НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы

ДОКЛАД О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ В 1998 ГОДУ, ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1999 ГОДА
Замечания
Введение
Права
  человека
Характеристика
  Пермской
  области
Ситуация
   с правами
   человека
Характеристика
  нормативной
  базы
Личные права
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Политические права
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Процессуальные права
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Социальные и экономические права
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Права наиболее уязвимых групп населения
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Раздел 6
Правозащитное
  движение в ПО
Приложения
№ 1
№ 2
№ 3
№ 4

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ

Глава 5.
Пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие человеческое достоинство виды обращения и наказания

Законодательство

Пытка - это любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или другого лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать, принудить или дискриминировать его или третье лицо, когда такие боль или страдание причиняются государственным или должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве или по их подстрекательству или с их ведома и молчаливого согласия (ст. 1 Конвенции ООН против пыток)

Социологические исследования 1998 года показывают, что у беспрецедентно большой группы населения сложился устойчивый негативный образ милиции. Процент доверия к органам внутренних дел, по данным социологического опроса, проведенного в 25 населенных пунктах Пермской области весной 1998 года, составил немногим более 25. Несмотря на то, что он к весне 1999 года вырос на 8 пунктов, этот показатель остается низким. Вероятно, из свидетельства непопулярности сложно делать какие-либо выводы о работе милиции в целом. Однако как бы мы не относились к социологическим данным, все-таки должны признать - в них отчетливо проявляется опыт общения населения с органами правопорядка (по данным сектора социологического мониторинга областной администрации в 1997 году сталкивались с грубостью и хамством сотрудников милиции 14,2% опрошенных, с насилием - 4,4%, с вымогательствами и поборами - 3,5%).

Вместе с тем, известно, что за весь 1998 год за превышение должностных полномочий прокуратурой возбуждено 1 дело (речь идет только о статье 286 УК РФ, статистикой по ст.ст. 285, 299, 300, 301 мы не располагаем. В 1997 году такие дела не возбуждались). Этот примечательный факт должен видимо свидетельствовать об отсутствии каких бы то ни было претензий к законности методов работы правоохранительных органов.

Но вот выборка, сделанная из журналов криминальных травм за 1998 год: г. Соликамск Пермской области - 27 травм, полученных в результате избиений работниками милиции; г. Березники Пермской области - 31. Попробуем соотнести ее с реляцией ГУВД "О состоянии преступности и основных результатах оперативно-служебной деятельности ОВД Пермской области за 1998 год", в которой говорится буквально следующее: "... в 1998 году отмечено снижение количества нарушений служебной дисциплины и наказаний за это сотрудников".

Конечно, эти данные лишь "скользят" по затронутому нами вопросу. Но одно мы можем сказать совершенно точно: заявлений граждан о преступлениях против личности, совершенных представителями закона, чудовищно много, даже в правозащитных организациях.

Полагаем, что дело в принципиальной допустимости работниками милиции и органами, осуществляющими надзор применения любых, в том числе недозволенных законом, средств при предотвращении правонарушении, задержании и т.д. С определенной долей уверенности можно утверждать - ощущение незащищенности личности, проявляющееся во время социологических опросов, в своей основе имеет попустительство к применению насилия органами внутренних дел.

Применение пыток правоохранительными органами в момент предотвращения правонарушений, задержания, наложения административного взыскания, при пресечении массовых акций и т.д.

Только очень дозированная правда прорывается за пределы закрытых учреждений. Крайне редко удается проверить заявление граждан о применении насилия правоохранительными органами. И все-таки иногда информация достигает публичного пространства. Происходит это в тех случаях, когда скрыть телесные повреждения или другие свидетельства применения пыток становится невозможным, когда человек проявляет завидную волю и настойчивость, когда он обладает необходимыми правовыми познаниями или сумеет заручиться поддержкой защитника.

Характерными с этой точки зрения являются избиения работниками милиции жителей г. Перми Б. и Л. В первом случае находящегося в состоянии легкого алкогольного опьянения человека поместили в камеру. На его требование объяснить причину задержания (заметим, что гражданин Б. является юристом, и считал задержание необоснованным) его жестоко избили резиновой палкой и связали "ласточкой", оставив в таком положении на 2 часа. Вину ст. лейтенанта милиции удалось доказать. Сам он так до конца и не мог понять, за что его судили. В судебном заседании он указал на обычность таких методов воздействия, "им учат в Челябинском училище МВД". Во втором случае вред здоровью пострадавшему был причинен ... фельдшером медвытрезвителя, который был осужден за причинение телесных повреждений средней тяжести. Последнее обстоятельство, однако, вызвало недоумение Л. По его мнению, он был избит не рядовым гражданином, а официальным лицом, находящимся при исполнении служебных обязанностей, что должно предусматривать и более серьезную ответственность. Прокуратура сочла рассуждения Л. умозрительными.

В обоих случаях те, кто пытал, понесли наказание условно и были уволены с работы.

Случаи неспровоцированных физических расправ, к сожалению, далеко не единичны. Жертвами, как правило, становятся лица, задержанные в административном порядке и по подозрению в совершении преступлений.

В июне 1998 года гражданина И. избили работники Карагайского РОВД. Били И. сначала на улице, прилюдно, не смущаясь присутствия свидетелей. Продолжили в отделе милиции. Несмотря, на, казалось бы, очевидность происшедшего, районная прокуратура возбудила уголовное дело в отношении милицейских начальников за превышение ими должностных полномочий и нанесение побоев только после более весомого начальственного окрика вышестоящей прокуратуры. (Ситуация описана со слов гражданина И.).

Гражданам Ч., Л. и Н., по их словам, во время таких задержаний были причинены телесные повреждения разной степени тяжести: раздроблена кисть руки, сломана переносица, сломаны 7 ребер. Все они обратились с соответствующими заявлениями в прокуратуру на причинителей "нравственных и физических страданий" и, в конечном счете, увязли в сменяющих друг друга проверках прокуратур разного ранга. Несмотря на множественность проверок, все сводилось к формально-документальному разбирательству на основе акта служебной проверки органа милиции.

Фактически пострадавшему предлагается самому искать доказательства виновности, подменяя собой органы, осуществляющие дознание и предварительное следствие, тем самым противопоставлять себя государственному аппарату. Не всем под силу такая ноша.

Гражданин Х. рассказал следующую историю: его поместили в камеру и забыли на несколько часов о его существовании, несмотря на неоднократно просьбы вывести в туалет. В конечном счете, Х. не сдержал своих естественных потребностей, за что его без промедления окунули в собственные испражнения, жестоко избили, сломав руку. Врачебную помощь оказали только после того, как Х. стал терять сознание. Случай стал известен, но предпринять рекомендованные правозащитниками действия Х. так и не отважился.

Насколько нам известно, осталась без внимания жестокость милиции в отношении жителя г. Березников В., о котором сохранилась запись в журнале криминальных травм: "...обморожение обеих стоп I и II ст. Водили босиком сотрудники милиции".

Самостоятельно гражданину никогда не доказать фактов насилия и пыток, если следов их применения не осталось. Но даже когда пострадавший освидетельствован специалистами-травматологами медицинского учреждения, используются различные комбинации объяснений происхождения травм. Например, "избили неизвестные до задержания" (вариант, "сам стал причиной травмы, так как находился в состоянии алкогольного опьянения").

Типичной, с нашей точки зрения, является ситуация, о которой сообщил ПРПЦ гражданин Н. По его словам, Н. был избит двумя участковыми инспекторами г. Верещагино Пермской области. В прокуратуре города его ознакомили с содержанием объяснительных, из которых явствовало, что ребра ему сломили за день до его привода в милицию. Вопрос, почему его доставили в милицию, а не в больницу, конечно, остается и на него еще предстоит ответить.

Еще один вариант, когда в ответ на жалобу пострадавшего гражданина отвечают, что физическая сила была применена обоснованно. Например, к жителю Юго-Камска К., который не сразу среагировал на сигнал сотрудника ГИБДД и остановил свой мотоцикл метрах в 30 от него. Видимо, это обстоятельство милиционер счел правонарушением и произвел задержание водителя, да так лихо, что сломал ему руку. Факт насилия в данном случае не замалчивался, его просто сочли допустимым. (Ситуация описана со слов гражданина К.).

Ситуация усугубляется еще и тем, что часто сотрудники при выполнении служебных обязанностей не представляются, не предъявляют служебных удостоверений. Тем более, этого не делается в ситуациях, требующих оперативных действий. Таким образом, насильственные действия, применяемые совершенно конкретными должностными лицами не персонифицируются, что позволяет последним в подавляющем количестве случаев нанесения побоев и даже увечий различной тяжести уходить от ответственности.

С какой горечью говорил У., человек уже немолодой, ветеран труда и никогда прежде не имевший конфликтов с правоохранительными органами, как его, в тот роковой день, слегка навеселе возвращавшегося из гостей, остановил патруль, а затем его сбили с ног, волокли за шиворот по осенней грязи и лужам. Он почти не пострадал физически, но вдоволь испытал унижение за то, что "вот так отплатило ему государство за честный труд", до конца своих дней затаил обиду на неизвестных ему "подонков в мундире".

Поражает легкость, с которой прибегают представители закона к физической силе по отношению к очевидно невиновным в совершении правонарушений гражданам. Возникает мысль, что руководствуются они отнюдь не законом и гражданским правосознанием, а неким агрессивным клановым инстинктом или личной неприязнью.

Видимо, за то, что покусился на авторитет милиции одного из районов области, был избит гражданин И., который во всеуслышанье объявил, что сотрудники милиции, поставив автомобиль посреди дороги, сами нарушают правила дорожного движения. Проехать было действительно невозможно. Но этого высказывания оказалось достаточно, чтобы нешуточно обидеть работников РОВД.

Нередко истории чинимого произвола имеют продолжение, так как граждане, расставаясь с иллюзиями о высоких моральных качествах людей в форме, и, пытаясь сохранить остатки растоптанного достоинства, заявляют о недопустимости и недозволенности избиений и даже, насколько возможно, пытаются оказывать сопротивление вооруженным, обличенным властью людям. Против строптивцев возбуждаются уголовные дела за применение насилия в отношении представителя власти (ст.318 УК РФ).

Много позже, уже находясь в местах лишения свободы, гражданин Z. осмелился написать об истории своего задержания. Ему сломали переносицу и выбили прикладом автомата зубы, когда он попробовал вступиться за жену, кинувшуюся было вслед за своим мужем, грубо обруганную и отпихнутую за это осуществлявшими задержание омоновцами. В нагрузку к своему основному наказанию Z. получил 2 года лишения свободы за сопротивление работникам милиции.

Интересно, что в подобных случаях свидетелями признаются коллеги "пострадавшего" носителя оружия и законности. Объявленные свидетели другой стороны либо не принимаются во внимание, либо признаются ненадлежащими.

Доказательством того, что речь идет не о досужих измышлениях является история гражданина Ш. Последний сам признает, что, будучи в нетрезвом виде, вел себя неадекватно сложившимся обстоятельствам. Но догнавшего его милиционера он "не бил и не душил", как тот утверждает. Напротив, ему сначала угрожали применением оружия, а потом нанесли несколько крайне болезненных ударов рукояткой пистолета по почкам. Суд поверил милиционеру, приговорив Ш. к 2 годам лишения свободы условно.

Не хотелось бы утвердить кого-то во мнении, что неравное борение граждан с представителями правоохранительных органов является проявлением целенаправленной государственной политики. Однако тенденция гражданского противостояния проглядывается достаточно отчетливо. Помощь прокуратуры в поиске доказательств факта нарушения прав сомнительна. Это не только наше мнение. Председатель Чусовского городского суда Пермской области Л. Ануфриева еще более категорична в оценке причин предвзятости следственных органов: "Прокурорско-следственный аппарат - это однозначно сторона обвинения и, сколько бы не вменялось ей в обязанность собирание доказательств не только уличающих, но и оправдывающих обвиняемого, она ориентирована, в первую очередь, на обвинение, да и ему-то, в надежде на суд, неважно служит" (Журнал управления Судебного департамента Пермской области, 1999 г., №1).

С сожалением должны констатировать, что тонкая грань, отделяющая оправданное применение физической силы и спецсредств растворяется в часто безмотивном повсеместном и неконтролируемом насилии и жестокости правоохранительных органов. Отсутствие эффективного государственного механизма пресечения незаконных методов работы и защиты граждан, слабость пораженной обвинительной традиционностью правовой системы, в первую очередь, прокуратуры заставляет думать о консервировании элементов полицейского государства. Вероятно, подобным выводом можно было бы пренебречь при соответствующе терпимом отношении населения. Однако все, сказанное выше, говорит как раз об обратном и зримо влияет на доверие к государственным институтам.

Усилия отдельных граждан и общественных организаций не решат поднятой проблемы. На наш взгляд, назрело срочное реформирование наиболее архаичных форм правовой системы. Необходимостью стала разработка и реализация программы мер, направленных на исправление ситуации в регионе. Это станет возможно только при активном участии в процессе представительной и исполнительной власти.

Применение пыток со стороны правоохранительных органов при проведении следственных действий

В январе 1998 года областные СМИ обошли сенсационные разоблачения существования в следственном изоляторе города Перми (СИЗО №1) целой системы оказания давления на несовершеннолетних граждан, находящихся под следствием. Каким-то непостижимым образом трех подростков, сознавшихся в совершении убийства, освободили до суда из-под стражи. Это обстоятельство позволило им сделать заявления о своей невиновности. Позже выяснилось, что признательные показания в совершении инкриминированного им убийства подростки дали под пыткой. В ходе предварительного, судебного следствий были доказаны и другие факты "прессования" подростков двумя взрослыми осужденными с целью дачи подростками нужных следствию показаний. Доказана была причастность к этому старшего оперуполномоченного СИЗО.

Технология функционирования "пресс-хаты", не раз описанная и в Пермском СИЗО, осуществлялась по известному (ранее отработанному) сценарию. Упрямого паренька, отказывающегося чистосердечно признаться в совершении преступления (или как в нашем случае - взять на себя чужую вину), переводили в камеру, где его поджидали взрослый заключенный, известный в среде находящихся в изоляторе подростков своим сотрудничеством с администрацией и изуверскими наклонностями, и добровольные подручные последнего. Дальше происходила профессиональная обработка прибывшего: систематические садистские побои и непрекращающееся глумление.

Вряд ли организация всего описанного выше была по силе одному человеку. Между тем, по делу был осужден только один сотрудник СИЗО (ИЗ-57/1). Правозащитный центр не получал других сообщений, подтверждающих существование "пресс-хат" в следственных изоляторах Пермской области. Но ведь и этот случай стал достоянием прессы при случайном стечении обстоятельств. Кто может с уверенностью сказать сегодня, что дознание и следствие вершатся теперь праведными способами, а "пресс-хаты" навсегда ушли в прошлое?

Мы не сумели проследить судьбу П., осужденного за квалифицированную кражу. Общение наше вдруг прервалось. Однако письмо его интересно как свидетельство используемых методов раскрытия преступлений и тесной связи между следственными органами и оперативными работниками СИЗО г. Кизела (ИЗ-57/3),. "... оперативный работник ...вызвал меня к себе в кабинет, на допрос, где он начал меня обвинять в преступлении по ст. 102 (убийство при отягчающих обстоятельствах)... якобы это преступление совершено мною в 1993 г. ... Он предлагал мне это дело взять на себя, сказав, что я пройду свидетелем. Но я наотрез отказался, так как про это вообще ничего не знаю. После этого Б. (оперативный работник СИЗО) сказал, что устроит мне террор, посадив меня в карцер на пять суток. Когда я вышел, он опять взялся за старое, избил меня дубинкой и ногами, посадил еще в карцер на десять суток... Благодаря обходу прокурора г. Кизела, мне чудом удалось выехать на больницу, так как у меня туберкулез - II ГДУ (ГДУ- группа диспансерного учета - ред.). На этапе я узнал, что мне в личное дело опер-работник вложил: 1. Красную полосу (злостный нарушитель - ред.); 2. Склонен к нападению на конвой. 3. Склонен к самоубийству. Хотя к этому ни когда не имел никакого отношения. Шесть месяцев было затишье, вчера 14.04.98 г. приехали сотрудники Александровского РОВД. Нач. уголовного розыска Г. и опер-работник Я. Они начали мне вновь навязывать это уголовное дело... В случае отказа пообещали меня вновь этапировать в г. Кизел СИЗО-3 к опер-работнику Б., на расправу..."

В нескольких десятках писем, полученных Правозащитным центром в течение года, обращается внимание на "выколачивание" признательных показаний из человека, помещенного в изолятор временного содержания еще до предъявления ему обвинений.

Девятнадцатилетний В., уже имеющий опыт милицейской "обходительности", пишет об избиении его двумя оперативниками УВД Свердловского района г. Перми как о деле обычном. Он, тем не менее, упирался до конца и протокол подписал только тогда, когда не было уже мочи терпеть удары, наносимые в область живота. И еще в комнате находился человек, проводивший дознание. Он привычно выполнял текущую работу. Возможно, его ждут порученные ему 30 дел (достаточно обычная нагрузка на дознавателя и следователя) и недосуг заниматься мелочами. По словам В., удары спровоцировали прободение язвы, и ему пришлось делать операцию.

О подобном же развитии событий пишет Ш. Только происходило это в ОВД Кировского района г. Перми и принимали в нем участие уже 5 оперативников. Оттого, видимо, и результаты более ощутимы: Ш. стал инвалидом II группы по зрению, ему "сейчас нельзя работать, нагибаться, напрягаться, поднимать тяжести..."

По словам авторов этих писем, таким образом полученные "чистосердечные" признания, легли в основу обвинений.

Практически невозможно силами общественной организации провести проверку всех этих сообщений и особенно тех, которые посланы из СИЗО или исправительного учреждения.

В некоторых случаях потрясенные граждане сами прибегают к методам защиты, часто сомнительным и скорей эмоциональным, чем сознательным и способным привести ситуацию в правовое русло.

По признанию гражданки М., она испытала животный ужас от перспективы вновь оказаться в ИВС Карагайского РОВД, где из нее ранее уже добывали "чистосердечные" признания в совершенных хищениях, да так ретиво, что без посторонней помощи до автозака добраться не могла. Она бежала, скрылась от правоохранительных органов на продолжительное время. Понадобились долгие убеждения и гарантии, чтобы она предстала перед судом.

Как правило, о физическом и психологическом давлении задержанные, обвиняемые, подсудимые заявляют в суде. Заявления по большей части не находят объективного подтверждения. Дело, думается, не только в нежелании судей заниматься тщательной проверкой заявлений, но и в скудности предоставляемой информации и ограниченности средств, находящихся в распоряжении судов.

По сообщению Кизеловского правозащитного центра, четырнадцатилетний парнишка К. из г. Кизела в течение всего нескольких часов сознался в совершении тяжкого преступления и подписал явку с повинной. Скорей всего, нам не дано восстановить картину запугивания ребенка, оказавшегося наедине с взрослыми и такими суровыми милиционерами, которые и "по голове могут дать толстой папкой". Мы можем указать только на недопустимость допроса несовершеннолетнего гражданина в отсутствие его законных представителей и защитника... Будут ли доказательства, полученные с нарушением закона, признаны в соответствии со ст. 69 УПК РСФСР не имеющими юридической силы?

В том случае, когда речь идет о детях, практика добывания доказательств не претерпевает сколько-нибудь серьезных изменений. С той лишь разницей, что, например, запугивание 9-летней девочки кажется нам не просто нарушением процессуального законодательства, но редким цинизмом, учитывая, что последствия для неустоявшейся психики ребенка могут быть необратимыми.

Целых три стража порядка: участковый инспектор милиции, инспектор уголовного розыска и инспектор ОППН (отдел профилактики правонарушений несовершеннолетних) объединились в стремлении во что бы то ни стало раскрыть якобы совершенную девятилетней Ч. кражу. В Менделеевском территориальном пункте милиции при ОВД Карагайского района, куда привезли ребенка, означенные инспектора устроили ему в отсутствие родителей и педагогов (как того требует закон) форменный допрос с пристрастием. Пристрастие исходило от специалиста по правонарушениям несовершеннолетних, кстати сказать - женщины, в виде "страшилки" о том, "что если она не признается в совершении кражи золотых изделий, то ее увезут в гор. Пермь, где посадят в камеру с мальчиками, которые будут ее бить и еще постригут наголо". Видимо, для большей убедительности ее на часок до прихода матери поместили в камеру для административно задержанных. Хотя необходимости в том не было. "Девочка воспринимала угрозы реально, плакала и дрожала…" - зафиксировала еще одна женщина - следователь Карагайской прокуратуры в Постановлении о прекращении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. Именно таков был вердикт - "производством прекратить", ибо усмотрен был в действиях блюстителей закона не букет уголовно наказуемых деяний, а лишь дисциплинарный проступок.

Отсутствие реального механизма отслеживания и предотвращения незаконных методов дознания (особенно до предъявления обвинения) и следствия, действительно большая проблема, судить о которой, основываясь на статистике правоохранительных органов, невозможно. Положение могло бы серьезно поправить повсеместное внедрение обязательного санкционирования ареста судами. Реализация этой процессуальной нормы, на наш взгляд, неоправданно затянута. Необходимо устранить все законодательные допущения, позволяющие манипулировать законом. Жестко нормировать все аспекты пребывания под стражей до предъявления обвинения. Ограничить срок нахождения под стражей (например, как в США 90 днями с момента задержания до вынесения приговора, без возможности продления его) и поставить под реальный контроль суда. Немаловажным представляется законодательное и практическое решение вопросов общественного контроля содержания под стражей.

Условия содержания в изоляторах временного содержания

Сведения об условиях содержания в ИВС очень неполны и отрывисты. К теме пребывания там обращаются очень нечасто, наверное потому, что эти закрытые учреждения являются первым, не очень продолжительным, этапом "хождения по мукам".

Изоляторы остаются неприступными бастионами для общественного контроля. Только единственный раз жалобу на несоблюдение норм питания в ИВС г. Губахи Пермской области удалось проверить. Однако даже то обстоятельство, что жалоба подтвердилась, не привносит чего-то нового в знание о системе временной изоляции подозреваемых в совершении преступлений граждан (задолженность ИВС за питание спецконтингента составила на 1.05.99 г. 740,3 тыс. руб.). Явление это повсеместное и преодолевается с помощью родственников, которым иногда разрешается, безусловно, в нарушение Правил внутреннего распорядка ИВС, приносить любое количество продуктов.

ИВС ОВД г. Краснокамска при норме в 34 человека принимает чуть ли не в три раза больше, на прогулки не выводят, в туалет - по утрам в очередь. То, что неискушенные газетчики назвали "бузой в изоляторе", конечно же, было настоящим ЧП. Много ли мы знаем случаев, когда "сидельцы" в ультимативной форме потребовали встречи с руководством ОВД. До применения силы не дошло. В мае 1999 года началось переоборудование другого здания. Однако надо добавить, что еще в 27 изоляторах из 39 функционирующих в Пермской области норма площади не выдерживается.

Бедственное положение, в котором находятся ИВС Пермской области, послужило основанием для обращения губернатора к Председателю Правительства РФ. Просительное по форме (просят погасить задолженность федеральных органов), оно по существу возлагает ответственность за невыполнение Закона РФ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" на центральные органы власти.

Игнорирование положений названного Закона ведет к реальной угрозе жизни людей (заметим, далеко не всегда виновных в совершении преступлений), находящихся в непригодных для жизни помещениях. Для иллюстрации приведем описание камер № 12,13,14 ИВС г. Чусового Пермской области: "В камерах нет питьевых бачков (пьем воду из унитаза), веников, половых тряпок, ведер, хлорки. Стены не побелены с давних пор, они под так называемой "шубой", в которой скапливается пыль, живут насекомые (клопы, пауки, мокрицы) ... в сплошных нарах также живут клопы и вши. Освещения можно сказать, что вообще нет, лампочка вставляется из коридора и очень слабая сама по себе, я в двойных очках не вижу напечатанного. Дневной свет отсутствует вообще, так как оконный проем полностью заварен сплошным железом. Оконных рам тоже нет, в камере постоянный сквозняк. Под полом в 12, 13, 14 камерах стоит вода...". К этому добавляются различные злоупотребления сотрудников.

Условия содержания под стражей в следственных изоляторах

"Условия пыточные сами по себе...", - пишет вконец отчаявшийся и объявивший голодовку заключенный СИЗО № 1 (г. Пермь). Такая оценка очевидца далеко не случайна. Целый перечень санитарно-бытовых и продовольственных норм, установленных нормативными актами, практически не обеспечиваются, гарантированные законом "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" права подвергаются ревизии и игнорируются (подробнее см. главу "Положение заключенных").

Как в любом учреждении, относящемуся к пенитенциарной сфере, часто применяются меры взыскания в форме водворения в карцер. Как говорилось выше, делается это далеко не всегда только за невыполнение подозреваемыми и обвиняемыми установленных обязанностей.

Высказывают мнение, что такими условия содержания под стражей создаются намерено, чтобы сломить человека, поэтому не могут не быть источником физических и нравственных страданий.

Избиение и наказания в исправительных учреждениях

Во время суда по делу Рыболовлева участвовавший в процессе прокурор Пермской областной прокуратуры Морозов В.Н. сказал, что "вся прокуратура завалена жалобами от заключенных о применении к ним пыток".

Необоснованное и противоправное применение силы и иных наказаний, подпадающих под понятие "пытка", к заключенным применяются повсеместно и широко. Традиционная для системы исполнения наказаний репрессивная методика исправления, при которой наказание следует незамедлительно за малейшую провинность, человек подавляется физически и морально, распространена повсеместно и до сих пор остается непоколебимой.

Кризис, необходимость приспосабливаться к рыночным условиям хозяйствования крайне болезненно отразились на административной экономике пенитенциарных учреждений, на благосостоянии их сотрудников, и еще больше подчеркивают негативные стороны уголовно-исполнительной системы в Пермской области. Сравнительный анализ с соответствующим периодом прошлого года, проделанный прокуратурой, осуществляющей надзор за соблюдением законности в учреждениях Управления АМ-244 (17 исправительных учреждений), показывает, что общий рост числа жалоб на злоупотребление служебным положением произошел в 6 раз, на недозволенные меры воздействия - в 4, 5 раза.

К сожалению, официальная статистика представляет собой только "верхнюю часть айсберга". Многочисленные письма осужденных в различные органы и организации, в том числе в Пермский региональный правозащитный центр, свидетельствующие о распространенности фактов недозволенного обращения в исправительных учреждениях, в этих данных не учитываются. Как, чаще всего, не подтверждаются обращения ПРПЦ и других общественных организаций в официальные органы (прокуратуру, Управление исполнения наказаний и т.п.), в которых приводятся факты насилия и создания невыносимых условий жизни осужденных.

Осенью 1998 года состоялась проверка жалобы осужденного Л. (ИК-30) об избиении его сотрудниками администрации колонии. В ходе проверки, проведенной сотрудником ПРПЦ и депутатом Законодательного собрания области М. Касимовым, факты незаконного применения спецсредств подтвердились. Выяснилось, что осужденный отказался подчиниться требованиям сотрудников, сочтя их унизительными. После чего к нему были применены резиновые дубинки, удары наносились по конечностям и мягким тканям. На 9 день со дня происшествия голени и ступни Л. были полностью покрыты гематомами. Применение спецсредств было признано правомерным начальником учреждения. Проверяющие, однако, нашли, что в данном случае ни обстановка, ни характер правонарушения, ни личность правонарушителя не требовали жесткого пресечения неповиновения. Отдел прокуратуры Пермской области за соблюдением законности в ИУ согласился с выводами общественной проверки. В ответе сообщалось, что виновные были наказаны начальником учреждения в день применения спецсредств, чего быть не могло. Одобрительная резолюция начальника учреждения на акте применения спецсредств не оставляет в этом сомнения. Однако проверяющий прокурор либо не заметил этого, либо не обратил внимания на явное подтасовывание документов.

Из разных мест в Правозащитный центр поступило несколько сообщений о том, что в рано наступившие тридцатиградусные морозы 1998 года на работу осужденных гнали в обычной осенней обуви и расправлялись с упорствующими. П., отбывающий наказание в УТ-389/8-12, отказался выйти на работу на лесную биржу без зимней обуви, за что, по его словам, капитан Б. поместил его в прогулочный дворик, где осужденный провел около 4 часов и отморозил большой палец левой ноги. Начавшаяся гангрена выбора не оставила, ногу пришлось ампутировать. Так ли это происходило, как описано П., или нет, единственно, в чем можно быть уверенным - в официальных документах, поясняющих причину наступившего увечья, вины учреждения не обнаружить. Однако история слишком чудовищна, чтобы быть просто придуманной.

В целом же, до сих пор Пермскому правозащитному центру не удалось добиться согласия прокуратуры на участие представителей общественности в проведении той или иной проверки по жалобе осужденных и заключенных, в то время, как официальные проверки нередко ограничиваются опросом тех лиц, на которых написана жалоба. Кроме того, у администрации учреждения всегда в достатке средств воздействия на осужденного, подавшего жалобу. Последний часто отказывается от претензий. Можно ли после этого упрекать осознающих обреченность людей в осторожности, невольном стремлении обезопасить себя.

Настоящим криком о помощи являются неподписанные письма от имени осужденных УТ-389/35 (колония общего режима) и Ш-320/2 (колония общего режима). Обращения эти настолько эмоционально пронзительны, что их нельзя не процитировать: "Граждане, мы обращаемся к Вам за помощью...Каждый осужденный подвергался избиению администрацией (УТ-389/35), все, кто находился в ШИЗО и ПКТ (ШИЗО - штрафной изолятор, ПКТ - помещение камерного типа - ред.). Мало того! Они унижают человеческое достоинство. Избивая, роняют на пол, потом обливают водой и таскают по полу как тряпку, таким образом администрация заставляет мыть пол ... в ШИЗО и ПКТ. Кормят в ШИЗО через сутки, а некоторых вообще не кормят. Люди не выдерживают, во избежание избиения вскрывают вены на руках, разбивают голову о стену, вгоняют себе металлические заточенные штыри, после чего осужденных, которые пошли на крайние меры, пристегивают к нарам наручниками и не снимают до тех пор, пока не закончатся сутки, т. е. только по выходу... Граждане, ну неужели мы не люди, чтобы с нами так обращались?...

"Мы тут (колония общего режима Ш-320/2, п. Валай, Чердынский район, Пермской области - ред.) самые что ни на есть "РАБЫ", в прямом смысле этого слова, без каких-либо прав. Что хотят, то и делают с нами. Сейчас всем приписывают нарушение режима содержания (в личное дело), на 1-3,5,10 суток водворяют в ШИЗО, и это веский аргумент для дальнейшего отказа в предоставлении на УДО или колонию-поселение. Сажают за все мыслимые и немыслимые нарушения: нарушения формы одежды (хотя сами не в состоянии обеспечить осужденных элементарной формой одежды), за приготовление пищи, хотя разрешены электроплиты... за отказ идти на поселение... за то, что бригада по независящим от них причинам не выполнила нормы (на лесоповале при температуре минус 30-40 градусов) сажают всю бригаду... то чем кормят, в совхозах скотину не кормят, пища нуждается в доприготовлении, а за это сажают... Мы хотим освободиться полноценными для общества людьми, а не инвалидами и деградантами, озлобленными на все и вся".

В последнее время участились выступления руководителей системы исполнения наказаний Пермской области, которые акцентируют внимание на бедственном положении пенитенциарных учреждений и обращаются за помощью. Нам кажется, что смысл в призывах сообща решать объемную гуманитарную проблему, безусловно, существует. Вместе с тем, одной из составляющих этой проблемы должна стать гуманизация обращения с заключенными ("Минимальные стандартные правила ООН обращения с заключенными"), которая позволила бы сдвинуть с мертвой точки организацию общественного попечения пенитенциарных учреждений. В России исторически инициаторами попечительства выступали монархи и члены их семей и наиболее видные представители государственной власти, создавая, таким образом, ситуацию прозрачности мест предварительного заключения и лишения свободы.

Дополнительные предложения

1. В связи с тем, что при проведении ведомственных и прокурорских проверок по жалобам осужденных факты пыток и издевательств со стороны администрации колоний "не подтверждаются" в 99% случаях, единственным выходом из этой ситуации следует признать возможность общественного контроля над пенитенциарными учреждениями.

2. Закрепление в законодательстве обязательного участия адвоката (наблюдателя) при допросах как задержанных, так и обвиняемых во время предварительного следствия сократит возможности применения незаконных методов ведения следствия.

3. В связи с недостатком адвокатов и средств для оплаты их труда у населения и государства, целесообразно ввести институт наблюдателей по аналогу с институтом народных заседателей. Основной их функцией должен быть надзор за соблюдением законности в ходе следствия. Назначение на эти должности может осуществляться распоряжением администрации региона по рекомендациям адвокатуры и правозащитных организаций. Наблюдателей можно подбирать из числа пенсионеров или людей, работающих неполный день. Оплата труда наблюдателей, естественно, будет значительно (в 4-5 раз) ниже оплаты адвокатов, и она может оказаться посильной и государству, и гражданам.

4. Законодательно запретить принятие следственными органами и СИЗО (ИВС) совместных планов оперативно-розыскной деятельности, исключив таким образом "заинтересованность" пенитенциарных учреждений в результатах "раскрытия" преступлений.

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

 Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.