НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №1(011)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№1(011)
Апрель 2009 г.

логотип газеты "За человека"

Лицо города

"Историческую Пермь уничтожают…"

Пермский учёный-историк, краевед Вячеслав Красавин
Пермский учёный-историк, краевед Вячеслав Красавин
Разговор с пермским учёным-историком, краеведом Вячеславом Красавиным

    - Вячеслав Витальевич, сейчас много говорят о строительстве, об архитектурном облике нашего города и о сносе в нем старинных зданий. Лично у меня все происходящее в последние годы в исторической части Перми вызывает ощущение большой беды. Что ни день, то слышно о сносе очередного объекта культурного наследия. Что Вы, как историк и как человек наблюдательный, можете сказать об этом?

- Происходящее сейчас не взялось ниоткуда, оно имеет свою предысторию. Мне довелось наблюдать движение за охрану памятников с самого его начала, с 1970-х годов. Начиналось оно с осознания людьми ценности того, что досталось им в наследство. У людей понемногу открывались глаза, они начинали что-то видеть. А увидеть при желании они могли довольно многое.

В годы моего детства историческая часть нашей Перми представляла собой некий набор благообразных наглядных пособий по истории России начала ХХ века. По сути, это был музей под открытым небом, тематический музей определенного исторического периода. Других подобных музеев у нас в стране не было - если не считать, конечно, Петербург, ну, и Одессу. Здесь, в бывшей столице Урала, имелось все то же, что и в столице империи. Только размеры, этажность были меньше.

    - Ну, а как же другие большие города?

- Другие наши большие города выросли стихийно, в них примешивается застройка далеких эпох. А наш город построен по единому плану, до революции он был благополучным в смысле благоустройства, социального и культурного развития. И дома в нем были спроектированы хорошими архитекторами. Был он стройный и аккуратный, даже, по провинциальным меркам, красивый. У советской элиты не было никаких идеологических поводов сохранять все это наследство, и с середины 60-х годов старая Пермь стала подвергаться тотальному разрушению. Сначала - под лозунгом реконструкции городского центра.

Помню, как во второй половине 60-х была уничтожена дореволюционная система дренажных канавок. Из мостовых тогда вытащили старинную брусчатку, погрузили на самосвалы и увезли в неизвестном направлении. А потом разровняли все бульдозерами и покрыли асфальтом, И с тех пор у нас на улицах каждый раз после дождя - потоп!

Или вот был случай, Еще в начале 70-х на здании Городской думы, то есть на Пушкинской библиотеке, на Сибирской, висел старинный барометр. Большой барометр с термометром, на резной доске, на одном конце шкалы которого была "Буря", а на другом - "Великая сушь". Музейщики тогда могли бы прибрать его к себе, но не хотели нарушать атмосферу старинного города. И вдруг в один прекрасный день этот барометр исчез. Куда делся? Оказалось, что в это время у нас в городе была какая-то делегация из Свердловска. И вот, вернувшись с прогулки по центру, они и говорят нашему начальству: "Ой, какой у вас висит барометр интересный! А он вам нужен?" А наши власти говорят: "Нет, он нам не нужен. Если хотите, можете забрать!" И забрали. Вот такое отношение к старине!

В общем, дело вели к тому, чтобы уничтожить эту старую Пермь и создать на ее месте стандартный современный город. Сколько же тогда было уничтожено замечательных зданий!.. А у тех, которые сохранились, был до неузнаваемости искажен исторический облик. Все пришло в запустение, было обезображено, а народу говорили: "Что поделать, город наш не исторический, ценных зданий здесь, увы, очень, очень мало!"

Ну, а потом началась Перестройка, реформы, и старинные здания сносить перестали. И общественность успокоилась: вроде бы, идеология у нас изменилась, власти к старине относятся иначе. Власти это и сами любили подчеркнуть. Обещали даже "восстановить исторический облик". Казалось, они бдят и объекты культурного наследия снести не позволят. И вот что мне лично хочется сказать: многие ругают нашего бывшего городского главу Каменева. А мне кажется, что как раз он хотел сохранить старинную застройку, тормозил разрушение.

    - По-моему, как раз при нем и распродали все объекты культурного достояния в частные руки.

- Все может быть. Во всяком случае, лет 10 в городе почти ничего не строили и не сносили. За это время деревья подросли, и соловьев развелось видимо-невидимо. И вдруг, в середине 2000-х годов, разрушение исторической части Перми возобновилось с новой силой. Причем сейчас сносятся крепчайшие каменные дома, благоустроенные, из которых выезжать никто не собирался. Ломают их с превеликим трудом. Вот, например, так называемый "дом винодела Тонченко" на Большевистской, 110. Симпатичный был дом! Фасад второго этажа был у него очень благообразный. А как на его фоне смотрелась листва лип! И ведь пока его годами, на виду у всех, готовили к сносу, никому до него дела не было. А когда его уже снесли при строительстве второго "Колизея", и вопрос о нем, стало быть, отпал, вот тогда все заговорили: "Дом винодела Тонченко, дом винодела Тонченко!" Дальше - больше. Похоже, что уже приговорен дом по Советской, 30 - приличного вида, каменный, со двора он трехэтажный. И ведь дело еще и в том, что он входит в комплекс каменных зданий центра старой Перми. Как его можно оттуда вычленить? Это значит - все разрушить. И ведь если до сих пор ломали то, что не на самом виду, то сейчас уже не стесняются. Возьмем деревянный двухэтажный дом с балконом на Сибирской, 31 напротив памятника Пушкину. Хотя теперь он уже без балкона. Памятником архитектуры его, конечно, не назовешь, но ведь это же - Сибирская! А он явно готовится к сносу. Вон уже залезли куда!

Этому своеобразному зданию на Горького, 45 рядом с костёлом тоже грозит скорая смерть…
Этому своеобразному зданию на Горького, 45 рядом с костёлом тоже грозит скорая смерть…
Ну, и конечно, продолжается искажение облика памятников культуры, их обезображивание - предвестник грядущего сноса. То заложат окно, то пробьют новую дверь, то собьют лепнину, то с крыши исчезнет фронтончик, а то и снесут арку ворот - габаритные грузы под ней, видите ли, не проходили. Это и в старое время происходило ежедневно, и теперь происходит. О каких художественных достоинствах можно после всего этого говорить? Все в ужасном состоянии. Вот, только этим летом была повреждена ограда у бывшего училища детей канцелярских служителей, возле верхнего флигеля. И что же, кто-то это заметил, кого-то это возмутило?

    - Нельзя поточнее, это где?

- Это на Сибирской же, на самом виду, между домом чекистов и пединститутом. А, между прочим, это здание - там, в глубине, с флигелями и чугунной уличной оградой - это памятник архитектуры работы Свиязева. Это было бы красивейшее место, если все вокруг восстановить. Да где там!

А чуть ниже, через дорогу от пединститута, на углу, стоит императорское музыкальное училище с башенкой. Так вот, в него вбивают здоровенные штыри. Для прикрепления рекламы. То есть продолжается то же, что и раньше: на бумаге написано, что эти объекты охраняются государством, а на самом деле они стоят безо всякой охраны. Я уже не говорю о тех зданиях, которым не посчастливилось попасть в списки специально охраняемых объектов.

    - И которое из всех этих безобразий произвело на вас наибольшее впечатление?

- Прошлой весной, проходя по эспланаде, я вдруг заметил, что на Слудской горе исчез дом. Это жилой дом по улице Осинской, 15. На углу Коммунистической и Осинской стоит бывший ижболдинский магазин, двухэтажный, каменный, с замурованными окнами - сейчас там клуб "Росток". Дальше, выше по Осинской - тоже старинный каменный дом, перестроенный, ныне там церковь "Надежда". А за ним, следующий, третий от угла - вот этот дом и был. Это было заметная, крупная постройка. Верхний этаж у нее был, правда, деревянный. Не помню уже, кто, кто-то из пермских искусствоведов писал, что некоторые деревянные дома у нас в городе были облицованы так хорошо, что казались выточенными из камня. Вот к этому дому это как раз и относилось. Был он добротный, с каменным низом, на высоком бутовом фундаменте. Фасад у него был гармоничный, украшенный большим балконом с кованными перилами. И весь он был какой-то для старой Перми характерный, передававший ее стиль, я бы сказал - романсовый стиль, ее дух… По документам он числился как ценный средовой объект, хотя на самом деле, конечно, это был самостоятельный объект культурного наследия. Однозначно. Как-то неожиданно его снесли. Многим людям, которых я знаю, старожилам Перми, его жаль. И вот что мне кажется: со сносом этого дома мы как бы прошли критическую точку. С этого времени исторической части Перми как какого-то реального, материального объекта, как определенного музея под открытым небом не стало. Остались фасады на двух-трех главных улицах, на самом виду, вроде декораций, а исторической городской среды, среды, в которую можно войти, уже больше нет.

Хотя я говорю, что дом этот сам по себе был не средовой объект, а памятник градостроительства. И ведь что обидно, что рядом, у наших соседей, в Екатеринбурге тоже есть такого рода дома - так там за ними ухаживают, подновляют…

    - Там другое положение с охраной памятников?

- Там много с чем другое положение, а не только с охраной памятников. А с охраной памятников - это как другой мир. Там даже для деревянных домов делают новую облицовку, дощечки. Не говоря уже о том, чтобы каменный дом можно было тронуть. Там, к примеру, есть точно такой же вокзал, как наша Пермь I, они строились по одному проекту, так там это здание с башенкой вылизано, как игрушка. И во всем у них так. Сразу чувствуется история, родной Урал. Это они специально так делают. Так что с ними в этом смысле у нас никакого сравнения нет.

    - И чем, по-вашему, это можно объяснить?

- Думаю, тем, что, по-видимому, правильно говорят, что у нас экспериментальная площадка реформ. Дело-то в том, что политика определенная проводится в стране. Чтобы не чиновники определяли характер застройки, облик городов, а чтобы все это решал рынок, то есть сами застройщики. И нормативная база для охраны памятников, для вмешательства общественности в градостроительные дела за последние годы сильно сократилась. На первом месте здесь оказывается частный интерес. Это называется дерегуляция. Это - глобальное явление, в мире все никак не может закончиться эпоха Тэтчер. Но там, на Западе это все же не приводит к разрушению городов. Потому, что там старинные дома все любят, это часть их образа, это всем известно. Да и понятие о праве общественности на вмешательство в дела частных застройщиков там не такое, как здесь. Нет у них такой абсолютизации частной собственности и рынка, как у нас. Тем более, если это собственность на памятники архитектуры.

А тут, у нас, люди не понимают, в чем их ценность. Потому что и нынешнему населению Перми, в массе его, современному городскому обществу, и, конечно же, его элите, наша дореволюционная городская культура совершенно чужда. И облик старой Перми, и быт, нравы ее современным пермякам не знакомы. Слишком уж велик разрыв преемственности с исторической Россией. Потому-то активистам охраны памятников и сотрудникам Краевого центра охраны памятников и пришлось объекты культурного наследия буквально выявлять. А для этого старую Пермь в прямом смысле обследовать. Как будто бы речь шла о чем-то чужом, а не о родном и с детства знакомом. Потому-то для будущих поколений, которые будут культурнее нас, мы нашу старую Пермь не смогли сохранить.

    - Звучит как предлог, чтобы больше уже ничего не делать…

- Почему же, царапаться надо, пока уничтожено еще не все. Если кто-либо что-то повредил, испакостил - не оставлять дело так, а требовать восстановления. Разъяснять населению ценность памятников градостроительства. Разъяснять, какое замечательное зрелище открылось бы нам в случае их реставрации, действительного восстановления первоначального облика. И, конечно же, предавать гласности имена варваров-разрушителей, ибо народ у нас буквально выстрадал право знать всех своих героев.

Беседовал Роман Юшков
Размещено 21.05.2009

 Главная / Наша газета / №1(011)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.