НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы

ДОКЛАД О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ В 1998 ГОДУ, ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1999 ГОДА
Замечания
Введение
Права
  человека
Характеристика
  Пермской
  области
Ситуация
   с правами
   человека
Характеристика
  нормативной
  базы
Личные права
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Политические права
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Процессуальные права
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Социальные и экономические права
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Права наиболее уязвимых групп населения
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Раздел 6
Правозащитное
  движение в ПО
Приложения
№ 1
№ 2
№ 3
№ 4

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

ПРАВА НАИБОЛЕЕ УЯЗВИМЫХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ

Глава 34.
Положение заключенных

Законодательство

Общее число заключенных в регионе, перечень пенитенциарных учреждений региона

В Пермской области расположены пенитенциарные учреждения, подчиненные трем различным управлениям по исполнению наказаний. Сюда относятся:

    Управление исполнения наказаний Министерства юстиции РФ по Пермской области (в дальнейшем УИН) начальник управления - генерал-майор Вотинов А.А.;

    Управление АМ-244, подчиненное непосредственно Главному управлению исполнения наказаний (в дальнейшем ГУИН), начальник управления - генерал-майор Яборов В.А.;

    Управление Ш-320, также подчиненное ГУИНу

Ниже приводятся данные по первым двум управлениям (по управлению Ш-320 данных нет, но по своим параметрам оно значительно меньше).

Согласно данным отчета, сделанного начальником УИН в начале 1999 г., в подведомственных ему учреждениях на 9.12.98 г. в колониях общего и строгого режима, включая больницы, содержалось 20985 человек, в колониях-поселениях содержалось 1098 человек, в ВК (воспитательных колониях) содержался 901 человек, в СИЗО - 7275 человек.

В состав УИН входят 5 колоний общего режима (мужчины) - УТ-389/13, /29, /30, /37, /38; 6 колоний строгого режима (мужчины) - УТ-389/9, /10, /35, /40, /01-11, /01-12; 3 колонии общего режима (женщины) - УТ-389/18, /28, /32; 2 больницы - УТ-389/7, /17; 5 колоний-поселений - УТ-389/39, /01-06, /01-14, /01-16, /01-20; 2 воспитательные колонии (ВК) - ВК-1, ВК-2 и 4 СИЗО - ИЗ-57/1, /2, /3, /4.

Согласно данным, представленным руководством учреждения АМ-244 по запросу Соликамского отделения Пермского регионального правозащитного центра, среднее число осужденных, содержавшихся в колониях учреждения, составило 5832 человека.

В состав АМ-244 входит 4 отделения (ОИУ-2, ОИУ-3, ОИУ-7, ОИУ-9), которые включают в себя 17 исправительных учреждений, в том числе:
ОУИ-2 - 4 колонии-поселения (ИУ-5, ИУ-15, ИУ-19, ИУ-25) и 1 колонию общего режима (ИУ-23);
ОУИ-3 - 1 колония строгого режима (ИУ-6) и 1 колония поселение (ИУ-27);
ОИУ-7 - 2 колонии-поселения (ИУ-21, ИУ-22), 1 колонию общего режима (ИУ-1), 2 колонии строго режима (ИУ-4, ИУ-8) и 1 колонию особого режима (ИУ-9);
ОИУ-9 - 3 колонии-поселения (ИУ-13, ИУ-16, ИУ-18) и 1 колонию строгого режима (ИУ-11).

Общие условия содержания заключенных

Нормы жилья

Условия содержания осужденных и подследственных в УИН не соответствуют требуемым нормам по количеству жилой площади на человека. Приведенные здесь и далее данные взяты из упомянутого выше доклада начальника УИН. Так, при норме 2 м2 на одного человека в колониях общего режима УИН на одного человека приходится в среднем 1,4 м2 площади, при норме 4 м2 в СИЗО на одного человека приходится в среднем 1,2 м2. Таким образом, получается, что люди, еще не признанные виновными, находятся в значительно более худших условиях, чем осужденные, которые, в свою очередь, содержатся также в более тяжелых условиях, чем это полагается по закону.

Следует отметить, что условия содержания в разных СИЗО области разительно отличаются друг от друга. Так, в некоторых камерах ИЗ-57/1 (г. Пермь) на 1 человека может приходиться даже менее 1 м2, люди спят по очереди, потому что на троих, а иногда и на четверых приходится одно спальное место, в то время, как в ИЗ-57/4 (г. Кудымкар) жилая площадь на одного человека может доходить до 2,5 м2 или даже 3 м2, и каждый человек может иметь отдельное спальное место (эти данные взяты из материалов встреч защитника, выделенного Правозащитным центром, с подследственными, находящимися в СИЗО). Таким образом, СИЗО-4 является как бы исключением из общего правила, и даже отношение персонала к заключенным в этом СИЗО значительно лучше. Характерным примером может послужить факт, когда во время встречи защитника с подзащитными на время обеда встреча была прервана, и продолжена только после того, как заключенный был накормлен. Ни с чем подобным в СИЗО-1 защитнику ПРПЦ во время многочисленных посещений встречаться не приходилось.

Санитарно-эпидемиологическая обстановка

В связи со сказанным выше, санитарное состояние в камерах СИЗО просто ужасающе. Жуткий, спертый, почти лишенный кислорода, воздух, при котором даже сигарета (большинство заключенных помногу курят) гаснет сама по себе, в жаркие летние дни приводит к многочисленным обморокам.

На окнах камер, кроме обыкновенных решеток, установлены дополнительные железные "жалюзи", которые существенно ограничивают естественное освещение и поступление свежего воздуха в камеру. Попытки ПРПЦ добиться снятия этих жалюзей успеха не имели. Руководство СИЗО отказалось что-либо с ними сделать под тем предлогом, что отсутствие жалюзей ослабляет режим (увеличивается возможность обмена корреспонденцией между камерами), а отрицательного влияния жалюзей на воздухообмен якобы не установлено(!). Некоторые камеры СИЗО (выходящие в прогулочный дворик) вообще не имеют окон, и проветривание их осуществляется только путем открывания дверей во время прогулок заключенных. В результате воздух в коридорах СИЗО также исключительно тяжелый и плохо пригодный для нормального дыхания. Все это привело к тому, что СИЗО стали настоящими рассадниками легочных заболеваний в области, так как для сколько-нибудь нормального лечения людей там отсутствуют условия, нередко больные находятся в одних камерах со здоровыми, и люди, выходя на свободу или отправляясь в колонии, становятся источником заболевания других людей. В камерах СИЗО, несмотря на проводимые санитарные обработки, кроме тараканов, уже считаемых заключенными "безвредными", имеется много клопов и вшей (данные взяты из бесед заключенных с защитником ПРПЦ), которые делают жизнь людей просто невыносимой и приводят к многочисленным заболеваниям чесоткой и другими кожными болезнями. В условиях дефицита лекарственных средств, огромной скученности и антисанитарии, эти болезни также быстро распространяются, несмотря на старания медицинского персонала как-то уменьшить масштабы бедствия.

ИВС Краснокамского ОВД при норме в 34 человека принимает чуть ли не в три раза больше. По словам помещенных в ИВС, на прогулки их не выводят, в туалет - по утрам очередь. В мае 1999 года началось переоборудование другого здания, и вообще положение, похоже, чуть улучшилось.

В колониях условия содержания, с точки зрения соблюдения санитарно-гигиенических норм, безусловно, лучше, чем в СИЗО, однако, их весьма трудно назвать хотя бы приближающимися к нормальным. Именно это обстоятельство привело к тому, что за последние 5 лет смертность от туберкулеза возросла почти в 32 раза. В 1998 году в колониях одного только УИНа находилось около 2 500 человек, больных активным туберкулезом. В сравнении с прошлым 1997 годом по Управлению отмечалось уменьшение количества больных на 22,5% и снижение смертности на 51% (всего умерло по различным причинам 137 человек), но говорить о сколько-нибудь серьезном изменении негативной ситуации вряд ли можно, так как причины обострения эпидемиологической обстановки отнюдь не устранены.

В 1998 г. в 2 раза увеличился выход осужденных на инвалидность по болезни по сравнению с 1997 г.

В связи с недостаточностью выделяемых на капитальное строительство средств представляется весьма сомнительной возможность скорого улучшения коммунально-бытовых условий заключенных. В самом большом управлении исполнения наказаний за год было введено всего только 344 места содержания "спецконтингента".

Состояние слабой обеспеченности характерно и для осуществляющих важнейшие функции подразделений УИС. Например, по данным ОМСО - отдела медико-санитарного обеспечения УИНа, обеспеченность самого крупного управления в Пермской области медикаментами составила 75,4% от расчетной потребности против 86,7% в 1997 году. По-прежнему не хватает мест ("штатных коек"). Вероятно, эти данные могут быть дополнены тем, что не находит отражение в официальной статистике - жалобы на неоказание оперативной и специализированной медицинской помощи, неэффективное лечение. В 1998 году в ПРПЦ их поступило несколько.

Осужденный К., до своего заключения под стражу ежегодно проходивший курс лечения в связи с отслоением сетчатки, в условиях изоляции утратил зрение на один глаз, и под угрозу было поставлено сохранение зрения другого. В условиях УТ-389/9 (больницы) лечение практически не проводилось из-за отсутствия необходимых условий. Направление больного в специализированное лечебное учреждение стало возможным только после написания многочисленных жалоб.

Неоказание качественной медицинской помощи стало причиной страданий П., больного лимфосаркомой IV клинической группы. Только после усилий родственников и правозащитников смертельно больной человек был представлен к освобождению по основаниям совершенно очевидным - тяжелого заболевания.

Питание и бытовое обеспечение

В ПРПЦ поступило значительное число писем, в которых осужденные жаловались на некачественное и низкокалорийное питание, отсутствие дополнительного питания для больных, удручающее однообразие пищи, почти полное отсутствие овощей. В 1998 г. финансирование по статье "питание спецконтингента" в УИН было осуществлено только на 56% от потребности, с учетом продукции собственного подсобного хозяйства и других источников обеспеченность основными продуктами питания составила 89,2% от нормы, фактическая стоимость питания на одного заключенного равнялась 5,72 рубля в сутки (доклад начальника УИН). Принимая во внимание статистику, жалобы с полным основанием можно считать соответствующими действительности. Особенно следует обратить внимание на то, что не выдерживаются специальные нормы питания, установленные для отдельных категорий заключенных - преимущественно больных. Поступают жалобы из колоний-поселений, в которых людям приходится работать по 10 и более часов в сутки. При этом питание они получают минимальное, а иногда не получают его вообще под тем предлогом, что имеют возможность приобретать продукты в магазинах.

Питание в СИЗО также нельзя счесть удовлетворительным. Основные причины - переполненность СИЗО и явная недостаточность финансирования. Пищеблоки СИЗО, также как и вся их структура, рассчитаны на определенное число людей, и в условиях перегрузки, естественно, не в состоянии выполнить свои функции с приемлемым качеством. Чтобы улучшить положение, администрация УИН вынуждена была пойти на увеличение объема принимаемых передач и снятие ограничения на число посылок для заключенных, находящихся в СИЗО.

Отдельно необходимо сказать об организации здесь процесса приема пищи. Проведший в СИЗО-1 немало времени Б. передал в Правозащитный центр несколько памятных для себя вещей: пол-литровую кружку (она же котелок или тарелка) и литую, с короткой ручкой (4 см.) ложку. Сделаны они из алюминия - хорошего теплопроводящего материала. "Из такого сосуда черпак горячей баланды проглотить быстро и не обжечься, не получается, но иначе рискуешь остаться без второго, которое раздают в ту же посуду" - прокомментировал Б. назначение тюремного ширпотреба.

Часто говорят, что родственники осужденного отбывают наказание вместе с ним. Когда анализируешь "пенитенциарную" корреспонденцию Правозащитного центра, понимаешь, насколько небезосновательны эти утверждения. Как можно отнестись например к тому, что престарелые родители тратят последние крохи не на себя, а на продукты и носильные вещи для своего сына, отбывающего наказание, но вполне трудоспособного? Или к тому, что администрации колонии "разрешает телевизоры", если на них оформляются дарственные в пользу колонии.

Даже принимая во внимание объективность проблемы финансирования, важно поставить вопрос о недопустимости перекладывания ответственности за содержание на родственников заключенных. В обстановке же, когда условия отбывания наказания и даже его длительность в значительной степени зависит от отношения к заключенным администрации исправительных учреждений, благотворительность частных лиц кажется странной и очень напоминает хорошо известный "на воле" государственный рэкет.

Условия труда и его оплаты

В прошедшем году из колонии-поселения АМ-244/6 ТПП был совершен коллективный побег. После задержания беглецов состоялся суд, который установил, что причины совершения преступления (побега), как явствует из письма одного из бежавших, были вынужденными в связи с несоблюдением администрацией колонии возложенных на нее обязательств (о "несоблюдении" осужденный написал так: "непосильное, невыносимое, рабское обращение"). Тем не менее, беглецы понесли суровое наказание - до трех лет лишения свободы.

Другая колония-поселение УТ-389/01-6. Но письма, получаемые из нее, о том же. Вот только несколько строк для сравнения: "Надо учесть, что я и все остальные поселенцы работаем без выходных, рабочий день не нормирован, в любое время суток, независимо от того, что отработали с 8 ч. утра до 6 ч. вечера рабочую смену, могут поднять снова на работу, мотивируя это как производственную необходимость. Я ничего не говорю, что нарушен кодекс о труде и много прочего. Успокаиваем себя тем, что администрация пообещала условно-досрочно освободить. Закрываю глаза на то, что нет заработной платы, т.е. выдачи денег на руки, чтобы купить элементарные предметы: нижнее белье, предметы личной гигиены. Ведь я не могу просить постоянно это все из дому, потому что у меня дома остались на попечении жены дети…"

Такие свидетельства "из первоисточника" о нарушении трудового законодательства мы находим в десятках писем из разных колоний всех трех управлений УИС Пермской области, так что возникает мнение о повсеместности распространения этой ситуации.

Еще одна проблема - справедливость оплаты труда. В соответствии с "Инструкцией об условиях оплаты труда лиц, отбывающих наказание в исправительно-трудовых учреждениях" от 14.12.92 г. месячный заработок осужденного, выполняющего нормы выработки не может быть меньше минимальной зарплаты (в 1998 году - около 84 рублей, в пересчете на среднедневной заработок - около 4 руб.). Официальный показатель среднедневного заработка осужденных по УИНу составил 7,27 руб. (152,67 руб. в месяц). Чтобы показать, что скрывается за этой цифрой, мы разбили ее и расположили полученное в порядке возрастания: воспитательные колонии - 4,54 руб.; мужские исправительные учреждения общего и строгого режимов - 5,98 руб. (по УТ-389/38 - 2,14 руб., УТ-389/30 - 3,86 руб., т.е. ниже минимальной заработной платы (!)); женские исправительные учреждения - 9,02 руб., колонии - поселения - 11,5 руб.; ЛПУ - 14,45 руб. Заметим, что количество мужских колоний больше, чем всех остальных вместе взятых, заключенные-мужчины часто используются на лесоповале, где труд чрезвычайно тяжел. К этому необходимо добавить различные вычеты: за питание, вещевое довольствие и т.п., которые могут достигать от 55 до 80% заработанного. Нужно ли говорить о том, что нигде более низкого показателя стоимости рабочей силы мы не найдем. Насколько мы можем судить, дело не в эффективности производства, так как доходы от трудоиспользования заключенных все-таки имеются (6973 тыс. руб.), но, по всей видимости, между ними и размером заработной платой прямой зависимости нет. Зато нам известна другая зависимость, когда труд материально не стимулируется - его единственным стимулом становится физическое принуждение. Безусловно, всякие аналогии хромают, но очень трудно не вспомнить рабский труд за миску похлебки и бесплатную набедренную повязку.

Еще одна, связанная с предыдущими рассуждениями, проблема. Если верны наши соображения об искусственном занижении заработной платы заключенных, то граждане, которым был нанесен ущерб теми, кто сегодня отбывает наказание, вряд ли могут рассчитывать на его возмещение. Это подтверждают и цифры - только 0,19% от суммы исков было удержано из зарплаты осужденных. Надо думать, что это происходит не только по вине последних.

Необоснованные ограничения в переписке, получении передач, свиданиях с родственниками

Наиболее существенным ограничением в этой сфере, на наш взгляд, является запрет заключенным, находящимися в СИЗО, пользоваться какой бы то ни было литературой, кроме той, которая находится в библиотеке учреждения (исключение может составлять разве что религиозная литература). Под запрет фактически попадает и право пользоваться специальной юридической литературой, такой, например, как УК и УПК что, в свою очередь, ограничивает право и возможность заключенных осуществлять собственную защиту. Согласно Федеральному закону "О содержании под стражей лиц, обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений" заключенные, в частности, имеют право:

    пользоваться литературой из библиотеки учреждения, а также приобретенной на их деньги администрацией учреждения (ст. 17 п.13);

    заниматься самообразованием и пользоваться для этого специальной литературой (ст. 17 п. 15).

Во время встречи защитника от ПРПЦ с заключенной П., последняя пожаловалась, что ее мать не может передать ей УК и УПК, необходимые для подготовки к процессу. Встреча защитника с начальником учреждения ИЗ-57/1, вопреки ожиданиям, никаких положительных сдвигов не дала, единственным результатом было обещание начальника в ближайшее время дать ссылку на документы, согласно которым подобные передачи запрещены. Именно на 13 пункт статьи 17 и была сделана ссылка, как на пункт, запрещающий пользоваться любой литературой, кроме той, что находится в библиотеке учреждения. В данном конкретном случае, с помощью заместителя начальника УИН, вопрос все-таки был решен положительно, но в принципе это нелепое и совершенно неправомерное ограничение продолжает действовать. Основанием для него является якобы возможность передачи в книгах различных запрещенных к употреблению предметов, в том числе наркотических средств.

Документально подтвержденных фактов о необоснованном ограничении свиданий с родственниками мы представить не можем (а как положительный факт можно отметить учрежденный администрацией ИТУ-10 ежегодный день встречи родных и близких заключенных в одном из отрядов колонии, то есть внутри "периметра" зоны), однако жалобы на ограничении посылок в Центр поступают. В качестве примера можно привести письмо пожилой и больной женщины У.Т., которая, получив извещение из учреждения Ш-320/16, в котором отбывает наказание ее сын Н.Т., отправила ему посылку весом 5 килограммов. Из данного извещения даже образованному человеку, не говоря о пожилой женщине, весьма непросто было понять, какого веса посылку можно отправить, и оказалось, что она не дослала ему разрешенные по закону 3 килограмма, которые в условиях заключения имеют очень большое значение. Администрация учреждения, подходя к вопросу формально и бездушно, не разрешила сделать дополнительную посылку, несмотря даже на то, что сама своим некорректным извещением ввела У.Т. в заблуждение.

Казалось бы, действительно, мелочи. Но вспомним, что заключенные не получают полного рациона продуктов и часто не имеют возможности заработать достаточно даже в лесных колониях, чтобы пополнить этот рацион в магазине (кстати сказать, стоимость продуктов в магазинах исправительных учреждений нередко складываются из цены на продукцию, полученную по бартерному обмену, что, как известно, в рознице получается очень дорого). Вспомним также, что полное обеспечение заключенных вещевым имуществом (носильным и постельными принадлежностями) достигается за счет его ремонта в мастерских, продления срока носки и разрешения приема вещей от родственников. Таким образом, родственники заключенных принимают весьма ощутимое участие в их обеспечении, но при этом со стороны учреждений, которые, казалось бы, должны быть заинтересованы в привлечении дополнительных ресурсов, чинятся различные препятствия. Находясь в здравом уме и памяти невозможно постигнуть, почему, чтобы отправить передачу, человек должен простоять в очереди 3-4 часа, и то если занял ее в 6 часов утра.

Необоснованное и противоправное применение силы и иных наказаний к заключенным

Официальные данные по фактам необоснованных наказаний к заключенным можно привести только по учреждению АМ-244 (ответ на запрос Соликамского отделения ПРПЦ). Так, за первое полугодие 1998 г. Усольской прокуратурой было рассмотрено 217 жалоб заключенных, по 119 из них решение принято непосредственно прокуратурой. Основными причинами для подачи жалоб являются:

    незаконные водворения в ШИЗО (штрафной изолятор), ПКТ (помещение камерного типа), ЕПКТ (единое помещение камерного типа);

    недозволенные меры воздействия;

    злоупотребления служебным положением.

Сравнение с 1997 годом показывает, что общий рост числа жалоб на злоупотребление служебным положением произошел в 6 раз, непредоставление условно-досрочного освобождения - в 5 раз, неприменение амнистии - в 22 раза, недозволенные меры воздействия - в 4,5 раза, нарушение трудового законодательства - в 3 раза, неудовлетворительные условия содержания - в 7 раз.

После вмешательства прокуратуры из камер-одиночек за первое полугодие 1998 г. было освобождено 2 человека, из ШИЗО - 19 человек, из ПКТ - 7 человек, из ЕПКТ - 13 человек. В 1998 г. 3 сотрудника АМ-244 были привлечены к уголовной ответственности за неправомерные действия по отношению к осужденным. На начальников учреждений АМ-244/7 Пономаренко и АМ-244/9 Мартирашвили, в чьих колониях наблюдается наиболее неблагоприятная обстановка, вынесены представления прокуратуры. Усольская прокуратура отметила также, что в учреждении АМ-244 неудовлетворительно ведется прием осужденных по личным вопросам, и сотрудниками исправительных учреждений не полно изучаются УК и УИК РФ. К сожалению, официальная статистика представляет из себя только "верхнюю часть айсберга", в то время, как многочисленные письма осужденных в различные органы и организации, в том числе в ПРПЦ, свидетельствуют о том, что недозволенное обращение в зонах и СИЗО нашло гораздо более широкое распространение. Опять-таки многочисленные обращения ПРПЦ и других общественных организаций в официальные органы (прокуратуру, УИН и т.п.), как правило, бывают "пустым звуком", так как жалобы чаще всего "не подтверждаются".

Осенью 1998 года состоялась результативная проверка жалобы осужденного Л. (ИК-10) об избиении его сотрудниками администрации колонии. В ходе проверки, проведенной сотрудником ПРПЦ и депутатом Законодательного собрания области М. Касимовым, факты незаконного применения силы, приведшего к серьезным травмам, подтвердились. Прокуратура согласилась с выводами общественной проверки. Виновные понесли дисциплинарное наказание. В целом же до сих пор ПРПЦ не удалось добиться согласия прокуратуры на участие представителей общественности в проведении той или иной проверки по жалобе осужденных и заключенных, в то время как официальные проверки нередко ограничиваются опросом тех лиц, на которых написана жалоба. Не удалось пока проверить коллективную жалобу осужденных из колонии УТ-389/37, подписанную тремя десятками заключенных, об избиении их спецназом. Данное письмо по сути своей и фактам - о никак не оправданном применении к заключенным спецсредств и вообще физической силы - очень схоже с письмом из УТ-389/35: "Избивают, роняют на пол, потом обливают водой и таскают по полу как тряпку… кормят в ШИЗО через сутки, а некоторых вообще не кормят".

Как-то на приеме в Правозащитном центре посетитель рассказал о своем неуемном родственнике-правдоискателе, которого сотрудник УТ-389/30 г. Кунгура назвал "ЗК, склонный к написанию необоснованных жалоб". Не выдержав этой склонности заключенного, администрация его перевела в лесную колонию, где условия жизни не в пример суровей. Мы впервые задумались еще об одном способе воздействия на спецконтингент. 3 702 человека, этапированных из СИЗО и колоний в лесные подразделения - свидетельство размаха хорошо поставленного дела. Возможно, УИН и пытается таким образом решить проблему "скученности" и обеспечения установленной законом нормы жилой площади, но, думается, при этом нарушает ст. 81 Уголовно-исполнительного кодекса РФ гласящей, что осужденные должны отбывать весь срок наказания, как правило, в одном исправительном учреждении. Сами заключенные говорят, что их "меняют на дрова" и первыми кандидатами на такой перевод являются "отрицательно характеризующиеся осужденные".

Использование спецкамер и провоцирование внутренних конфликтов среди заключенных для оказания давления

Официальными данными (то есть данными, отмеченными в отчетах, признанными прокуратурой и т.п.) ПРПЦ не располагает, однако в средствах массовой информации и письмах заключенных и осужденных, поступающих в Правозащитный центр, встречается немало информации подобно рода. Одним из характерных примеров является ряд публикаций в газете "Новые известия" об использовании так называемых "пресс-хат" в ИЗ-57/1 г. Перми. В настоящее время по факту применения недозволенных мер воздействия к заключенным (возможно, что в официальном обвинении все это сформулировано иначе) прокуратурой г. Перми расследуется уголовное дело, и один из обвиняемых - бывший сотрудник ИЗ-57/1 майор Коновалов находится под арестом. По имеющейся у нас неофициальной информации, после возбуждения данного уголовного дела использование специальных камер для организации давления на заключенных в ИЗ-57/1 прекратилось (или приостановилось), и отношение к заключенным стало несколько мягче.

Предложения по улучшению положения

Прежде всего, необходимо потребовать, чтобы правоохранительные органы, также как и остальные организации и граждане, были обязаны соблюдать закон. Требование, возможно, наивное, но, тем не менее, не лишенное смысла. Обращения правозащитных организаций, специально организованные радио- и телепередачи, публикации в газетах практически дают очень небольшие результаты, так как ни прокуратура, ни министерство юстиции, не говоря уже о судах всех инстанций, на эти обращения не реагируют. Конкретные предложения были недавно направлены нами на имя министра юстиции РФ. Некоторая "выжимка" из этих предложений приводится ниже.

Из письма Пермского регионального правозащитного центра министру юстиции РФ:

"1. Выпустить приказ по министерству, запрещающий на первом этапе принимать под стражу людей при отсутствии мест, если при этом другой человек не освобождается из-под стражи. Введение в действие первого этапа отсрочить, допустим, на две недели. Длительность первого этапа - 1-1,5 месяца.

2. На втором этапе запретить прием людей под стражу, если на одного человека (не в среднем, а на каждого конкретного человека) приходится менее 2 квадратных метров площади. Длительность второго этапа, по нашему разумению, не должна превышать 3-х месяцев.

3. На третьем этапе необходимо доводить норму площади если не до положенных по закону 4-х, то хотя бы до 3-х квадратных метров на человека.

Так же как и все люди, мы понимаем, что есть преступники, которых ни при каких обстоятельствах нельзя освобождать из-под стражи, но таких не так уж и много. Поэтому МВД и прокуратура (которая обязана следить за соблюдением законов всеми ведомствами, а в данном конкретном случае проявляет поразительную, чтобы не сказать хуже, беззубость), должны внести свой вклад в дело и освободить из-под стражи людей, которые не являются опасными рецидивистами, имеют постоянные места жительства, семьи и т.д., заменив им меру пресечения на залог или подписку о невыезде. После выхода подобного приказа (а он, безусловно, будет соответствовать Конституции РФ), эти ведомства просто вынуждены будут действовать.

Уважаемый господин министр! Приближается весна, и в южных регионах страны скоро наступит жаркое время года. Снова участятся случаи смертей в СИЗО от кислородного голодания, которые нельзя назвать иначе, как преступление государства перед своими гражданами. Даже заведомого преступника нельзя подвергать подобным пыткам, не говоря уже о "подозреваемом", вину которого еще необходимо доказать. В одном из своих интервью для радио "Облака" Ваш заместитель г-н Калинин говорил об эксперименте, проведенном в одной из областей России, когда из-под стражи освободили 300 человек, заменив им меру пресечения, при этом попытались скрыться от суда только один или двое. Так неужели из-за боязни, что один человек попытается скрыться от суда, стоит держать в кошмарных, пыточных условиях 300?

"Разгрузка" СИЗО скажется благоприятно и на той жуткой ситуации с заболеваемостью туберкулезом, которая сложилась у нас в настоящее время. Скажется она и на нравственно-моральном климате в обществе, потому что, человек, просидев в СИЗО несколько месяцев, почти всегда получает глубокую психологическую травму, которая может отразиться и на его потомстве. Мы уверены, что в данной ситуации непринятие мер "смерти подобно", и убедительно просим Вас внимательно рассмотреть наше обращение".

Доверяя информации о применении пыток к подследственным, никак нельзя понять, почему администрации следственных изоляторов попустительствуют оперуполномоченным в выбивании признательных показаний. У ГУВД и ГУИН имеется, правда, совместный план по оперативно-розыскной деятельности, хотя с 1998 года УИН находится совсем в другом министерстве. Не знаем, сказывается ли такой план на положении допрашиваемых в следственных изоляторах, но уверены, что принципы составления таких планов нуждаются в общественной проверке и, вероятно, в пересмотре на федеральном уровне. Если коротко, УИН, вероятно, не должно быть заинтересовано в оперативной деятельности МВД. Это, наряду с обязательным участием присяжных в уголовном судопроизводстве, позволяло бы решать проблему пыток в ходе дознания и следствия.

В виде довольно обширного приложения хотелось бы привести выдержки из 5 писем заключенных, повествующих об условиях содержания в различного типа колониях. Заметим, что письма об условиях режимного существования занимают небольшой процент в обширной переписке ПРПЦ с заключенными, письма с такими рассказами - это примерно 5-7 процентов всей почты из колоний, причем все они отправлены помимо лагерной цензуры, то есть, нелегально.

Про исключительный побег. Письмо А., АМ-244/6, Соликамск Пермской области
"До конца срока оставалось год и 6 месяцев, но был вынужден покинуть колонию-поселение и бежать. Цели скрыться от несения наказания не было. Цель была одна - все равно куда, лишь бы не на этой колонии-поселении… сталкиваешься с непосильным, невыносимым, рабским обращением… Нас ушло 6 человек, по одним и тем же причинам… Суд подсчитал, что причины совершения нами преступления (имеется в виду побег) были вынужденными в связи с несоблюдением администрацией колонии возложенных на нее обязательств в отношение заключенных… Данное обстоятельство суд расценивает как исключительное, но несмотря на свои выводы, все же выносит суровое наказание - 3 года лишения свободы (кассационный суд снизил срок до года для троих бежавших)".

Про вес и рост.
"Три года… меня держали на диете (у заключенного катаракта и дистрофия) и витаминах до тех пор, пока я не наберу 63 кг. весу. Это при росте 182. Как только я набирал этот вес, мне отменяли диету и витамины, вследствие чего я за 1-2 месяца опять доходил до 55-57 кг. веса! И все начиналось по-новому…"

Про туберкулез. Письмо С.
"Я больной туберкулезом, имею травмы головы и позвоночника, сломаны обе лопатки, гепатит, была парализована правая сторона… Мне отказывают в медикаментах, в которых я нуждаюсь. Сняли с диет. питания, в котором дают кусок масла и кислый компот. Держут в камере, в которой 34 человека, хотя камера рассчитана на 27. В камере пошла эпидемия потницы, люди начинают загнивать, а выдают мазь от чесотки и вшей. Больных туберкулезом с 1, 2, 3, 7 НГДУ (группа диспансерного учета - ред.) держат вместе со здоровыми людьми, у одного просто идет горлом кровь. Если по записи попадешь на прием, то дают медикаменты только на один раз."

Про свой регион. Письмо О., УК-272/14, Ангарск Иркутской области
"Имеется указ президента о том, что каждый заключенный должен отбывать наказание по месту своего жительства (заключенный имеет в виду ст. 73 Уголовно-исполнительного кодекса - ред.)… Моих родителей лишили возможности увидеть меня. Какой бы плохой я не был, но я для них сын, за что же так наказывать моих стариков. На их мизерную пенсию прожить-то тяжело, не говоря уже о том, чтобы приехать ко мне в Иркутск. Они боятся, что не доживут до моего освобождения (он осужден по статье за разбой)…"

Про ремонт. Письмо Б., Ш-320/2, Ныроб
"Знаю, что администрация зоны здесь не при чем, поэтому я никого не виню…требуется ремонт помещений, а кроме леса у нас ничего нет! Гвозди приходится рубить из проволоки, щели замазывать глиной. Из-за плохой проводки и изоляции часто бывают пожары. Я вообще ни разу здесь не увидел элементарного - изоленты! Телевизоров всего 3 штуки на всю зону (около 1 000 человек, и то черно-белых 50-х годов выпуска. А цветной телевизор - он один на всю зону - мы можем посмотреть только по выходным или в качестве поощрения. В общем, увидеть здесь телевизор и посмотреть хотя бы новости - большой праздник… Приходишь с работы в зону и не знаешь чем заняться, телевизора нет, газет нет, а на душе тоска.

Из-за того, что мы так оторваны от цивилизации, родственники практически навещать нас не могут, да еще весной и осенью закрываются дороги и посылки не принимаются по два месяца".

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

 Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.