НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №3(013)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№3(013)
Август 2009 г.

логотип газеты "За человека"

Проблема

О разжигании
Семь лет закону "об экстремизме". Не пора ли его отменить?

Чтобы не было фашизму, ни погpомов, ни войны
Всех в товаpные вагоны и впеpед, до Колымы.
Чтобы небо было синим, чтобы pаздавили гадов
Едет, едет всех гасить антипожаpная бpигада.
А. Непомнящий, "О разжигании".

По сообщению официального сайта Министерства внутренних дел России за последние полгода (с января по июнь) в стране совершено 266 преступлений "экстремистской направленности". Если учитывать, что в январе таких преступлений было 39 (по подсчётам того же МВД), то очевидно, что за несколько месяцев рост произошёл в разы. Обращает на себя внимание ещё один факт: МВД размещает на своём сайте статистику и краткий анализ состояния преступности, начиная с 2003 года. В отчётах за 2003 и за все последующие годы вплоть до 2008-го (и включая его) "преступления экстремистской направленности" не фиксируются отдельной строкой. О них вообще нет ни слова. И только с января 2009-го в кратком анализе преступности за каждый месяц появляется отдельная строка, учитывающая их.

О разжигании. Семь лет закону "об экстремизме". Не пора ли его отменить?
Экстремизм экстремизму рознь.
По мнению Павла Чикова, кандидата юридических наук, председателя межрегиональной правозащитной Ассоциации АГОРА, - одной из самых известных правозащитных организаций России, занимающейся защитой обвиняемых в "экстремизме", статистика МВД по преступлениям "экстремистской направленности" не вызывает сомнений. В том смысле, что именно такое число дел каждый месяц отправляется в уголовное производство. Однако, считает Чиков, статистика в большей степени учитывает "политически мотивированный" экстремизм: "По сути дела, уголовная статья используется как дубинка против тех, кто высказывает иную, нежели официальная, точку зрения на происходящее в стране".

По мнению правозащитника, можно говорить о существовании двух видов "экстремизма". Один латентный. Это реально совершённое насилие на почве ненависти или вражды. Например, нападения на экологический лагерь в Ангарске и убийство анархиста Ильи Бородаенко в 2007 году, избиение до смерти скейтбордиста Станислава Корепанова в Удмуртии.[1] Примечательно, что органы внутренних дел не квалифицировали эти преступления как экстремизм. По обоим убийствам были возбуждены дела по ч.4 ст.111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего).

Буквально в дни написания текста задержаны четверо блогеров в Уфе по обвинению в призывах к экстремистской деятельности и возбуждении ненависти, либо вражды; в это же время в Екатеринбурге идёт процесс над сторонником Эдуарда Лимонова Алексеем Никифоровым, которого обвиняют в участии в деятельности экстремисткой организации. А несколько дней назад в квартирах пермских нацболов и их родителей прошли обыски в рамках уголовного дела, возбуждённого по ст. 282.2

Такие дела, по мнению Чикова, могут квалифицироваться по ст. 105, ч. 2 п. "л" (убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести). Однако, практика их квалификации именно по ст. 105 очень малочисленна. Есть всего 4-5 примеров её применения, в том числе - в убийстве петербургского антифашиста Тимура Качаравы.

Зато практика дел по ст. 282 (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) широка. Например, ситуация с председателем Пермской гражданкой палаты Игорем Аверкиевым и многими другими. Это так называемый "политический экстремизм". Павел Чиков привёл несколько примеров таких дел: дело марийского священнослужителя Виталия Танакова (в 2006 году он был осужден по этой статье, после чего его брошюра с четвертой попытки была признана судом экстремистской), дело Владимира Каратаева в Нальчике, который был привлечён за публикацию в газете патриотического стихотворения, обвинения против одного из лидеров национального движения Татарстана Рафиса Кашапова, который публиковал в Живом журнале своё мнение об акции православных священников, крестивших новорождённых в родильном доме и т.п.

Все чаще экстремизмом зовется любая резкая критика официальной политики и должностных лиц. В Тюмени с конца прошлого года расследуется уголовное дело по факту нанесения на стены военкоматов антивоенных лозунгов, среди которых: "Не служи", "Долой армейское рабство", "Я люблю людей" и "Миру мир". В Кемерове предъявлено обвинение блоггеру Дмитрию Соловьеву за острую критику сотрудников ФСБ и МВД.

Наконец, в мае 2009 года по факту публикации на сайте Пермской гражданской палаты статьи Игоря Аверкиева "Уйдём с Кавказа - станем свободнее и крепче" краевая ФСБ возбудила уголовное дело по ч. 1 ст. 280 ("Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности").

К сожалению, статистической информации о делах, возбуждённых по "экстремистским статьям"на территории Пермского края за время действия закона и о количестве "экстремистов" в регионе в пресс-службах ГУВД и УФСБ к дате отправления публикации в печать нам не предоставили, нарушив установленный законом 7-дневный срок, который даётся всем государственным ведомствам для ответа на запрос от средств массовой информации.

"В стране реально не может быть такого количества экстремистов"
Павел Чиков считает, что приоритетным для государства должны быть не приведённые выше примеры, а те дела, где есть факты именно призывов к насилию или насильственных действий, совершённых на почве вражды либо ненависти. Правозащитник ссылается на практику Европейского суда, где привлечение к ответственности происходит только в этих случаях: "Если насилия нет и призывов к нему нет, то чтобы человек ни говорил, его нельзя привлекать к уголовной ответственности - это прямое нарушение свободы слова". Это ясно в ситуации с Аверкиевым, с преследованием национал-большевиков, исламских проповедников и многих других делах.

Павел Чиков придерживается мнения, что двусмысленность - самый большой недостаток закона "О противодействии экстремистской деятельности". Закон сделан так, что вовне Российской Федерации его можно представлять как борьбу с терроризмом и экстремизмом, а внутри - это произвол, дискриминационная практика против журналистов и гражданских активистов.

В Перми после проведения 5 апреля этого года пикета, посвящённого ситуации в селе Карагай, где прошлым летом произошло столкновение чеченцев и русских, была проведена прокурорская проверка наличия в действиях участников акции - пермских сторонников Лимонова и ячейки пермского отделения Русского ДПНИ - преступления по ст. 282.2 (Организация деятельности экстремистской организации). Ленинский межрайонный следственный отдел Следственного управления при прокуратуре РФ по Пермскому краю не нашёл в их действиях нарушений закона. Однако, о том, что проверка завершена, организаторов акции до сих пор не оповестили. Более того, один из участников пикета, Станислав Погорелый, казак Пермского городского казачьего общества в составе Волжского казачьего войска, был вынужден написать заявление о выходе из казачьей станицы Уральской, членом которой он был в течение пяти лет. В противном случае Центр по противодействию экстремизму ГУВД по Пермскому краю угрожал признать казачью станицу Уральскую "экстремистским сообществом" (см. об этом подробнее в материале "Казачьи былины").

Правозащитник подверг сомнению недавнее заявление министра внутренних дел России Рашида Нургалиева о том, что у нас в стране 200 000 молодых экстремистов: "В стране не может реально быть такого количества экстремистов, потому что такая страна просто перестанет существовать - начнётся уличный произвол".

Павел Чиков отмечает, что статья 282 (возбуждение ненависти либо вражды) появилась ещё в уголовном кодексе 1997 года, однако, чем ближе к 2009 году, тем активнее она начинает действовать. "Это соответствует воле руководства страны," - говорит Павел Чиков. Например, правозащитник ссылается на следующие факты. Статьи 282.1 (организация экстремистского сообщества) и 282.2 (организация экстремистской организации) были введены как дополнительные к статье 282. После того, как исламскую организацию "Хизб ут-Тахрир" признали экстремистской по решению Верховного суда, сотни людей были привлечены к уголовной ответственности как участники экстремистской организации по ст. 282.2. Статья начала действовать сразу после принятия этого решения Верховным судом.

Чиков считает, что подобные громкие дела (запрет организации Хизб-ут-Тахрир, недавно запрещённой "Таблиги Джамаат") создаются для того, чтобы оправдать растущее влияние силовых ведомств.

От себя добавим, что закон "О противодействии экстремизму", на наш взгляд, имеет фактически нулевую пользу для общества. Как говорилось ранее, в уголовном кодексе есть статьи, позволяющие наказывать людей за насильственные действия по причине ненависти или вражды помимо "экстремистских статей", и они могут работать, даже если "антиэкстремисткого" закона не будет совсем. Закон заставляет идти на риск любого, кто публично критикует власть. Закон подставляет под удар практически всю российскую гражданскую и оппозиционную политическую элиту. Закон, а точнее порождённая им правоприменительная практика явно бьют по свободе слова. Он реально легализует преследование по политическим мотивам, которое набирает всё большие обороты. Он фактически вынуждает либо идти на нарушения (если учесть, что нарушении закона выражается в высказываниях), либо молчать. Российское гражданское сообщество, вообще всё политически активные граждане страны должны задуматься над тем, что нам делать с этим законом.

Ксения Демакова
Размещено 11.09.2009


[1] Все упомянутые в тексте дела, кроме дела Аверкиева, Хизб-ут-Тахрир, Никифорова, уфимских блогеров и Тимура Качаравы находятся в производстве юристов Ассоциации АГОРА. (вернуться)

 Главная / Наша газета / №3(013)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.