НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы

ДОКЛАД О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ В 1998 ГОДУ, ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1999 ГОДА
Замечания
Введение
Права
  человека
Характеристика
  Пермской
  области
Ситуация
   с правами
   человека
Характеристика
  нормативной
  базы
Личные права
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Политические права
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Процессуальные права
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Социальные и экономические права
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Права наиболее уязвимых групп населения
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Раздел 6
Правозащитное
  движение в ПО
Приложения
№ 1
№ 2
№ 3
№ 4

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

ПРАВА НАИБОЛЕЕ УЯЗВИМЫХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ

Глава 38.
Положение граждан, находящихся на содержании в специальных государственных учреждениях

Законодательство

Условия содержания в домах-интернатах

Из интервью сотрудника ПРПЦ с Галиной Дубниковой, редактором газеты "Здравствуй":
"Я боюсь всех этих казенных домов. Судя по письмам, жизнь инвалида - трагедия даже в семье. Коммунальные ссоры в учреждениях происходят не реже и не чаще, чем в обыкновенной коммунальной квартире. Из-за нашей бедности практикуются надзирательские формы работы. Чувствуется зависимость инвалидов от всех и во всем, зависимость подавляющая".

О доме для ветеранов в Гайвинском микрорайоне Перми нам известны только положительные отзывы. Единственный, кажется, недостаток: недалеко от дома была построена дорога без учета мелиоративных особенностей местности, в результате на год-полтора местность заболотилась и появилось много комаров, но сейчас проблема решена (местный лесовод проложил под полотно дороги трубу).

Тягостное впечатление осталось у сотрудника ПРПЦ после посещения пожвинского (Коми-пермяцкий автономный округ) дома-интерната для престарелых инвалидов: в силу того, что из-за большой безработицы в пятитысячном поселке почти исчезли как таковые трудовые отношения и, стало быть, налогооблагаемая база, материальное положение дома-интерната крайне затруднительное. Инвалидам не хватает самого необходимого: средств личной гигиены, белья, нормального питания.

Чуть подробнее о Чайковском доме-интернате для инвалидов, о котором в целом слышны очень неплохие отзывы.

В 1998 году ПРПЦ участвовал в обжаловании незаконного перевода Д., онкологического больного, из Чайковского дома-интерната для инвалидов в Лысьвенский психоневрологический диспансер. Перевод был вызван систематическим пьянством и неуживчивостью Д., осуществлен перевод на основании постановления правительства РФ от 15.04.95 года "О развитии сети специальных домов-интернатов для престарелых и инвалидов". В Лысьву он был доставлен против своей воли, без заключения врача-психиатра, пенсия его продолжала поступать в чайковский дом-интернат. ПРПЦ подготовил протест на основании Федерального закона "О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов". В итоге Д. был переведен обратно в Чайковский дом-интернат. В настоящее время, по извещению из областного комитета соцзащиты, на Д. оформляются документы в городской суд для решения вопроса о переводе его в специальное отделение.

"Пенсию "обеспечиваемые" ждут с нетерпением и страхом, - по оценке газеты "Здравствуй", - На руки им выдается 25%, так как остальные идут им же на обеспечение. На свои деньги они могут купить дополнительное питание…

Как крайняя мера - бузотеров переводят в так называемый штрафной дом-интернат в п. Обманка-2 Лысьвенского района с милицейским постом. Там строже и обслуживание хуже. Но, к сожалению, такой угрозы не очень-то боятся…

Почему-то инвалиды панически боятся заходить в кабинеты чиновников со своими просьбами, во всем боясь отказа…".

Детские специальные учреждения

Поскольку дети наиболее редкие посетители контор, в том числе правозащитных, информацию об условиях их проживания где-либо мы могли получить лишь через вторые руки, ведь Правозащитный центр работает, как правило, в заявительном порядке.

Светлана Козлова, руководитель Фонда "Целевой экономической системы "Защита" и общественного Центра реабилитации беспризорных детей "Мост любви", приводит следующие факты обращения с беспризорными детьми: "Продолжается система отправки детей из детских специальных учреждений в "психушку" (в пригороде Перми на Банной горе), где, по словам ребят, к ним применяется электрошок, привязывание и лекарства, "от которых немеет тело". После этих лекарств лицо у ребенка меняется - исчезает живость… В апреле 1999 г. несколько несовершеннолетних "бродяжек" были доставлены в Свердловский РОВД, где милиционеры надевали на них противогазы, требуя сказать: "Кто из ваших бродяжек ворует?". После их отпустили…".

"Комарик" - Саша Х. Все время убегает из детского дома к маме, которая лишена родительских прав и которой он не нужен. В детский дом он вернулся с условием, что его "не будут забирать в психушку".

"Саша Н. Его тетя хотела оформить над ним опекунство только потому, что для устройства Саши в школу потребовали прописку. Прописка понадобилась в связи с требованием учиться по месту проживания".

Несовершеннолетнему Диме М. при выписке из "психушки" дали справку о прописке, в которой местом прописки была названа "Банная гора", известное всем пермякам психиатрическое лечебное учреждение.

"Приходящие в дневной приют дети "не охвачены", как правило, никакими другими заведениями. Бывают беглые, например, из Гремячинского и Александровского детских домов. Ежедневно бывает 20-25 детей. С ними работают: кормят, учат основам грамоты 20 российских волонтеров и 10 иностранных. В Орджоникидзевском районе Перми недавно открылся муниципальный приют по такому типу. Убеждена, говорит Светлана Козлова, что необходимо еще создавать такие центры для адаптации и временной изоляции от родителей, без лишения последних родительских прав, поскольку такая мера является в каком-то смысле высшей".

Из беседы сотрудника ПРПЦ с директором социально-реабилитационного Центра "Милосердие" Орджоникидзевского района Перми, Анной Курневой. Учредитель Центра - городской Комитет социальной защиты:

"В Центре находятся дети (по уставу не более 42-х), которых бросили родители и у которых нет жилья. Как правило, суд устанавливает по нашим ходатайствам неправомерность продажи квартиры. Мы также выходим с ходатайствами о лишении родительских прав. Далее ищем родственников, опекунов или детдом. В 1998 г. устроено нами детей: к приемным родителям - 5, к опекунам - 2, в детдом - 23, в специнтернат - 7. Работаем в основном по ИДН-вским заявлениям.

Проживание добровольное, уходят редко, и если уходят, то летом. Поступают с заболеваниями, в основном: желудочными, чесоткой, педикулезом, иногда встречается сифилис. Есть 15-летние с двумя классами образования, есть 15-летний, не знающий никакой грамоты. Поначалу дети "кусочничают", пьют из тарелки и едят много хлеба. Привыкают через месяц-два. Поэтому первые 3 недели они находятся на карантине. Пытаемся внушить детям, что на какое-то время Центр - это их дом.

Сейчас в Центре 60 детей вместе с группой дневного пребывания детей из малообеспеченных семей (на базе приюта школа, а спят дети из малообеспеченных семей дома). В школе - индивидуальная работа с каждым. Подъем в 7 утра, отбой в 10 вечера. После трех уходов собирается консилиум для решения вопроса об отчислении. Одеть мы их смогли только за счет помощи местных жителей. По моей субъективной оценке, такие приюты необходимо создать в каждом из 7 районов Перми. Поначалу горком соцзащиты хотел устроить здесь лишь ночлежку и всю площадь заставить кроватями, но потом отказался от этого плана".

Точно такой же Центр, "Родничок", существует еще только в пригороде Перми, в п. Голованово. В пермский городской приют "Вера" помещаются дети только до 7 лет, и, насколько Центру известно, бывали случаи разлучений брата и сестры и т.п. В областной приют "Надежда" помещаются дети только из районов области. Бытовые условия в названных учреждениях, по нашему мнению, очень приличные.

Предложения

По образному выражению одной из сотрудниц дзержинской ИДН Перми: "Школа у нас - только учит, медики - только лечат, семья - только кормит, улица - только воспитывает". В этой связи, вероятно, имеет смысл разработать, как считают в областной прокуратуре, "Закон о профилактике", где функции многочисленных нянек были бы названы точнее, чем сейчас. Вероятно, также нужно изменить отношение к "семейным группам", берущим на воспитание детей. Иностранцы, кстати, посещавшие пермский спецприемник для детей, не понимали, что такое спец-приемник, в своих странах они знают только картотеки для желающих взять ребенка.

Вытрезвители

По данным, предоставленным сотруднику ПРПЦ Олегом Ситковым, заместителем начальника отдела Пермского городского УВД по общественной безопасности, в 1998 году было доставлено в вытрезвители Перми 108 тысяч 219 человек, на 7% больше, чем в 1997 году. В 1999 году им отмечается тенденция к уменьшению числа побывавших в вытрезвителях.

Несколько примеров из практики ПРПЦ, характеризующих условия пребывания в подобных учреждениях:

  1. Из заявления в ПРПЦ Андрея Ш.: "в нашу камеру-палату вкатилось в полумраке что-то дымящееся. Я подумал "черемуха" и хотел выбросить этот предмет в коридор, но он взорвался у меня в руке. Меня ослепило от вспышки, пальцы руки болели, был ожог, но их не оторвало. Я закричал, стал просить помощи. Пришел сотрудник, осмотрел руку и сказал: "Ничего же не оторвало, ожог! Иди, обмой руку, все пройдет". Из других камер спрашивали: "Зачем вы с нами так поступаете, мы кричим, что хотим в туалет и пить воды", им ответили сотрудники, что "мы готовимся к Чечне". Ш. подал исковое заявление на сотрудников Дзержинского РОВД.

  2. Б. против линейного отдела милиции. Б., руководитель одной из частных юридических фирм, был незаконно доставлен и помещен почти на 12 часов в накопитель линейного отдела милиции. Происшедшее с Б. оказалось примером, исчерпывающим все возможные нарушения, какие только могут допустить милиционеры, от рядовых до офицеров, при обращении с административно задержанным. Во-первых, он был оклеветан милиционерами, составившими на него протокол о мелком хулиганстве, что было доказано в суде: не нашлось ни потерпевших, ни свидетелей мелкого хулиганства и приставания задержанного к окружающим. Он не был ни в беспамятстве, ни грязен, ни неопрятен, что подтвердили несколько свидетелей. Во-вторых, его так и не отвезли в вытрезвитель, и поэтому даже фельдшер никак не квалифицировал степень его опьянения, при этом ему незаконно запретили позвонить домой. В-третьих, на многократные просьбы отвести его в туалет он был избит офицером дубинкой и связан "ласточкой", и от этой пытки его освободили только после того, как асфиксия стала угрожать его жизни и он из последних сил закричал; невнимание к просьбам вывести в туалет подтвердилось таким трагическим эпизодом: "сокамерник" Б. вынужден был оправиться прямо в камере, а потом от стыда повесился на ремне, и только благодаря тому, что Б. услышал хрипы и стон повесившегося и освободил его из ремня, тот остался в живых. Кстати, лишь благодаря показаниям "сокамерника", полагаем мы, прокуратура сразу же возбудила уголовное дело. Суд приговорил офицера милиции, избившего и веревкой связавшего "ласточкой" Б., к трем годам условного лишения свободы и выплате возмещения причиненного вреда в размере 5 тысяч рублей. В приговоре также говорилось: "веревку - уничтожить". Наказанный судом офицер, отвечавший в тот злосчастный вечер за работу линейного отдела, убежденно говорил на суде о том, что не считает себя виновным и что защитил Б. от неких неведомых, но больших неприятностей. Он совершенно как будто не понимал, что защищать таким образом - это все равно что нападать. А о "ласточке" выразился так: "Так нас обучали в Челябинской школе милиции". И только при вручении ему копии приговора взгляд его был точно таким же удрученно-непонимающим, какой бывает у всех, попавших в камеру-"накопитель". Во время процесса ПРПЦ оказывал Б. консультационную помощь, но, скорей всего, он обратился в Центр лишь для того, чтобы использовать возможности Центра предать случившееся с ним гласности.

  3. Ч. против вытрезвителя Орджоникидзевского района г. Перми. Ч., пенсионер, позволил себе выпить с приятелем вина возле подъезда собственного дома. Забравший его в участок наряд отказал даже жене Ч., прибежавшей в участок, вернуть мужа домой. В вытрезвителе он был избит. После выхода обратился в МСЧ № 7, где были зафиксированы травмы. Прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции на том основании, что травмы были получены Ч. якобы до его помещения в вытрезвитель. Сейчас дело находится в стадии судебного разбирательства в гражданском судопроизводстве.

  4. Л. против вытрезвителя Дзержинского района г. Перми. Отец и сын Л. были помещены в камеру-накопитель вытрезвителя. Отец, обратившийся к милиционерам с просьбой дать сигарету, был избит фельдшером. Впоследствии осматривавший Л.-старшего врач зафиксировал отслоение сетчатки глаза. По заявлению обратившегося в ПРПЦ Л.-сына Центр оказывал ему постоянную консультационную помощь в ходе судебного разбирательства. Дзержинский суд Перми, рассматривавший данное дело, приговорил фельдшера к двум годам условного лишения свободы и возмещению причиненного вреда в размере трех тысяч рублей.

  5. Z. против вытрезвителя Ленинского района г. Перми. Дважды этот человек, избитый в вытрезвителе и получивший в результате перелом ключицы, подавал и забирал обратно заявление в ПРПЦ с просьбой о помощи в отстаивании его прав. Справка МСЧ о переломе у него имелась. Участие Центра было, таким образом, приостановлено в связи с тем, что у заявителя, а точнее его жены, проявлявшей инициативу, пропало желание настаивать на продолжении дела.

  6. Двое молодых людей, актеров, всю ночь пробыли в накопителе вытрезвителя Ленинского района г. Перми. Никаких услуг им не оказывали, да они и не нуждались в них. Их не отпустили только потому, что, как им объявили, была уже ночь, подтвердив тем самым, что задержали их напрасно. В камере находилось так много людей, что некуда было присесть. Для того, чтобы усмирить одного из находившихся в камере, милиционер применил газовый баллончик. Первоначальное желание потерпевших обжаловать действия сотрудников милиции как-то само собой прошло.

  7. Мария П. была доставлена в вытрезвитель Ленинского района г. Перми, раздета мужчинами - сотрудниками вытрезвителя - до нижнего белья, и в таком виде была снята видеокамерой. По словам ее мужа, Мария вообще не употребляет спиртное. Предположительно, все случившееся могло быть расправой с П. По данным пермской газеты "Досье 02" (номер от 7.05.1999 г.) "…зуб на работницу точили", она, работая контролером на вахте объединения "Пермалко" (производит ликеро-водочную продукцию), задерживала на проходной: начальника охраны предприятия, технического директора, начальника одного из цехов. В январе 1998 года "Как-то раз после работы совсем без причины, - пишет газета, - в грубой форме решили отправить ее в кабину досмотра. П. не согласилась…", после чего и была вызвана милиция, поместившая П. в вытрезвитель. Сейчас Мария П., уже подавшая иск к "Пермалко", собирается подать иск к Ленинскому районному вытрезвителю.

  8. Пенсионер Z. был вывалян постовыми в луже и доставлен в Свердловский вытрезвитель. От каких-либо действий по обжалованию случившегося он отказался.

"Практика показывает, что "подбор" способствует предупреждению уличной преступности", - оценивает милицейское руководство работу вытрезвителей. Не имея данных оспаривать эту оценку, на которой идейно держится существование вытрезвителей, можно, тем не менее, возражать против того, какой ценой достигаются профилактические результаты.

Полагаем, что нельзя говорить о материальной заинтересованности ГУВД в сохранении вытрезвителей, поскольку вытрезвители хоть и имеют собственные расчетные счета, но снимать с них деньги сами не могут, зарплату же сотрудники вытрезвителей Перми получают от городской администрации, на балансе которой данные учреждения и находятся.

Отмеченные нами правовые противоречия "вытрезвительской" практики и служебного нормотворчества действующему законодательству таковы.

Во-первых, "Положение о медицинских вытрезвителях при ОВД" не предусматривает право задержанного позвонить, например, родственникам, поэтому воспользоваться законным правом на звонок (ст. 240 КоАП п. 2 "По просьбе лица, задержанного за административное правонарушения, о месте его местонахождения уведомляются родственники, администрация по месту работы или учебы") можно только по усмотрению сотрудника милиции. Кстати сказать, УВД отказало ПРПЦ ознакомиться с текстом "Положения о вытрезвителях": "Положение", мол, является документом для служебного пользования, и только благодаря содействию вице-губернатора Центр получил этот документ.

Во-вторых, не соответствует законодательству практика подыскания понятых при досмотре и обыске задержанных: практически всегда понятыми являются фельдшеры и уборщицы - на том основании, что они не являются сотрудниками милиции. Понятые же должны быть взяты в буквальном смысле "с улицы".

В-третьих, вызывает опасение частота составления протоколов о мелком хулиганстве помимо протоколов об административном задержании. Ведь в протоколах о хулиганстве часто отсутствуют и потерпевшие, и свидетели хулиганства. Свидетельство милиционеров не является достаточным для установления факта мелкого хулиганства, но, похоже, далеко не все из них знают об этом. Прокуратура же, насколько мы можем судить, крайне редко проверяет обоснованность такого рода протоколов и утверждает их автоматически.

В-четвертых, о практике оплаты за "достижение полного лечебного эффекта". Согласно Постановлению правительства № 171 от 11 марта 1976 года с изменениями от 19 июня 1996 года "Об утверждении перечня документов, по которым взыскание бесспорной задолженности производится в бесспорном порядке" допускается взыскание денежных сумм с лиц, получивших услуги медвытрезвителя. Но это взыскание возможно лишь на основании исполнительной надписи нотариуса. Мы не уверены, что оплата осуществляется в соответствие с данным Постановлением.

В-пятых, сам КоАП определяет как оскорбление человеческого достоинства и человеческой нравственности само по себе появление в общественном месте в нетрезвом виде. И постовые, почти исключительно рядовые, молодые сотрудники милиции, вольны относиться к любому подвыпившему человеку, как к недостойному. В этой связи хотелось бы вспомнить статью 42 дореволюционного "Уложения о наказаниях, налагаемых мировыми судьями" (о том, что бывало "за появление в публичном месте пьяным до безпамятства или в безобразном от пьянства виде"). Статья применялась к появившимся в безобразном от пьянства виде в камере мирового судьи, на улице - к выпачканным человеческими испражнениями.

И еще два слова об объективности определения степени опьянения. Современные безопасные способы определения содержания алкоголя в крови не применяются в России по бедности, поэтому фельдшер определяет степень опьянения на прямохождение, устный счет и приседание. Видеосъемка если и применяется (Ленинский и Свердловский вытрезвители Перми), то она все равно не обязательна, так как по закону документ, используемый в процессе, должен быть составлен только в письменном виде.

Предложения

  1. Дать определение в КоАП, что такое оскорбление человеческого достоинства, общественной нравственности.

  2. Ввести, в соответствии со ст. 240 КоАП, пункт о праве на телефонный звонок в "Положение о медицинских вытрезвителях".

  3. Обязать МВД не использовать в качестве понятых при оформлении административного задержании работников вытрезвителей. Хотя такая практика просто парализовала бы деятельность вытрезвителей.

  4. Похоже, что ничего лучше, чем отвозить подвыпивших граждан домой за ту же плату, предложить нельзя.

  5. Вывести медицинские вытрезвители из ведомства МВД и переподчинить органам здравоохранения или службе спасения.

Доклад о соблюдении прав человека
в Пермской области в 2000 году

 Главная / Права человека / Доклады / Доклад за 1998-1999 годы






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.