НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №7(023)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№7(023)
Ноябрь 2010 г.

логотип газеты "За человека"

Музы

Пространство уныния

Театр птичьей жестокости
Международный театральный фестиваль "Пространство режиссуры", прошедший в Перми в октябре, был связан у меня с высокими личными зрительскими ожиданиями. Впечатлили широкое международное участие, причём, как было заявлено, "режиссёров первой лиги мирового театра", серьёзные организаторы и партнёры: Французский культурный центр в Москве, Culturesfrance, Посольство Франции в России, Альянс Франсез-Пермь, Министерство иностранных дел Израиля, Союз театральных деятелей России, Министерство культуры Российской Федерации. Поскольку фестиваль проходил в рамках Года Россия-Франция, его программа "была сформирована ведущими театральными деятелями России и Франции".

Ангелы-утешители из "Реквиема". Фото theatre.perm.ru
Ангелы-утешители из "Реквиема". Фото theatre.perm.ru
...И вот торжественное открытие с велеречивым французским послом и долгожданный первый спектакль: "Вороны" в постановке Национального центра хореографии в Орлеане (Франция). Дополнительно разжигает любопытство уведомление о том, что спектакль создан в традиции знаменитого автора концепции "театра жестокости" Антонена Арто. И вот затаивший дыхание полный зрительный зал пермского драматического театра наблюдает... Наблюдает со всё возрастающим недоумением, как актёр под производимый музыкантом здесь же на сцене треск и звон развлекается с чёрной краской: рисует ею на больших бумажных стенах то кисточкой, то руками, а затем с головой залезает в бочку с краской и под совсем уже нестерпимый гром начинает кувыркаться по сцене и мазать собою всё вокруг, вызывая опасения за сохранность театрального имущества. Очевидно, это должно было изображать муки перевоплощения человека в птицу. К счастью, этот немудрящий пластический этюд длился менее часа. Единственное, что вызывало законное уважение в этом спектакле, это актёрское самопожертвование. Впрочем, помятуя, что главный и единственный исполнитель Жозеф Надж сам и хореограф этого действа, одновременно с уважениям я испытывал и некоторое злорадство...

Я с удовлетворением отметил, что большинство пермских зрителей, лицезревших это действо, обменивались затем в фойе возгласами недоумения и усмешками, что сквозь пафос и раздувание щёк организаторов фестиваля пермяки разглядели, что завозной авангардистский французский король абсолютно голый.

Известно, что европейский театр находится в глубоком кризисе. Может быть, именно это хотели сразу же, с самого начала, продемонстрировать пермякам организаторы: художественный руководитель фестиваля, он же пермский культурный министр Борис Мильграм, арт-директор "Пространства режиссуры", театральный критик, эксперт Национальной театральной премии "Золотая Маска" екатеринбуржец Олег Лоевский и продюсер фестиваля, руководитель пермского театра "Сцена-Молот" и московского театра "Практика" Эдуард Бояков. Или всё же намеревались поразить нас смелостью замысла? Ведь, как мы узнали из аннотаций, "концепция фестиваля предполагает целенаправленное разрушение стереотипов, связанных с восприятием профессии режиссёра...".

Их террор
Второй французский спектакль был гораздо традиционнее. Но зато и намного продолжительнее, а потому стал серьёзным испытанием терпения пермского зрителя. Представление под названием "Наш террор" стало плодом коллективного творчества труппы "Д'ор э дежа" и молодого постановщика Сильвена Крезево. На пермский фестиваль спектакль попал, будучи отобранным французской актрисой Валери Древиль. Темой этого театрального произведения стала Великая французская революция и тот старый как мир революционный фокус, когда стремление к абсолютной свободе оборачивается практикой предельной несвободы в форме террора. У российского зрителя на этом спектакле должно было возникнуть ощущение, что он вернулся на 20 лет назад и попал в крайне публицистичный, политизированный и идеологизированный театр периода нашей Перестройки с мечущимся в революционных перепитиях Лениным и всеми этими "Синими конями на красной траве", с притянутым за уши многозначительным сталинским френчем на первых попавшихся героях и т.д. Даже стилистика "усовременения" материала таже самая: Робеспьер в костюме и галстуке, Сен-Жюст в рубашке и джинсах и т.д. Очевидно, для современных французов, заплутавших в ловушках либеральных идей и наступивших на все спрятанные до поры грабли евро-демократии тема террора-терроризма-деспотизма стала не на шутку актуальной. Наше же общество бредёт своими собственными ментальными траекториями, и для нас вся эта проблематика выглядит умозрительной. Особенно когда со сцены звучит пафос разоблачения не только Робеспьера с якобинцами, но всех на свете революций. Быть может, спектакль выглядит плакатным, трескучим и плосковатым оттого, что не показана правда якобинцев, спрашиваю я себя? Оттого, что все они несколько схематичны, все они - истерики и маньяки, уж слишком легко предающие вчерашних соратников и обрекающие их на смерть? Они пародийны до карикатурности, эти революционеры. Но ведь спектакль сделан не в жанре комедии или фарса. А трагедию этих людей мне не показали.

Тоска из Тель-Авива и технические чудеса от Пиноккио
Пожалуй, гораздо более тонким и выверенным зрелищем предстал перед пермским зрителем спектакль "Реквием" в исполнении Камерного театра из Тель-Авива. Эту постановку израильского драматурга и режиссёра Ханоха Левина выбрал для фестиваля сам Борис Мильграм. Я не могу сказать, что получил большое зрительское удовольствие от этого зрелища, хотя спектакль действительно талантлив и содержит много интересных режиссёрских находок. Его драматургической основой стали три чеховских рассказа: "Скрипка Ротшильда", "В овраге" и "Тоска", и именно названием последнего рассказа следовало бы озаглавить этот спектакль, потому что именно этой эмоцией зрелище наполнено от края и до края. По моему ощущению, это никак не реквием, поскольку реквием, несмотря на скорбную тональность, должен быть в тоже время гимном величия и бессмертия человеческой души перед ликом того и этого миров, перед ликом вечности. Здесь же мы увидели песнь ничтожности маленького человека, безнадёжности и скудости его физического и духовного бытия. Хотя некое восхождение героя здесь показано, оно не в силах преодолеть векового серого проклятия, ниспосланного небесами убогим сынам человеческим: пьяницам, проститукам, извозчикам, нищим крестьянам... И даже ангелы, посланцы божьи, здесь бессильны и могут лишь подбирать отмучившиеся души и беспомощно утешать страждущих и тоскующих. Вообще, удивительно, как органично в литературную ткань Чехова, главного "певца сумерек" русской классической литературы, улеглась еврейская мировая скорбь, сконцентрированная в этом монотонном театральном повествовании до предела...

Спектакль "Пиноккио" московского театра "Практика" и Центра имени Вс. Мейерхольда и приглашённого французского постановщика Жоэля Помра, наверное, встретил бы одобрение, если бы в фестивальной афише было бы чётко обозначено, что это спектакль детский. Юные зрители были бы наверняка потрясены технической его стороной: внезапно вырастающим у Пиноккио носом, фантастически сияющим и переливающимся синем морем, широко разлившимся во мраке сцены... Кроме этих действительно впечатляющих трюков у меня нет объяснения, почему продюсер Эдуард Бояков выбрал для фестиваля именно этот спектакль. Актриса-травести Алиса Гребенщикова в главной роли, конечно, была в самом деле очень похожа на мальчика. Что же касается режиссуры, то у меня сложилось впечатление, что в этом спектакле деревянный Буратино-Пиноккио выступил не только главным действующим лицом, но и режиссёром. Резала глаз какая-то нарочитая схематичность, однозначность, прямолинейность актёрского взаимодействия, всех реплик, диалогов, какая-то общая эмоциональная недостаточность сценического действия... Что за новая такая театральная манера, гадал я, не хочется ни плакать, ни смеяться...

Разоблачение мироздания по Мильграму
Мьюзикл "Жизнь человека" в постановке Бориса Мильграма в его театре-театре стал для меня закономерным финалом всего "Пространства режиссуры". Спектакль выбрал для фестиваля критик Олег Лоевский. Для меня этому существует единственная причина: раз режиссёр Мильграм - организатор и вдохновитель всего мероприятия, то по всем законам дипломатии следует дать ему показать на этом фестивале хоть что-нибудь своё.

Широкоформатное полотно за авторством регинального министра культуры сразу напомнило мне, что мы живём в эпоху кривляния, эпоху господства пустоты формы. Спектакль претендует на фееричность и красочность Федерико Феллини (вспоминается к примеру, его фильм "Восемь с половиной"), но в отличие от покойного итальянского мэтра в произведении Мильграма резкий дефицит смыслов. Собственно, смысл единственный: жизнь человека бессмысленна и никчёмна. Но провозглашать такие глубокие мысли со сцены, извините, уже давно стало пошлостью. Найди-ка, творец, в бытии новые смыслы, а отрицать старые может любой дурак, ибо ломать - не строить.

Технически, то есть музыкально (композитором выступил известный джазмен Владимир Чекасин), ритмически, актёрски, мизансценически некоторые сцены сделаны неплохо. Но зачем всё это при такой немудрящей общей идее?..

Примечателен сам выбор драматургической основы: это одноименная пьеса Леонида Андреева. Которая по каким-то загадочным причинам не указаны на афише. Общепризнанно, что Андреев, впитавший весь мрак и нигилизм рубежа XIX и XX веков, писатель весьма подростковый. Не в смысле, что писал для тинейджеров, а подростковый по своему максималистски-нигилистическому духу. Ибо главная андреевская тема как раз о том, что жизнь есть бессмысленное дерьмо, а людишки - ничтожные и жалкие твари. Именно поэтому Андреева обожают ставить закомплексованные прыщавые юнцы на младших курсах творческих вузов, стремящиеся разоблачить мироздание. Тем более странно видеть, как почтенный Борис Леонидович с видом первооткрывателя наивных андреевских истин провозглашает своим спектаклем: "Сейчас я вам покажу, как скверно устроен этот мир!.." При этом Андреев всё же более объёмный автор, чем его интерпретатор Мильграм - последний подаёт Андреева необыкновенно плоско, утрированно, совершенно в лоб.

Мильграмовская "Жизнь человека" - грандиозное сценическое полотно, в котором использованы, кажется, все существующие музыкальные и театральные формы и технологии, от массовых хоровых номеров до цирковой эксцентрики, весь спектр ультрасовременных театральных приёмов, от видеопроекции до обязательной сегодня на московских сценах голой задницы. Но нет одного: теплой и искренней человеческой интонации - вместо неё вычурная актёрская характерность и манерность.

Ярко запомнилось, как рассказчик - актёр Михаил Чуднов, известный пермской публике по своему умостовскому периоду как вечный демон-искуситель - совершенно глумливо, с оттягом, повествует о смерти сына главного героя, о которой тому ещё лишь предстоит узнать. Всплывает раннефутуристическое маяковское: "Я люблю смотреть, как умирают дети...". Я полагал, что русская культура давно этим переболела и давно наигралась в такие инфантильные наивно-циничные эпатажные игрушки. Неужели я не прав, неужели у кого-то это может всерьёз возбуждать сильные художественные переживания?!

Я, конечно же, субъективен и несправедлив к этому фестивалю. Но зато искренен. Мне не понравилась ваша режиссура. Мне чуждо и скучно её пространство.

Роман Юшков
Размещено 14.12.2010

 Главная / Наша газета / №7(023)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.