этого состояния Пермскую область сможет вывести приход к власти нового губернатора Юрия Трутнева. Еще будучи пермским мэром, он весьма активно работал с московскими политическими структурами, стараясь опереться на них в своей лоббистской деятельности. Как мэру ему судьбой было уготовано союзничество с Юрием Лужковым, а кроме того, идеологически он был весьма близок к организациям правого фланга - “Яблоку” и затем СПС. На думских выборах 1999 г. СПС, возглавляемый С. Кириенко, вышел на второе место в регионе, опередив лидеров общероссийской гонки - коммунистов. Таким образом, Пермь вместе с Самарой и Нижним Новгородом по итогам выборов стала одной из трех “электоральных столиц СПС”. Не случайно поэтому правые, имеющие сегодня хорошие связи в кремлевских коридорах, рассматривают Пермскую область как “свою”, губернатору которой стоит помогать. Область стала во многом “беспроблемной” для С. Кириенко, и во многих инициативах он может сегодня опереться на ощутимую поддержку пермского губернатора (чего стоит, например, инициированная в прошлом году Ю. Трутневым и рядом его коллег кампания по отказу от заключенных ранее двухсторонних договоров с Центром, объективно направленная против самых “проблемных” в этом отношении регионов округа - Татарстана и Башкирии). Отчасти поэтому после характерных для С. Кириенко кадровых экспериментов Пермская область получила наконец право на то, чтобы иметь в качестве главного федерального инспектора не назначенца со стороны, а своего человека.

А в качестве ответного шага Перми оказывалась некоторая помощь по лоббированию интересов в центре (до определенной степени уравновешивавшая "екатеринбургское лобби") и руководство страны уже с большим пониманием относилось к нуждам Пермской области. Например, подтверждение статуса Перми как города-миллионника по итогам последней переписи во многом было политическим шагом (названное число жителей - 1 млн 100 человек – выглядит как иллюстрация известного анекдота о том, что есть ложь, есть большая ложь, а есть статистика). При этом областному руководству, видимо, были заранее выданы такие гарантии – потому что в запасе у него имелся вариант включить в состав Перми город Краснокамск, который, формально оставаясь отдельной единицей, уже территориально фактически сросся с областным центром. Нужно сказать, что Пермь по итогам переписи сдвинулась вниз на 4 позиции (на предпоследней переписи она была девятым по величине российским городом, а сейчас замыкает список российских "миллионников", находясь на 13-м месте), тем не менее, С. Кириенко заявил, что в Приволжском округе есть три точки роста, которые будут "притягивать" к себе соседние регионы – это Самара на юге, Нижний Новгород в центре и Пермь на севере. Этот реверанс в сторону Перми – уже стал хорошим знаком, учитывая, что Пермь в России до сих пор путают с Пензой (даже приезжающие туда из Москвы чиновники иногда на банкетах поднимают тост "за пензюков"), центральные телеканалы, сообщая о погоде на Урале, традиционно упоминают лишь Екатеринбург (при том, что погода в Перми и Екатеринбурге иногда кардинально отличается, потому что эти два города лежат по разную сторону Уральских гор), а комментарий на НТВ телевизионной "картинки" о проезде через Пермь Ким Чен Ира заканчивался фразой: "Надолго запомнят жители этого маленького уральского городка…"

Между прочим, процесс подтверждения статуса города-миллионника был как раз и выдержан в духе пермской аппаратной школы и явился результатом кулуарного признания политической целесообразности этого шага. При этом внутренне присущее осознание пермской элитой некоторой собственной ущербности в сравнении со своими соседями по Уралу неизбежно распространилось и на все население города. Каждый пермяк знает, что Перми с трудом удалось подтвердить статус миллионника, зато среднестатистический житель Екатеринбурга уверен, что в его городе живет больше 2-х миллионов человек (ошибаясь тысяч этак на 700), а обычный челябинец уверен, что является жителем города с полуторамиллионным населением (хотя в случае с Челябинском, разница населения Перми и этого города составляет всего около 60 тысяч человек – а эта цифра как раз сопоставима с населением формально не присоединенного к Перми Краснокамска).

Казалось бы, именно эту внутреннюю ущербность и должен был преодолеть приход к власти в Пермской области губернатора Юрия Трутнева – бизнесмена, который именно в силу своего опыта в предпринимательстве был запрограммирован на "движение вширь". Избрание губернатором Ю. Трутнева в декабре 1999 г. было до некоторой степени неожиданным. Следует напомнить, что пермская элита была согласна на третий срок Г. Игумнова, но бывший губернатор показал себя не лучшим образом, когда под давлением извне сначала снял свою кандидатуру и призвал голосовать за Ю. Трутнева, а потом так же “отыграл назад”, после чего упрямство проявил уже Ю. Трутнев, не пожелавший оказаться пешкой в чужой игре. Новый губернатор весьма наглядно доказал еще во время предвыборной гонки, что им нельзя манипулировать - с ним можно только договариваться, причем переговоры могут быть весьма жесткими. Все это, помноженное на наработанные уже к тому времени лоббистские возможности в Москве, казалось, поможет Ю. Трутневу вывести область из глубокой обороны и заставить считаться с ее потенциалом.

Показательным в этом плане было отнесение области к Приволжскому округу. Пермская область при принятии этого решения выиграла многократно. Во-первых, полпредом стал близкий Ю. Трутневу С. Кириенко. Во-вторых, сегодня область занимает довлеющее положение на севере округа (тут С. Кириенко прав насчет "точки роста", если не брать в расчет расположенные к югу и юго-западу от Пермской области Башкортостан и Татарстан, стоящие в округе несколько особняком), а это формально открывало широкие возможности для экспансии в соседние регионы (Ю. Трутнев буквально в первый же год своего правления провозгласил такую экспансию - и не только в Коми округ, который в пермской элите не переставали считать “своим”, не только в Кировскую область и Удмуртию, но даже в Свердловскую область). В-третьих, была фактически закрыта тема имперских притязаний Екатеринбурга на создание Уральской республики. Более того, главный федеральный инспектор Николай Фадеев год назад заявил, что руководство государства намеренно исключило Пермскую область из Уральской экономической зоны, чтобы она не оказалась “в руках” Э. Росселя с его идеями Уральской республики. Примечательно, что это заявление прозвучало на фоне развернутой в то время в области кампании по смене часового пояса Прикамья - на один час назад. Если бы решение по этому поводу было принято, то Пермь из “уральского” часового пояса, в котором расположены такие регионы, как Свердловская и Челябинская области, а также Башкирия, стала бы на один час ближе к Москве. Тогда же группа, состоящая из ученых, представителей центра стандартизации, комитета по энергетике, железной дороги, сообщила, что поясное время в Перми отличается от московского всего на 1 час 15 минут, а не на 2 часа и что регион вправе требовать введения нового времени.

Интересно, что по воле судьбы были еще один фактор, способствовавший повышению роли Пермской области как на Урале, так и в Поволжье. Президентским полпредом в Екатеринбурге стал генерал МВД Петр Латышев, большая часть жизни которого прошла в Перми. Здесь он был начальником городского УВД в то время, когда Ю. Трутнев возглавлял отдел обкома ВЛКСМ, отвечавший за спортивное и военно-патриотическое воспитание. Естественно, эти два человека довольно тесно работали вместе и сохранили добрые отношения. Известно, что Э. Россель сразу после назначения П. Латышева сознательно пошел на конфликт с полпредом. Нужно ли говорить, что при всем отстаивании интересов Урала полпред был объективно заинтересован в ослаблении свердловского губернатора. А это можно было сделать в том числе и путем усиления влияния в округе соседних регионов.

Тем не менее, Пермская область при провозглашаемой политике экспансии в другие регионы, не воспользовалась в полной мере этими уникальными шансами. А выборы главы Коми-Пермяцкого автономного округа (отделенного от Свердловской области территорией Пермской области) показали, что даже в тех регионах, которые пермская элита считает "своими", представители екатеринбургской элиты склонны действовать как у себя дома. На выборах главы администрации округа они выставили кандидатуру вице-спикера Свердловской областной Думы от движения "Май" Дмитрия Анфалова. О том, как вела себя команда из Екатеринбурга на территории округа, свидетельствует хотя бы тот факт, что прямо перед выборами команда Д. Анфалова собрала в Перми несколько десятков бомжей, которых доставили автобусом в Кудымкар, где призвали агитировать за одного из фаворитов избирательной кампании Геннадия Савельева, пообещав сделать оплату в его штабе. Чтобы остановить свердловского вице-спикера, властям пришлось срочно задействовать административный ресурс и снимать его с гонки судебным решением. Тем не менее, случай этот стал поучительным для пермской элиты, которая поняла, что даже "свое" может уйти из рук, несмотря на громкие заявления об экспансии в другие регионы.

Такая опасность существует не только в возможности "перехвата" разными группами свердловской элиты части региональной политической власти, а, например, еще и в том, что сегодня можно говорить об активном интересе со стороны екатеринбургского бизнеса объектами в Пермской области. Все это происходит на фоне "денежного сквозняка", когда фактически монопольной банковской структурой в Прикамье является весьма неэффективный, коррумпированный и разбитый на кланы местный "Сбербанк", а практически все крупные структуры обслуживаются в банках, головные офисы которых находятся вне пределов Пермской области.

В этих обстоятельствах перед Ю. Трутневым объективно было два пути решения проблемы сохранения и упрочения позиций Пермской области. Первый путь – это дальнейший карьерный рост губернатора, переезд его в Москву и создание там сильного "пермского лобби". Нужно сказать, что по мнению высокопоставленных московских чиновников эта задача не кажется нереальной: у Ю. Трутнева есть достаточно много "сильных" контактов в Москве, которые смогут обеспечить такой сценарий развития событий. Более того, в Москве он позиционируется как некий "лидер нового типа", который безусловно принадлежит к "поколению Путина" – бывший бизнесмен, добившийся помимо прочего серьезных успехов в спортивных единоборствах, при этом – безусловный неформальный и формальный лидер довольно сильной команды.

Это особенно видно при сравнении с той системой власти, которая была создана в Свердловской области тем же Э. Росселем. Система Росселя объективно относится к периоду “раннего Ельцина”, когда на фоне разгула криминалитета и передела собственности губернаторы перенимали соответствующую психологию и максимально приближались в своих регионах к роли “смотрящих” и “паханов”, выдавливая из бизнеса неугодных и поддерживая сложившийся баланс интересов среди “своих”. Кроме Э. Росселя (которому недавно исполнилось 66 лет) наиболее ярким представителем такого стиля руководства является кемеровский губернатор Аман Тулеев, не говоря уже о президентах некоторых республик в составе России. Примечательно в этом плане, что соискатель очередного срока президента Башкирии М. Рахимов (которому в начале следующего года исполнится 70 лет) в свое время демонстративно поддержал Э. Росселя в его жесткой критике федеративных реформ В. Путина и фактически признал, что свердловский губернатор - близкий ему по духу человек.

Сейчас этот стиль постепенно становится анахронизмом. На смену “смотрящим” приходят топ-менеджеры, близкие по духу тем, кто сейчас принимает решения в Кремле. Эти люди действуют не по “понятиям”, а определяют четкие и ясные правила игры для бизнеса, прозрачные для всех, а не только для “своих”, на первом плане для них стоят прагматические интересы собственного региона. В этом смысле 47-летнего Ю. Трутнева можно поставить рядом с такими людьми, как Александр Хлопонин, приход которых к управлению регионами - уже не случайность, а четко просматриваемая тенденция. Примечательно, что и тот и другой руководитель, по слухам, поддерживается в Москве одними и теми же людьми.

Если этот путь был бы реализован – Пермская область возможно и получила бы некоторый лоббистский ресурс в Москве – причем, учитывая отсутствие резких движений в перемещении чиновников при Путине, можно было бы говорить о том, что "пермский десант" в Москву был бы весьма надолго. Знающие люди в Москве утверждают, что Ю. Трутнев мог бы вполне рассчитывать после реорганизации правительства на вице-премьерское кресло (следует напомнить, что являясь сейчас членом президиума Госсовета, Ю. Трутнев занимается разработкой рекомендаций по промышленной политике России).

Недостаток такого пути состоял бы в том, что в этом случае ключевые игроки нынешней команды Ю. Трутнева ушли бы вслед за ним в Москву и тем самым "оголили" бы область, сделав ее слабой и уязвимой. К сожалению, сегодня в области нет альтернативной команды управленцев, которая действовала бы настолько эффективно, насколько действует команда "Петровича", как зовут Ю. Трутнева "свои". Когда он ушел из мэров в губернаторы, ключевые игроки его команды ушли вслед за ним – в результате город откровенно "просел" и по ряду показателей откатился к "дотрутневской" эпохе. Избранный мэром на авторитете поддержавшего его Ю. Трутнева полковник милиции Аркадий Каменев оказался весьма неэквивалентной заменой ушедшему в губернаторы градоначальнику. Таким образом, если Ю. Трутнев уйдет в Москву со святой задачей спасать Пермь – то в итоге может оказаться, что спасать ему уже будет нечего. Кроме того, Ю. Трутнев никогда не работал в Москве и знает тамошние механизмы несколько со стороны, и поэтому не факт, что он при всем своем сильном характере и поддержке со стороны, смог бы стать влиятельным членом правящей в России элиты.

А другим путем для Ю. Трутнева как раз и стал проект по объединению двух регионов и созданию качественно нового образования – Пермского края, представляющего из себя "асимметричную матрешечную федерацию". Такой шаг объективно приведет к повышению статуса нового субъекта федерации, а Ю. Трутнев получит возможность начать губернаторские сроки заново. При этом новый, "укрепленный" регион сможет оказаться куда более эффективным трамплином для переезда в Москву, когда в нем будет решен вопрос о достойном преемнике. Да и Ю. Трутнев уже войдет в историю и заслужит авторитет, как губернатор, способный осуществлять качественно новые проекты федерального масштаба.

Последние действия пермского губернатора показывают, что вместо "московского" пути ему (по крайней мере, на данном этапе) больше как раз нравится сценарий под названием "Пермский край". Формально уже во время подготовки к реализации этого проекта он одержал первую маленькую победу – ему удалось организовать визит Президента Путина в Пермь и Кудымкар. Правда, визит этот длился всего несколько часов и по форме напоминал приезд Буша в наводненный террористами Ирак (хотя бы потому, что меры безопасности были настолько беспрецедентными, что тележурналистам запретили выходить в эфир с прямыми репортажами о прибытии и местонахождении Президента, все центральные улицы Перми были на несколько часов перекрыты, а чиновников обладминистрации просто повыгоняли из их кабинетов и отправили по домам), но высказанная Президентом поддержка процесса объединения и его протокольное появление рядом с Ю. Трутневым позволили нивелировать скоротечность визита. Хотя формально на фоне произошедшей незадолго до того продолжительной поездки Путина в Екатеринбург вместе со Шредером и Шираком, визит президента в Пермь походил на ответ Эллочки-Людоедочки дочке американского миллиардера Вандербильда.

Проект "Пермской край" выгоден Ю. Трутневу еще и тем, что он позволит укрепить областной бюджет, получив в него деньги как на выравнивание уровня жизни двух субъектов федерации (сегодня уровень жизни в Коми округе на фоне одной из самых благополучных в России Пермской области выглядит просто ужасающим, причем население округа активно спивается), а также на развитие инфраструктуры единого региона (прежде всего – на пресловутый мост через Каму, который Трутнев показывал Президенту с вертолета, а также на строительство дорог). А получение Ю. Трутневым возможности начать отсчет губернаторских сроков заново позволит гарантировать стабильность и обеспечить регион иностранными инвестициями. Примечательно, что после обозначения поддержки Кремлем процесса объединения двух территорий, в игре против этого объединения тут же активно отметился Борис Березовский. Его эмиссары приезжали в округ и вели разговоры о том, что, якобы, на территории этого региона сосредоточены богатейшие запасы нефти (что, кстати, до сих пор не подтверждено изысканиями), и в случае противодействия объединению Коми округ может рассчитывать на значительные инвестиции из-за рубежа.

Тем не менее, при всей кажущейся новизне процесса, проект "Пермский край", решение о запуске которого должны принять избиратели двух регионов 7 декабря – это не более чем новый этап в традиционной оборонительной тактике пермской элиты и попытка "окопаться" в границах Пермской области 1993 года. Возможно, в моральном плане и будет одержана победа над Екатеринбургом, но фактически будет лишь узаконено де-юре то, что уже давно принадлежало Перми де-факто. А как показывет опыт, зацикленная на оборонительные действия пермская элита не способна обращать себе на пользу подобные выигрышные моральные факторы для организации продвижения вовне. По крайней мере, та экспансия, которую ожидали от Трутнева, уже четыре года сводится лишь к укреплению уже имеющихся рубежей.

Козьма Петр Николаевич
OPEC.RU, 05.12.03

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]

 Главная / Самое актуальное / Референдум / Публикации






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.