НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №2(018)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№2(018)
Июнь 2010 г.

логотип газеты "За человека"

От первого лица

Никто не забыт?..

Вместо предисловия
В настоящее время в гарнизоне милиции Пермского края служат около трех тысяч сотрудников, побывавших в боевых командировках в Северо-Кавказском регионе, некоторые из них еще в 1994-1996 г.г. С 2000 года ранено 312 человек, погибло - 74. Для ребят из Пермского и Березниковского ОМОНа Северная Осетия, Грузия, Ингушетия, Дагестан, Чечня - это не просто географические названия - подразделения Пермского и Березниковского ОМОНа выезжают в "горячие точки" с 1989 года.

Анализ результатов психологического обследования показал, что наибольшее количество сотрудников, нуждающихся в психологической реабилитации после боевых командировок, несли службу в 2000-2007 г.г. в Чеченской республике, где только в 2000 году погибло 40 человек - 29 марта под Джаней-Ведено.

Пермский и Березниковский ОМОН пострадали больше других. Отряды милиции особого назначения некоторых регионов России вообще не участвуют в подобных командировках, а если и участвуют, то ездят по очереди - ОМОН одного региона сменяет ОМОН другого региона. Пермский же и Березниковский ОМОН посещают "горячие точки" регулярно, длительно и часто - бывает, по полгода. 23 сотрудника побывали в "горячих точках" более 10 раз, у некоторых по 11-15 командировок. Перерыв между поездками очень короткий - 6-12 месяцев. За такое время нереально восстановить физическое и психическое здоровье. По рекомендациям психологов МВД перерыв между боевыми командировками должен составлять не менее трех лет.

Участники проекта "Эхо войны", финансируемого Европейской комиссией. Внизу в центре - психолог Лариса Шилова
Участники проекта "Эхо войны", финансируемого Европейской комиссией. Внизу в центре - психолог Лариса Шилова
Подобный образ жизни изменяет личность, трансформирует структуру ценностей, расставляет другие жизненные приоритеты. Не каждый человек способен выдержать подобную нагрузку, пережить смерть друга или смириться с собственным увечьем. Эти проблемы дополняют и другие: напряжение семейных отношений, невысокий уровень заработной платы, зачастую отсутствие нормальных жилищных условий. Некоторые настолько привыкают к стилю жизни в отрыве от дома, что не могут адаптироваться к службе в обычных условиях.

Их долг, отданный государству, явно перевесил чашу того, что они получили взамен. Что мы можем сделать для тех, кто отдал и продолжает отдавать слишком много? На сегодняшний день в Пермском крае нет специализированного реабилитационного центра для сотрудников силовых ведомств, побывавших в "горячих точках". Отсутствует комплексная программа по восстановлению их здоровья. В частности, на психологическую службу ГУВД ложится огромная нагрузка: один психолог курирует до 500 человек.

Мы беседуем на эту тему с Ларисой Александровной Шиловой, начальником отдела социально-правовой защиты и психологического обеспечения Управления по работе с личным составом ГУВД по Пермскому краю.

- Лариса Александровна, чем конкретно занимается ваш отдел?

- Кроме психологического обеспечения, это работа с семьями погибших и с инвалидами. Мы отправляем документы в Москву на выплаты, ребятам назначаются страховки, пенсии. Мы следим, чтобы у них были шефы от подразделения, чтобы их не забывали, чтобы они не остались одни.

- В чем Вы видите основное препятствие в своей работе психолога?

- Погибают, становятся инвалидами, травмируются, переживают тяжелейшие психоэмоциональные нагрузки молодые ребята от 20 до 40 лет. И в связи с этим в первую очередь хочется сказать вот о чем. У нас уже несколько тысяч людей побывало в Чечне, с декабря 1994 года, еще с 1 и 2 кампаний, и стоит серьезный вопрос создании краевого реабилитационного центра. Такие центры есть во многих других регионах России, например в ближайших к нам областных центрах Екатеринбурге и Челябинске. Сегодня такую углубленную реабилитацию наших сотрудников, принимавших участие в боевых действиях, мы можем проводить только за счет проекта "Эхо войны".

- Вы, Лариса Александровна, предложили свою версию реабилитационной программы, свою авторскую методику, вместо той, которая сначала была заявлена для проекта. Чем она отличается, на что в ней сделан упор?

- Акцент в моей методике сделан на бессознательное, на интенсивную работу с подсознанием, много медитативных техник, особенно глубоких медитаций при работе с проблемой. Благодаря такому подходу, идет выявление и хорошая проработка скрытых проблем. Очень большое значение имеет расслабление, снятие напряжения в том числе и психоэмоционального, при таких условиях гораздо лучше идет выздоровление, на это мы тоже работаем очень много. В работе по реабилитации мы учитываем и психолигию раненных людей. Кроме того, в своей методике я использую тот факт, что подбираются люди, пережившие схожие ситуации. Каждый из них понимает и осознает, что пережил другой. Поэтому идет интенсивная работа на коллективных тренингах, где очень важна поддержка группы. За пределами такой групповой работы не остается никто. А после групповых тренингов большая доля отведенного времени посвящается индивидуальной работе.

- Какие результаты достигнуты на данный момент с помощью проведенных реабилитационных программ?

- Хочу привести конкретный пример. Максим М. в результате теракта в 2008 году лишился обеих ног. После прохождения реабилитации женился, стал отцом, поступил учиться в политехнический университет. В конце реабилитационной программы он сказал своему другу Александру К. - они вместе подорвались в машине и думали, что не выживут: "Мы могли погибнуть, но мы остались живы, значит, должны жить". "Да, мы травмированы, ранены, но мы не забыты", - вот что говорят ребята после реабилитации. Для них это очень важно. Им хочется жить и работать. Такие программы для них огромный позитив - это самый главный результат. Они должны жить в полном смысле этого слова - творить, действовать, продвигаться вперед, реализовывать себя в жизни.
Знаете, за свою практику мне приходилось работать и с офицерами, и с 18-летними мальчишками, напуганными войной. Как-то у меня была группа из 12 человек, 18-19-летние ребята после плена. До сих пор звонят и пишут, говорят, если бы тогда не помогли, что бы с нами было... Многие пошли служить в милицию. Один уже начальник убойного отдела в Питере, защитил кандидатскую. Обычные мальчишки из разных уголков России - среди них много талантливых ребят. Эта помощь для них очень нужна и действенна.

- Чем чревата не только для отдельных людей, но и для общества ситуация, если не будет проводится работа по реабилитации?

- Я наблюдала семьи инвалидов. Когда человек никому не нужен, это очень страшно. Некоторые заканчивают жизнь самоубийством. Страдает не только сам человек, страдает его семья, страдают дети, родители, все, кто находится рядом. Им очень сложно адаптироваться. И потом не секрет, что у нас в колониях находятся те, кто прошел Афган и Чечню. Их много и все за насильственные преступления. Для общества это может обернуться такой стороной. Государству они долг отдали, а государство почему для них ничего не сделало? Они потеряли здоровье, а что взамен?

- А если бы такой реабилитационный центр существовал у нас в крае, каким Вы его видите?

- Он должен быть на базе профилактория, чтобы ребята могли приехать со своими психологами, а если это бывшие солдаты после срочной службы, уже гражданские, то их принимал бы специально обученный психолог или психиатр. Лучше, конечно, сразу направлять их на лечение. Очень нравится челябинский опыт, когда ребята приезжают из командировок и вместе с семьями едут в санаторий, администрация выделяет на это деньги. У нас тоже неплохой вариант - подбор группы единомышленников. Наверно, даже и лучше, потому что близкие люди не всегда понимают, что с ними произошло, да зачастую каких-то вещей им видеть не надо, женам, например. Наряду с психологической помощью они могли бы проходить лечение, принимать процедуры. Да, многих надо просто лечить, даже если нет ранения. Лечить нужно соматические заболевания, какие-то изменения сердечно-сосудистой системы, обязательно нужны врачи-ортопеды - практически у всех серьезные проблемы с позвоночником. Вот такой комплексный вариант реабилитации был бы идеальным - и тело, и душа. Не менее важна при этом и социальная работа, учитывая, что грядет реформирование системы МВД. А за выслугу лет будут увольнять еще достаточно молодых людей. Мужчина в 50 лет еще многое может сделать в жизни. К следующему году должны сократить 20% личного состава. Помощь им могла бы быть, в первую очередь, в трудоустройстве.

 

Проблема поставлена, добавить нечего. Есть специалисты, есть отработанная система, есть результаты. Чиновники, дело за вами! Сейчас в Чечне находятся три отряда из Пермского края - два отряда ОМОН и СОМ (сводный отряд милиции) в Веденском районе. Закончим словами из книги журналистки Марины Мальцевой "Птичка раненая": "Очень хочу, чтобы все мужики, вышедшие из войны живыми телом, остались живыми душой и сердцем".

Юлия Тиунова

СПРАВКА
Проект "Эхо войны" реализуется на территории Пермского края с 2009 года. Проект посвящен реабилитации сотрудников силовых ведомств, побывавших в "горячих точках", финансируется Европейской комиссией. Его организационная и методическая поддержка осуществляется членами экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в России, руководство - общественным благотворительным фондом "Социальное партнерство" (г. Москва), в Пермском крае - членами общественного совета при ГУФСИН по Пермскому краю. Организация мероприятий по проекту в Пермском крае возложена на Пермский региональный правозащитный центр.
В России впервые в таком масштабе и количестве создаются экспериментальные площадки психологической реабилитации для сотрудников силовых ведомств, принявших участие в вооруженных конфликтах. Подобные эксперименты проходят в 8-ми регионах России. Целью реабилитационных программ является устранение негативных последствий вооруженного конфликта на Северном Кавказе, влияющих на психологическое состояние людей, работающих в правоохранительных органах.
Общее число сотрудников, прошедших реабилитационную программу в рамках проекта - 45 человек. В первую очередь психологи отбирали тех, у кого не меньше 5 командировок, а у некоторых их по 11-15. Это ребята, прошедшие еще первую чеченскую кампанию. Многие из них были ранены. Реабилитацию прошли пятеро из тех, кто остался жив 29 марта 2000 года и те, кто еще в 1998 году пострадал при расстреле СОБРа. Но вне сферы проекта осталось много других. По данным Л.а. Шиловой еще как минимум 300 человек нуждаются в такой помощи.

Размещено 01.07.2010

 Главная / Наша газета / №2(018)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.