НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №4 (009)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№4(009)
Сентябрь 2008 г.

логотип газеты "За человека"

Наши процессы

О ведомственной порядочности и местечковом правосудии

На берегу зловонной лужи
Владимир Шаповалов в колонии
Владимир Шаповалов в колонии
После своей поездки на Сахалин Антон Павлович Чехов писал: "Наша мыслящая интеллигенция повторяет фразу, что всякий преступник составляет продукт общества. Но как она (интеллигенция) равнодушна к этому продукту!" Чехов адресовал эти слова мыслящей интеллигенции конца XIX начала XX столетия, но и сегодня их можно с полным правом адресовать современному обществу и нашим чиновникам в первую очередь.

Уголовник, по нашему убеждению, убог и грешен, он заслужил наказание и должен страдать. И с нашего молчаливого согласия, а порой и одобрения совершается беззаконие по отношению к людям, отбывающим наказание в тюрьмах и колониях. Общество как брезгливая дама подбирает край платья и семенит прочь от зловонной лужи, делая вид, что никакой лужи не существует, а уж запаха и тем более. Но система такова, что лужа увеличивается в размерах, и не замечать ее становится все сложнее. Люди (мы с вами) в этой системе - лишь галочки и показатели в графике раскрываемости преступлений. Каждое дополнительно возбужденное уголовное дело даже с недопустимыми или сомнительными доказательствами - заслуга следователя, каждое предъявленное таким образом обвинение - заслуга прокурора, а каждый обвинительный приговор - показатель работы судьи. И этому механизму нет дела до того, что за каждым приговором стоит ещё и человек и, как показывает практика, бывает, что человек невиновный. И, в сущности, не важно, против кого работает эта система, в первую очередь она работает против нас с вами. Отточив свои умения и навыки на "удобном материале" - бывших заключенных или людях, отбывающих срок, - она с успехом шлифует мастерство на тех, у кого подобного опыта еще не имеется.

Зимой 2007 года в Пермский региональный правозащитный центр обратился Владимир Шаповалов. За время пребывания в колонии он заразился туберкулезом и на тот момент находился в туберкулезной больнице для осужденных в посёлке Нижнее Мошево Соликамского района. Условия содержания в лечебной колонии вызывают справедливые нарекания. Так, во время проведения сотрудниками ПРПЦ общественного контроля был составлен длинный перечень замечаний, имеющих непосредственное отношение к правам человека.

До своего обращения в Правозащитный центр Владимир не раз обращался к березниковскому прокурору по надзору за исправительными учреждениями, надо заметить, безрезультатно, но, тем не менее, возможно, из-за этого впал в немилость у сотрудников колонии. ПРПЦ, в свою очередь, начал работу, направленную на изменение условий содержания в лечебной колонии: неоднократно направлялись обращения в краевой ГУФСИН, было организовано и проведено заседание Общественного совета при ГУФСИН, посвященное проблемам лечебных исправительных учреждений.

Голоден и очень опасен
В апреле этого года ситуация изменилась, но как! В ПРПЦ позвонил отец Владимира и попросил о помощи: его сын объявил голодовку. На тот момент Владимир Шаповалов отказывался от пищи уже 10 дней. О голодовке Шаповалова знали почти все сотрудники, некоторые из них даже делали ставки, долго ли парень продержится. Такая картина предстала 4 апреля перед юристом правозащитного центра Марией Гащенко, представителем Шаповалова. А еще перед ней предстал сам Шаповалов, которого привели, держа с обеих сторон под руки, поскольку он был настолько слаб, что сам передвигаться не мог. Из разговора стало ясно, что Владимир всеми законными способами добивался назначения постельного режима, предоставления ему дневного сна (как положено стационарному больному), кипяченой горячей воды, но когда стало ясно, что все бесполезно, объявил голодовку. Кроме того, накануне, 3 апреля, к нему в камеру приходили сотрудники; находясь в плохом состоянии, он не смог выполнить требование обступивших его представителей администрации самостоятельно встать, вынести спальные принадлежности, да еще и пытался защититься от излишне "усердного" сотрудника, просто выставив вперед ладонь. Каково же было удивление защитницы Шаповалова, когда 7 апреля при подаче заявления о преступлении, совершенном сотрудниками колонии в отношении Шаповалова, ей стало известно, что сами сотрудники обвинили Шаповалова (очевидно, для собственной подстраховки) в совершении противоправных действий! А именно в том, что он ударил сотрудника колонии. Обвинили человека, у которого разлагаются легкие, ослабленного 10-дневной голодовкой, у которого просто нет сил для совершения каких-либо действий.

21 мая следователь Соликамского межрайонного следственного отдела СУ СК при прокуратуре РФ Денис Владимирович Луценко разрешил представителю Шаповалова вместе с адвокатом участвовать в предъявлении ему обвинения. За двое суток Шаповалов был кратко допрошен следователем и ознакомлен с материалами дела. При знакомстве с материалами дела у защиты создалось впечатление, что доказательства собирались на скорую руку: имелись только одинаковые показания сотрудников колонии и отрицательные характеристики Владимира. Не было сомнений в том, что судом будет вынесен оправдательный приговор, так как сама ситуация выглядела весьма комично: невысокого роста худощавый осужденный, инвалид II группы, после 10 дней голодовки, в окружении троих сотрудников отдела безопасности в целях самозащиты пытался оттолкнуть одного из них рукой в грудь.

Подробности считать нежелательными
Суд проходил в Соликамске, председательствовал по делу судья Владимир Владимирович Богатырев, бывший березниковский прокурор по надзору за исправительными учреждениями, который в свое время осуществлял надзор за этой колонией. Шаповалов подал заявление об отводе этого судьи, так как раньше он жаловался на прокурора Богатырева в вышестоящие инстанции. Но заявление об отводе было незамедлительно отклонено с тем объяснением, что ранее занимаемая должность не может препятствовать исполнению полномочий в настоящее время.

Изначально в деле имелись только доказательства обвинения, но приобщение к делу любых доказательств защиты, как и вызов свидетелей воспринимались судьёй с удивлением. Примечательно, что в допросе потерпевшего и его свидетелей подробности выясняла только сторона защиты. Создавалось впечатление, что обвинению не нужно и даже нежелательно выявлять подробности происшедшего. Полагаем, что это бы вскрыло явные противоречия и поверхностность показаний стороны обвинения. В суде выяснилось, что никто из свидетелей, вопреки существующим правилам, в день происшествия не указал о случившемся в своих рапортах и ведомостях колонии. В письменных показаниях свидетелей обвинения просматривалось сходство вплоть до знаков препинания, к тому же все они сообщали об ударе двумя руками, в суде же выяснилось, что свидетели уверены в том, что Шаповалов пытался защититься одной рукой. В связи с тем, что письменные показания свидетелей обвинения существенно отличались от того, что они сообщили суду, судья Богатырев после долгих раздумий решил признать их недопустимыми. При допросе сотрудники колонии затруднялись ответить, почему их показания на разных стадиях процесса кардинально отличаются. Этот вопрос так и остался неразрешенным.

Иная картина была с доказательствами защиты. Владимир Шаповалов с первых дней давал одинаковые и последовательные показания о том, как он защищался от сотрудников. Выступали в суде и свидетели того, что в тот день он был обессилен и не мог не только сопротивляться, но и поднять собственный матрац.

Весьма интересными были и выступления в прениях сторон. Прокурор не счел нужным обосновывать обвинение и ссылаться на доказательства, он просто сам установил, что вина Шаповалова доказана. Несмотря на часовую речь защитника Владимира Шаповалова Марии Гащенко, которая все это время только перечисляла противоречия в показаниях свидетелей и "потерпевшего", судья Богатырев остался при своем мнении. И Владимир Шаповалов был осужден к 2,5 годам лишения свободы дополнительно к своему сроку. За то, что, он инвалид II группы, заразившийся туберкулезом в местах лишения свободы, попытался отстаивать свои права на нормальное лечение и содержание, чем вызвал неудовольствие всех, начиная от сотрудников колонии, заканчивая прокурором по надзору за исправительными учреждениями. И за то, что он, находясь в полубессознательном состоянии, пытался хоть как-то защититься от агрессии сотрудников.

Бывают ли прокуроры бывшими?
Создается впечатление какого-то замкнутого круга. Смысл правосудия в том, что вину любого человека, если он действительно виновен, нужно грамотно доказать, а не основывать приговор на противоречивых и сомнительных доводах. При такой системе за решеткой могут оказаться не настоящие преступники, а люди, не сумевшие себя защитить, в том числе, как это и ни дико звучит, от правоохранительных органов. Случаи, подобные тому, о котором мы повествуем, в международной практике определяются не иначе как жестокое обращение. Вдумаемся - должностные лица, осуществляющие правоприменение, именем государства, а значит в определенной мере и общества, ссылаясь на закон, фактически отказывают больному в праве на лечение и в отношении к нему как к человеку, нуждающемуся в особом подходе и попечении. Принуждают его к действиям, несовместимым с его состоянием и наказывают за отказ. Наказание изощреннейшее, апеллирующее к престижу персонала и его безопасности. Смеем заявить, что для сотрудников любые действия немощного осужденного не могли представлять опасности, поэтому наказание не имеет отношение к законности, но имеет признаки оказания давления на человека, требующего к себе человеческого отношения.

Действия сотрудников не могут не иметь отношения и к интересам общества, как бы оно не было равнодушно к происходящему в закрытых учреждениях. Ведь вышедшие на свободу больные озлобленные люди, нередко от безысходности продолжают совершать преступления. И, наконец, это ни в коей мере не может содействовать укреплению авторитета государственной службы. Заметим, что не во всех лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы в Пермском крае существует описанная практика. Напротив, больные осужденные повсеместно пользуются режимными льготами, которые связываются с состоянием их здоровья.

Действия сотрудников являются бесспорным поводом для вмешательства специальных государственных институтов, уполномоченных принимать эффективные меры для пресечения нарушения прав человека. Это вытекает из международных обязательств России и, по-нашему мнению, должно быть применимо к ситуации, в которой оказался осужденный Шаповалов. Однако, следствие, как мы помним, закончилось весьма поверхностным обвинительным заключением. К сожалению, и судья Соликамского городского суда, призванного быть форпостом правосудия, не оказался на высоте положения.

Согласимся с тем, что ранее занимаемая должность прокурора по надзору за исправительными учреждениями не может препятствовать исполнению в настоящее время обязанностей судьи. Да, судья - профессиональный юрист, опытный практик, что подтверждают его послужной список, специальная проверка, экзамен, утверждение на эту должность президентом. Нам хотелось бы, чтобы не только законодатель, но и рядовые граждане при совершении правосудия исходили из презумпции честности, справедливости, неподкупности (этот ряд можно продолжать) судьи. Тем не менее, судья -это еще и человек. На его решения могут накладываться стереотипы жизненного и даже профессионального опыта. Обвинительный приговор, провозглашенный судьей В.В. Богатыревым, показался нам нелишенным предвзятости. И об этом мы говорим с большим сожалением. Мы сомневаемся, что бывший прокурор по надзору, а нынче судья, специализирующийся на решении вопросов, связанных с уголовно-исполнительной системой, смог удержаться от субъективности в оценке происходящего.

Эффективная система правосудия сводит к минимуму саму возможность основания приговора не на законе, а на личном восприятии ситуации, в ней существуют серьезные противовесы такому правосудию. У нас же, как показывает практика, данная система не в чести, а поэтому правосудие получается каким-то местечковым. Да и не правосудием вовсе.

Чем же закончится эта история? После такого унизительного приговора Владимира Шаповалова и его представителя Марию Гащенко, юриста Правозащитного центра, радует только уверенность в том, что "соликамское правосудие" поднадзорно компетентному краевому суду, который беспристрастно и объективно рассмотрит это дело вновь.

Юлия Тиунова

Размещено 27.10.2008

 Главная / Наша газета / №4 (009)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.