НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №4(029)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№4(029)
Август 2010 г.

логотип газеты "За человека"

Общество

Егошихинские беглецы

Если читатель помнит (см. материал "Заповедные теснины" в июньском номере за этот год - ред.), в одну из своих прогулок по Егошихе я вышел из дикого густого осинника на поляну, где над костром висела кастрюля с булькающей едой. От костра вверх шли ступеньки к бесформенному строению из досок. Рядом с ним на лавках вокруг стола сидела смуглая помятая компания, пять человек, и под птичий щебет о чём-то беседовала. "Здравствуйте, а вы тоже архитектор? - крикнул мне самый бойкий из них, видимо, хозяин строения. - А то тут вчера тоже ходил один, все что-то высматривал, говорил, что хочет Егошиху всю пройти, построить здесь что ли что-то"…

Егошихинские затворники на фоне своего пристанища. Фото автора
Егошихинские затворники на фоне своего пристанища. Фото автора
Так завязалась наша беседа, которая продолжилась и на следующий день. Звали моего нового знакомого, как он сам отрапортовал мне, Михаил Александрович Маурин, 1978 года рождения, уроженец города Перми. Мне показалось, что разговор этот познавательный и поучительный, потому привожу без прикрас нашу беседу, в которую постепенно втянулись и другие.

- Рос я до 18 лет в Красновишерске. А в 1999-м сюда приехал. Сначала жил с папой, потом с сожительницей… Потом с папой поругался и жил с тётей.

- А здесь на Егошихе как оказался?

- А здесь… потому что вся родня от меня отвернулась, и жить стало негде…

- Почему же так получилось-то?

Всей подноготной он выдавать не стал:

- А потому что никто к себе домой меня не стал пускать… Приходилось спать и на лавочках, и под лавочками, блин! Везде. Лишь бы не замерзнуть… Для этого приходилось доставать водку, перец, спирт … Всё, что горит… Приходилось всё это пить…

- А деньги для этого где добывал?

- А деньги… Металл найдёшь там… или еще что-нибудь… бутылки сдашь, банки - всё… Что еще сказать… бомжовская жизнь - она никого ведь не красит…

Тут к разговору подключилась его спутница, как я узнал позже, Ольга, по виду близкая к 40 годам, с глубокой гноящейся раной на ноге:

- А я вот жила здесь, на Технической. После смерти родителей продала квартиру. Купила в Углеуральске…

- Там работа была?

- Нет там никакой работы… Просто пустила одного на квартиру, а он оказался наркоман, начал ночь-полночь водить к себе… Пришлось уезжать. Но и там не лучше… Сейчас встретила Михаила… Вот уже два года живем…

- Душа в душу, - поддержал Михаил.

- Да, душа в душу. А от меня тоже родственники отвернулись…

- Да, с братьями и сестрами она не контачит… - подтвердил Михаил. - Просто у них своя жизнь… А от меня ведь также отвернулись. Старший брат отвернулся, а среднего у меня убили в Соликамске. 28 лет ему было. А мне сейчас 32 будет. А к родственникам остальным я даже и ехать не собираюсь… Как я могу ехать, если они живут в Болгарии…

- Даже в Болгарии?

- Да, тетя Вера… ну, в Югославии… Раньше-то они в Перми жили. Она вышла замуж за болгарина. Туда и уехали. Она нам писала: "Приезжайте, пожалуйста, ради Бога", но дело в том, что это надо с Вишеры до Перми, а в Перми - на самолет… Много всяких пересадок. Тем более загранпаспортов раньше не было… А на Вишере я работал слесарем-сантехником, слесарем-сверловщиком. До сих пор у меня профессия осталась слесарь-сантехник 6-го разряда. Просто на данный момент у меня ни документов, ничего нету. Не могу никуда сейчас устроиться даже грузчиком.

- А прописку-то почему потерял?

- Нет, у меня прописка не пропала. Хотя, можно сказать, и пропала. Дело в том, что меня долго не было. Оставалась сожительница. Без меня она через черного риэлтора продала квартиру. Теперь она не моя. Она-то получила себе, а я остался вообще ни с чем. Хоть я там прописан. Но я могу там и до конца жизни быть прописанным. Тем более, там и дочка наша прописана. Вот и всё, замкнутый круг… Самое, что интересное - в том году меня подрезали. Четыре ножевых ранения. И отец родной ко мне пришел. Он жив, мачеха еще жива... алкашка. "Я, - говорит отец, - продаю квартиру дедушки с бабушкой в Юго-Камске". Это в каменном доме, первый этаж. За два миллиона 700 тысяч продал и потерялся. Теперь я не знаю, как с ним вообще связь найти… У меня есть его номер сотовый, но нет SIM-карты, я не могу ее купить, потому что нет паспорта. А они же все по паспортам… На данный момент у нас даже нечего поесть. Хлеб есть, чай есть и всё. Мы ведь бродяги… Мы не считаем себя бомжами. Мы моемся, одеваемся чисто. Вот если мы оденемся все нормально, вы нас просто не узнаете. А моемся прямо здесь…

- В Егошихе? Так ведь она, мягко сказать, не очень-то чистая?..

- Нет, там у нас ключик есть. Мы воду на костре греем… А над нами наверху будут два дома 9-этажных строить… Я не знаю, как тамь будут люди жить: навалили земли, мусора всякого со строек, крутизну навели. А родники-то бьют, а если земля треснет… А еще, когда у нас денег нет, то приходится даже сидеть на паперти, просить подаяние у людей. Пришли мы как-то один раз с Андреем туда, к ближней церкви, а охранник нас дубинкой избил, всё отбил…

- Совсем не за чё, - хмуро поддакнул Андрей.

- Я ему: "Ну, хорош, сколько же можно-то!" А он говорит: "Чтоб я вас здесь больше не видел!" Больше туда не ходим. Сейчас охрана сильно гоняет. Они уже в лицо нас знают - мы же здесь живем и там переходим - это легче, чем по крутизне выбираться. Вообще, это у нас уже четвертый дом. Один мы спалили, потому что малолетки полезли. Второй мы разобрали. Сейчас еще один остался, чуть повыше. Мы их все сами строили. Этот вот за два дня сколотили… Мы сейчас еще один делаем уже под землёю. Землянка у нас будет. Осталось только полторы лопаты выкопать, крышу сделать, стенки.

- В землянке-то, конечно, теплее будет.

- Да, у нас всё есть: матрасы, одеяла, постелей много. Все чистое. Да сами посмотрите. Стираемся, моемся, смотрим за собой. А есть такие люди полностью опустившиеся - сколько таких у нас тут бомжей. А если их встретить, поговорить - они же все пьяные. Почему? Сам себе вопрос задаю: почему человек пьёт, даже хоть и не бомжует?..

- И почему же?

- Потому что в жизни этой ему терять уже нечего. Он отчего пьет - чтобы ему не так тоскливо и скучно было. И было с кем поговорить… И при этом в нем копится вся эта злоба на всяких там депутатов. Я вообще, была бы возможность, горсовет взорвал бы на хрен! А на всех этих трутневых-медведевых мне вообще насрать, кто там вообще у них сидит в Госдуме! Вот помогли бы бомжам в натуре, а то строят себе всякие дома, блин! Жопу протирают в своих креслах, лучше сделали хотя бы одноразовое питание неимущим, чисто по-человечески! Чтобы люди, пусть и дошли они до последнего уровня, хоть один раз в сутки горячего могли покушать. И еще пусть хоть и без документов, но куда-нибудь на работу принимали.

- А что скажете про социальные гостиницы?

- Там вообще бардак! Я в реабилитационном центре был… Тополиная-3… Это в конце города…

- На Гайве… - подсказала Ольга.

- Это центр для наркоманов, для алкашей. Мы с Денисом туда попали, а Ольгу не взяли, потому что у нее нога больная после аварии.

- Там у меня пластина… Я обрабатываю каждый день… - объяснила Ольга.

- Мы туда попали, а через три дня всю суть узнали. Те, которые это содержат, заставляют живущих у себя работать, берут любые шабашки, а им за это платят. Они народ засылают: где мусор убирать, где вагоны разгружать. Меня послали на две недели охранять коттедж двухэтажный. И только 1% от этих денег идёт тем, кто работал. Я через день свалил оттуда. У них сплошные наркоманы, а им только бы вколоться. Им даже чай с сахаром дают, наркоманам, а нам без сахара. Лишнюю тарелку супа не съешь… Нас всех, здесь живущих, жизнь покарябала, у всех проблемы, просто мы стараемся как-то выживать в это время. А с местными бомжами стараемся не пересекаться: у них своя жизнь, у нас своя. Ходим чистые, бритые, нормально одетые. По нам и не скажешь, что мы бомжи. Мы себя и не признаем бомжами, хотя живем той же грёбаной жизнью. Надоела она уже нам порядком… Мы никуда не лезем, не воруем. Потому что нам этого не надо. Потому что жизнь, свобода - они дороже будут. Вы не поверите. Вот он срок отсидел… А я - четыре срока. И вот он тоже там был. Только Андрюха с Ольгой не были… Сейчас мы все мирно живем, никому не завидуем: есть у нас что-нибудь - хорошо, нет - и не надо.

- Это все ошибочки по молодости, - снова поддакнул Андрей.

- Да. Вот ему - 31, мне 31, тому - тоже 31, этому - 48, ей - 39, и мы нормально живём, ни к кому не лезем. Зачем - у каждого своя жизнь. Мне просто жалко тех людей, которые опускаются всё ниже и ниже. Спросишь: "Где живёшь?" Отвечает: "Где придётся"… Это ладно вот сейчас лето, можно хоть под деревом, а зимой-то где… Кто - в подвалах, кто - в бомболюках… Мы до этого не опускаемся. Мы и в 37 градусов, нынче вот зимой, одеты были хорошо и не замерзли, и все пережили. Люди с горы, которые нас знают, удивляются: "Как вы зиму-то пережили, у вас что, печка есть?" Какая там печка… У нас четыре человека. Мы дом утеплили, крышу сделали. Я даже сенки с Андреем сделал, чтобы туда вещи спихивать. И не замерзли. Даже в постелях как люди спали. А те не верят: "Как вы вообще живете-то в этой глуши?!" Я объясняю им так: "Здесь, во-первых, менты не ходят, а во-вторых, молодежь буйная не лезет". Кто вообще сюда зимой сунется? - подниматься высоко, спускаться круто, скользко. Землянку вот обоснуем полностью, и место будет наше окончательно - никто не разберёт и дальше не откопает. А вообще меня много раз менты забирали: "Где живёшь?" Я им: "Там, на даче". "Там же нет дач?" А я: "Для тебя нету, для нас - есть!" Они: "И как же вы там живете?" Ты начинаешь объяснять, а они не верят и отправляют в Ленинский отдел. Но туда нас уже не принимают. Потому что один раз мне там менты голову стрясли. Я тогда еще с Ириной жил. Как до дому до Стаханки доехал, так сознание и потерял. Сотрясение мозга первой степени оказалось. Она "Скорую помощь" вызвала, а те приехала вместе с милицией. Спрашивают: "Что за проблемы?" Я им все и выложил про Ленинский отдел, как меня избили. На имя начальника милиции составили заявление. Он на следующий день приезжает: "Забери, - мол, - заявление!" А я: "Не буду!" Он: "Почему это?" Я ему: "Что бы ты, собака, звездочек своих лишился, коль у тебя такие подчиненные. Ладно забрали меня, но избивать-то зачем?!" И, главное, еще видеозапись была, как они отрывались. Он мне: "Да, ты, - мол, - грубил". А меня-то как раз закрыли с 30 на 31 декабря перед Новым годом. Я их просил: "Отпустите домой, меня жена ждёт". Они на это меня сначала дубинками… и по голове, и по почкам… У меня 4 ребра было сломано, сотрясение мозга… Просто не знаю, как до дому добрался. Выпросил у мужика 5 рублей на транспорт. А начальник одно говорит: "Забери, а то я работы лишусь". Я ему: "Короче так, покупаешь ящик водки, закуску и еще платишь сверху за моральный ущерб. И я забираю". Он тут же зашуршал и ящик водки, и кейс пива притащил, и на тысячу жратвы, и еще блок сигарет. Я заявление тут же и порвал. Он довольный говорит: "Всё, больше от тебя ничего не надо". А я ему: "Если я еще раз появлюсь в Ленинском отделе, всех своих предупреди, чтобы меня сразу же отпускали". Он: "Разговора нет". Меня сейчас как они забирают - тут же отпускают. Вот уже года четыре, наверное, прошло с тех пор, и всё равно со мной они не связываются. Ведь если начальник приказал - подчинённый сделал. Нас однажды забрали втроем в мой день рождение, мы даже в их УАЗике вино пили и курили, они помалкивали, а через 15 минут: "Идите-ка вы отсюда". Однажды я тоже как-то попал, и сам начальник идет, так у него сразу волосы дыбом встали: "Вообще, - закричал сразу на своих, - что он здесь делает?! Ну-ка быстрее открывайте, пусть идёт домой!" А там был один мент, мы с ним давно друг друга знаем. Так он: "Как же я его отпущу - ведь только что привезли?" А начальник: "Я тебе приказал отпустить и всё!" Я вышел и еще у этого мусора сигарету взял, покурил, не спеша, и денег у них стряс на трамвай. Тут в нашу беседу, отважившись, вступает еще один из сидевших поблизости, представившийся Димой: - Я из Оханска, у меня мама там. Я себе дом купил, когда нам жильё после пожара дали, и когда мама свою комнату продала в Перми - тоже ее там прописал. Мама пенсию получает. Скотину держали... Но она всю ее без меня зарезала... - печально закончил он.

- А здесь-то как оказался?

- Я к сестре приехал, она у меня в Перми живет. А ребят этих я очень давно знаю. Олю вот хорошо знаю, Мишу. Мне просто жалко людей.

- Да, мы на Технической рядом жили. Я маму Димы очень хорошо знаю… - подтвердила Ольга.

- Я ведь с детства, как бы, при ней вырос, - продолжил Дима. - Сестра у меня старшая с ней дружила. Папа, он уже умер, нас бросил, когда мне три года было. Он меня стал признавать только лет с 15. Я к нему часто бегал… Мама развелась официально, хотя она однолюбка по жизни… А здесь я получается как бы в гостях. Ну, вот куда людям деваться, надо ведь как-то помогать друг другу. А я почему из Оханска-то уехал - с женой разошелся. Четыре года уже с ней не живу, она уже от другого дочку родила, - рога мне наставила. А сестра у меня на Висиме живет. И специальность у меня есть - токарь третьего разряда. Но она мне не нравится. Я выучился-то, потому что милиция меня заставила, когда мы еще в Мотовилихе жили. Пришлось выучиться… по делам несовершеннолетних… Там год всего лишь… И корочки выдали, как полагается. А как с женой разошелся - тоже 4 года толком дома не живу … Да, и ребят не охота терять. Мама моя говорит, я слишком простодушный… А меня такая жизнь не пугает - я не брезгливый…

Снова вступил Михаил:

- Дима пришел к нам три дня назад, так я уже его и на зиму полностью одел. Полушубок ему нашёл, ботинки теплые дал. Я вот Диме сегодня сказал: "Ты купил себе дом, у тебя хоть жилье есть - у нас же нету ни хрена. Мы бы поехали к тебе". А деньги-то найдем… Там металл найдём, железо, медь, латунь, алюминий, сдадим, еще чего-нибудь. Три-четыре тысячи сделаем, легко. Будем копить - Ольге отдавать. Она у нас за банк. У ней-то деньги-то хранятся. Это у нас только всё теряются, - он хохотнул, - всё, ближе к осени точно съедем… Да, Дима?

Ольга:

- Дима говорит, там на ферме работать можно. Я скотницей работала и дояркой подменной тоже. Если без документов примут, я буду работать.

Дима:

- Там сейчас еще пилораму новую открыли, и туда можно. Там берут без документов. Михаил:

А я бы пошел куда-нибудь сучкорубом работать в лес, в область... - и мечтательно посмотрел вниз по мотовилихинскому склону.

На этом наш разговор и закончился. Они остались, а я пошёл дальше исследовать неведомые уголки Егошихи с их обитателями. В ушах ещё долго стояли голоса моих собеседников, а душу бередила непонятно откуда взявшаяся тоска.

Ян Кунтур
Размещено 09.09.2010

 Главная / Наша газета / №4(029)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.