НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №6(033)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№6(033)
Июнь 2012 г.

логотип газеты "За человека"

Берег левый, берег правый

Территория: Большие беды и маленькие радости Данилихи

Ян Кунтур

В прошлый раз мы расстались с вами посреди рыночной толчеи и шума, заполнивших патриархальный в прошлом запечный закуток, где когда-то улочки старинной деревни Данилихи штурмовали береговые склоны. Там мы и помянули добрым словом купцов Каменских, благотворителей и меценатов.

Единственное украшение
А у сегодняшних завсегдатаев и хозяев рынка, увы, даже не возникает мыслей о красоте и привлекательности места их ежедневного бдения. Для них важна только прибыль и при этом как можно более быстрая. Все остальное с их точки зрения – блажь, не заслуживающая внимания, так как с нее нечего взять. Поэтому удивительно, что здесь на рынке вдруг обнаруживается настоящее, немного облагораживающее территорию украшение. Я бы сказал даже эстетически привлекательное произведение искусства. Его могут увидеть все, кто проезжает или проходит через дамбу Шоссе Космонавтов: на двухэтажном краснокирпичном здании прямо у входа на металлорынок, преломляя лучи солнца, пускает неожиданные зайчики в глаза большое чеканное панно. Над банальными рядами оно – как некий золотой (а на деле латунный) инкский квадрат – дар светилу. А на самом деле на нём не сын Виракочи, а прекрасный юный бородач славянского типа с развевающимися волосами и кротким взглядом любви и нежности, провожающим уносящиеся машины. Это славянский бог солнца Ярило. Автор панно – известный пермский художник-монументалист Валерий Семочкин, призванный в 1982 г. в Пермь после окончания Харьковского художественного училища для ее украшения фресками и мозаиками. И это, действительно, могло бы быть нечто значительное, как росписи Мехико... Но, к сожалению, город так и не воспользовался его мастерством, видимо, Перми предпочтительно быть стеклянно-глянцево безликой.

Скрытая от людских глаз огромная свалка за рынком около улицы Крылова, результат рыночной дикости. Фото: Ян Кунтур

Скрытая от людских глаз огромная свалка за рынком около улицы Крылова, результат рыночной дикости.
Фото: Ян Кунтур

Правобережный беспредел
Вообще, базарно-рыночная среда, также как и промышленная, изначально агрессивна природе по причинам, указанным выше. Впрямую это относится и к берегу проходящей прямо под базарами Данилихи. Стремительно разбухшая рыночная территория смела и выдавила к крутому речному берегу весь хлам, бытовой и строительный мусор. Особенно отвратителен вал около трамвайных путей на ул. Крылова. Под ним всю весну скрывались толщи грязного снега, медленно таявшего и подтапливавшего ближайшую низменность. Отхватив все лакомые куски, рынки отгородились от реки бетонным забором. Спро?сите, для чего? По всей видимости, для того, чтобы использовать его, как сортирную ширму. Да уж, вонь за ним стоит страшная. У меня на глазах один благообразный престарелый торговец, оставив свой товар, энергично изливал избыток жидкости в сторону реки. А некие хитроумные умельцы из близлежащей рыночной забегаловки прямо через этот забор провели красную гофрированную трубу, по которой их фекалии без всякой очистки идут самотеком в реку. А километром ниже я видел, как в ней плещутся дети.

Данилиха,текущая около рынка. Фото: Ян Кунтур

Данилиха,текущая около рынка.
Фото: Ян Кунтур

Также только лишь с целью удобства в получении выгоды для доставки товара в самую сердцевину рынка не так давно через речную долину переброшена бесформенная дамба. Делалась она, видимо, на скорую руку, лишь бы навалить и засыпать. Интересно, был ли здесь вообще какой-нибудь проект. Возникает ощущение, что торговцы сами скинулись и своим почином насыпали этот так называемый Лесной переулок, переходящий в улицу Полевую. Река здесь, между крыловским трамвайным мостом и шоссейной дамбою, идет несколькими изгибающимися протоками, берега ее заболочены и заросли диким ивняком. Туда-сюда ползут аскариды трубопроводов, обильно орошая округу из своих прорех бог знает чем... Не менее депрессивно выглядит и участок берега перед шоссе Космонавтов.

Последние дни «Татарской деревни»
Похожая проблема и по левому берегу. За глухими заборами с надрывающимися черными овчарками, за капитальными бордовыми металлическими воротами, недалеко от трех крепких изб с ухоженными дворами (они значатся по ул. Подгорной, которая вообще-то проходит по правому берегу, но на самом деле выходят на ул. Вторая Речная), я разглядел вдалеке какие-то белые пятна и серо-зеленые кучи переполненных мешков. Вид был, мягко сказать, неприятный. Я решил узнать, что это. Благо, что намеченное продолжение забора, полностью отрезавшее бы это нечто от смотрящего, было только на стадии столбов. Так я попал на очередную обширную и, видимо, достаточно свежую свалку строительных отходов. Она начинается прямо от мертвых полукруглых каркасов теплиц и подбирается к самому берегу Данилихи. Причем видно, что мешки строительного мусора свозились сюда со знанием дела, без опасений, целенаправленно и последовательно. Ясно, что свалка специально скрыта за деревянный заслон и декорации кустов, но шила в мешке не утаишь.

А когда-то здесь, в низине, набирали сок заливные деревенские покосы и огороды. Сами же данилихинские избы стояли по эту сторону реки только вдоль Казанского тракта. Застраиваться земли между шоссе, рекой и трамвайными путями начали только после присоединения деревни к городу, примерно в годах 1920-30-х, причем большей частью выходцами из ближайших районов с татарским населением. Поэтому в просторечии и стало это место называться «Татарской деревней». Действовала здесь с 1953 по 1992 гг. и своя мечеть, которая была в течение 40 лет единственной на всю Пермь. Её здание по ул. Полевой, 16 было лишь недавно окончательно разобрано рабочими строительной фирмы «Сатурн-Р», являющейся сегодня хозяином большей части этой земли.

Вообще, по этой территории, еще не так давно плотно застроенной частным сектором, идешь сегодня как по месту, где только что прошли ожесточенные бои... Там торчат из-под толщ хлама кирпичи фундаментов, здесь выступают из зелени черные обугленные, но до сих пор крепкие бревенчатые остовы, как останки вождя башкирского восстания на екатеринбургской площади, заживо сожженного Татищевым на глазах его детей. Разбитые, размытые, зарастающие улицы Данилихинская, Полевая, Вторая Речная, Уральских Партизан, уже почти переставшие быть улицами… В одном месте возле обугленных бревен банька - не банька, флигель - не флигель, а какая-то будка, в которой живут люди, видимо, погорельцы. Рядом лежат яркие игрушки, играют дети...

Эта страшная черная угольная чешуя на бревнах. в свете вечернего солнца еще более рельефная, так резко контрастирует с бравыми благополучными башенными кранами на заднем плане и однообразными коробками. На прошлое наступает грубый прагматизм будущего, не помнящее родства. И здесь, к сожалению, ничего уже не попишешь. Территория «Татарской деревни» по стандартной логике развития города, то есть при дороговизне земли здесь, в центре, и удобстве проведения коммуникации, рано или поздно будет застроена современными элитными зданиями. Хоть в учебниках по городской экологии и пишут, что в мегаполисах очень желательно оставлять вот такие маленькие кусочки деревни с деревенским ландшафтом, что это придаёт городу уюта и человечности, но увы, при нашем диком рынке это несбыточные мечты.

Но вот два замечательных двухэтажных особняка, на шоссе Космонавтов, покрытые деревянными узорами, должны быть сохранены при любом варианте. Это последние свидетели успешной жизни левобережной части Данилихи, видевшие всех, великих и незначительных, кто проезжал по Казанскому тракту. Причем они должны быть сохранены вместе с окружающей их зеленью и солярными, когда-то нарядными, а теперь скособоченными воротами.

Чье-то очевидное преступление: свалка на левом берегу. Фото: Ян Кунтур

Чье-то очевидное преступление: свалка на левом берегу.
Фото: Ян Кунтур

За Казанским трактом
Под шоссейной дамбой Данилиха проходит не через арку или трубу, как Егошиха, а словно бы сочится через какую-то щель, перед которой вечно собирается всевозможный плавучий мусор. Сразу за ней прямо над рекой – очередная нарядная, расцвеченная бегущими огнями автомойка. Из-под нее в крутой ложбине из бетонной трубы интенсивно бьет в реку какой-то поток. Хочется верить, что это родник. А прямо над ним в самом заднике автомойки у покореженного металлического забора – очередная напасть свалки.

Когда я выбрался-таки через эту вертикально нависающую груду мусора на береговую террасу, было уже часов десять. Стоял теплый летний вечер, когда бесконечно синее небо кажется более родным, чем земля с ее густеющими и все более расползающимися тенями, когда каждая, даже самая заурядная деталь пейзажа, еще не поглощенная ими, вдруг на прощание усиливает на порядок свои цвета от красноватых лучей надгоризонтного солнца. Ветра нет, полное затишье, только легкая влажность обостряет обоняние: нос различает даже флюиды речной воды, пробивающиеся сквозь дух зелени и запахи людского жилья. Я направляюсь дальше прямо вдоль речного склона мимо оцепеневшей остывающей строительной техники. Мимо бетонных свай, частично наваленных штабелями, а частично уже вогнанных в красноглинную террасу и стоящих эдаким мертвым лесом напротив живого. Мимо двух вагончиков-времянок, бордового и пронзительно-голубого. В сторону навязчиво маячащей над округой 25-этажной свечки с незатейливым стеклянным орнаментом лоджий по углам. Из-за металлического забора – соловьиные коленца и еще какое-то мелодичное попискивание. Благодать. Затишье перед сумерками...

Татарская деревня живет своим укладом. Фото: Ян Кунтур

Татарская деревня живет своим укладом.
Фото: Ян Кунтур

Я не сразу заметил на дальней стороне стройплощадки, куда направлялся, невысокого плотного мужичка в пестром камуфляже. Он неспешно и степенно шагал вразвалочку мне на встречу, подозрительно вглядываясь. Был он чем-то похож отдаленно на актера Фрица Мулиара в роли бравого солдата Швейка из германского многосерийного кинофильма 1960-го года. Только редкие обвисшие усы были аксессуаром из какого-то другого сценария. Простецкое от природы и добродушное лицо было сейчас настороженно-любопытным. Я решил взять инициативу под уздцы:

- А что здесь такое планируется, прямо вплотную к реке?

- Десятиэтажка будет, а там, на углу, у автомойки – еще 20-этажка. А я здесь в охране нахожусь, на стройке, – он степенно и оценивающе смотрит на мой фотоаппарат, а потом вопросительно на меня… Но когда этот «Швейк», которого на самом деле звали Сергей Анатольевич, выслушал мое чистосердечное признание о подлинных целях и задачах, то стал как-то сразу еще более добродушнее и благостно-вальяжнее. Не зная того он, как будто прочитав мои мысли, поддержал все мои давние мечты:

- А место-то здесь действительно такое доброе… Я вот обычно встану вот тут вот, у бетонной плиты этой, и на воду смотрю, смотрю и слушаю. Спокойно так. А там еще как бы озерцо такое есть. И почему бы тут парк не сделать, всего-то мусор убрать, дорожки провести к воде прямо, и хорошо… Здесь ведь просто милое дело…

Над нами пронеслась к восходу пара крякв. Провожая их взглядом, он махнул рукой за забор: «Эти-то двое сами по себе, а там еще уточка с утятами в заводи плавает, их там ребята из дома хлебом кормят».

Данилиха за Гачей выглядит живописным зеленым уголком. Фото: Ян Кунтур

Данилиха за Гачей выглядит живописным зеленым уголком.
Фото: Ян Кунтур

Он сам не понял, как внезапно обрадовал и удивил меня этой фразой. Ведь получается, прямо на территории Перми, на реке, превращенной в канаву, родились утята, можно теперь сказать: уроженцы нашего города, утята-пермяки. Не где-нибудь на лесном озере, а прямо около нас.

- Да вы что! А можете мне их показать?

- А чего ж, надо просто за калитку только пройти, на территорию 25-этажки. Мы ее закрываем, чтобы не шлялись всякие-разные, – он быстро размотал проволоку, и мы прошли к длинному темно-серому ряду шикарных гаражей с механическими белыми воротами и с детской площадкой на крыше. Тут же блестели уже готовые к ночевке легковушки. А напротив них за высоким бордюром и спуском – тихая мелкая заводь с зарослями камыша и ивы у противоположного берега. А ведь действительно когда-то где-то в этом месте около крутого поворота реки, судя по старым планам, был пруд, окруженный со всех сторон полями и лугами данилихинцев, на которых пасся их скот, зрел их хлеб. А за прудом стояла водокачка, отсылавшая родниковые воды в загородный приют для душевно больных (его наследница – Краевая психиатрическая больница на ул. Революции).

- Ути-и, ути-и, ути-и! – вдруг неожиданно громко, но как-то по-домашнему закричал мой провожатый. И тут же от темных зарослей того берега отделились два коричневатых пуховых комка и быстрехонько направились к нам, оставляя на отражении кустов два волнистых конуса, словно наконечники стрел.

- А у меня и хлеба-то нету, даже и не взял. Жалко-то как, – сетовал охранник, – но завтра точно принесу. А дети тут постоянно их кормят, прямо вот насыплют крошки на берегу, а те выбираются и лопают… Ой, а третий-то где? Неужели съел кто-то, может, кошка какая-нибудь…

А утята остановились, глядя выжидающе, потом один деловито направился к берегу и влез на гальки, другой наоборот решил что-то поискать у камышей. К нам присоединился еще один охранник с такими же висячими усами, только в другой форме, черной, и тоже начал сетовать, что нечем покормить и давая обещание на следующий раз. Так они стояли и умилялись. Спустя некоторое время к их радости появился и заблудившийся третий.

Но, так и не дождавшись угощения, порыскав немного по камышам, утята, вдруг заспешили обратно, как и охранники, которым я пожелал тихой ночи и отправился дальше.

Прекрасные особняки на Шоссе Космонавтов - то немногое, что осталось от старины. Фото: Ян Кунтур

Прекрасные особняки на Шоссе Космонавтов - то немногое, что осталось от старины.
Фото: Ян Кунтур

Размещено 27.07.2012

 Главная / Наша газета / №6(033)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.