НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / №6(033)

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА"

№6(033)
Июнь 2012 г.

логотип газеты "За человека"

Леонид Бородин в родном ему лагере "Пермь-36". Фото: Роман Юшков

Леонид Бородин в родном ему лагере "Пермь-36". Фото: Роман Юшков

От редакции. Около года назад Пермский край посетил крупный русский писатель и гражданин Леонид Бородин (1938-2011), став одним из гостей просветительского проекта "Русские Встречи". Уже в ноябре Леонида Ивановича не стало.
Бородин знаменит как автор замечательной прозы - повестей «Год чуда и печали», «Женщина и море», «Ловушка для Адама» и др., за которые он получил множество литературных премий. И не менее известен как участник русского подпольного националистического движения позднесоветского периода. В 60-е годы он стал одним из активистов Всероссийского социал-христианского движения освобождения народа. В итоге - несколько отбытых лагерных сроков. Во время которых к Бородину пришла писательская муза...
Предпринятая поездка в Пермь стала его последним и очень трудным для него путешествием. Он дал тогда целый ряд интервью газетам, радио и телевидению, посетил музей-квартиру своего друга Виктора Астафьева в Чусовом, Этнографический парк реки Чусовой Леонарда Постникова, а также выступил в Пушкинской библиотеке перед широкой аудиторией с публичной лекцией на тему: "Русский народ, русское государство, русская религия".
А помимо этого Леонид Иванович съездил в музей "Пермь-36" и посетил свой барак строгого режима, в котором провёл в качестве пленника с 1982 по 1988 годы, будучи там одним-единственным русским националистом среди множества армянских, украинских, молдавских... С учётом дальности маршрута это был наиболее трудный для него, но жизненно необходимый для пермяков шаг. Ведь музей политических репрессий "Пермь-36" стал в последние годы местом сбора либерально-космополитического кагала. Совершивший туда из последних своих сил свой единственный визит глубоко больной Бородин навсегда поднял над этим местом символический флаг русского сопротивления.
Ниже мы приводим (с сокращениями) последнюю прижизненную публикацию Л.И. Бородина - его статью с впечатлениями о поездке в Пермь на "Русские Встречи". Статья опубликована в сентябрьском номере (2011) журнала "Москва", который Леонид Иванович возглавлял вплоть до последних дней жизни.

Пермь в осаде

Леонид Бородин

Пермяки утверждают, что после Москвы и Питера Пермь - третий город России. По крайней мере, был. До перестройки. Город Строгановых, Ермака и братьев Парамоновых, родина Царь-пушки и орудия, сделавшего первый выстрел по Берлину, город, десятилетиями не знавший бюджетных дотаций, нынче он озабочен теми же проблемами, что и прочие города России, каковые после Москвы и Питера все - третьи.

У Перми, однако ж, с некоторых пор стало одной проблемой больше. Команда бесов, изрядно напакостившая в Москве, обратила свое внимание на предуральские просторы и возжелала осесть в Перми, превратив ее в мировую столицу шарлатанства и богоборчества. Официально во главе «команды» кто же? Ну, ясно! Господин Гельман. Неофициально, как утверждают знающие пермяки, благословение и финансирование получено из самого Кремля. И фамилия «кремлевского благословителя» называется, да не стану ее повторять в надежде, что имеет место ошибка или недоразумение.

Должен заметить при том, что большинства жителей славного города сия проблема «не колышет». Ухмыляются или плюются, но не возражают - материальному положению угрозы нет. А кто его знает, может, когда хоть что-то в городе дорастет до «мирового масштаба», глядишь, и «жить станет лучше, жить станет веселей»!

Ведь вот на Украине когда-то большинство русских проголосовало за самостийность, поверив, что бесстыдно «пасется москаль на Вкраине», а когда перестанет «пасеться», тут-то мы, дескать, и заживем!

...Но довольно о противном. Радостного в моей поездке в Пермь все-таки было больше. В том же Чусовском районе Пермского края, недалеко от наших бывших лагерей, промеж двух гор в узкой лесной долине расположен Этнографический парк реки Чусовой, сотворенный удивительным человеком, посвятившим всю свою долгую жизнь воссозданию образа Древней Руси.

Леонид Иванович осматривает хозяйство Постникова. Фото: Ольга Постникова

Леонид Иванович осматривает хозяйство Постникова. Фото: Ольга Постникова

Два патриарха - Леонид Бородин и Леонард Постников. Фото: Роман Юшков

Два патриарха - Леонид Бородин и Леонард Постников. Фото: Роман Юшков

В Этнографическом парке реки Чусовой. Фото: Роман Юшков

В Этнографическом парке реки Чусовой. Фото: Роман Юшков

Объявление в Этнографическом парке реки Чусовой

Объявление в Этнографическом парке реки Чусовой

Для меня этот человек, Леонард Дмитриевич Постников, истинный герой, заслуживающий в несоизмеримо большей степени всех тех правительственных наград, что раздаются ныне кому ни попадя…

Признаюсь, на какой-то момент мне стало жаль свою жизнь… Показалось: встреться я с этим человеком в своей молодости, стал бы его верным соратником до гроба, мыкался бы с ним по всяким инстанциям в выбивании санкций и денег, в меру физических сил сам бы возводил избы и храмы, строил бы шлюп с алыми парусами в честь пермского земляка Александра Грина, подтаскивал материалы скульптору к памятнику Ермаку, сам бы догадался вывесить великолепное объявление на дверях одной из изб (см. фото).

Нашему нынешнему президенту, по его собственному признанию сызмальства воспитанному на африкано-западной попсе, здесь было бы не уютно, потому что звучит иная музыка - музыка русского народа.

И не в честь прибытия гастролеров, начисто порвавших связь с национальной музыкальной культурой, устраивать бы господину президенту прием-вечеринку, а, к примеру, почтить своим вниманием Леонарда Постникова и его дочь Ольгу Леонардовну - наследницу отцовских дел, теперешнего директора музея под открытым небом, то есть открытого Небу и людям, кому Русь не «тысячелетняя раба», а просто Родина.

Роман Юшков, Юрий Беликов, соподвижник основателя музея, и Ольга Леонардовна водили меня по деревне-музею, показывали, рассказывали…

А я был подавлен объемом впечатлений… Давно душа не знала столько радости, совершенно необходимой для того, чтобы не озлобиться, не оскалиться на мир пошлости, грязи и лжи, что ежедневно сочатся из «ящика» и прочих «трансляторов», угнетая, подавляя, раздражая, порой до ярости, чувства опасного и опустошающего…

С утра, еще до моего приезда, Ольга Леонардовна наловила рыбы (!), и вечером нас ожидала уха ее собственного приготовления. А позже, сидя за столом в окружении хороших русских людей, я тешил себя концепцией, что вот, мол, предо мной представители трех поколений, единые в своих желаниях видеть Россию такой, какой хотел бы видеть ее и я, и, значит, не все потеряно, не напрасна та «упертость», с которой вот уже 20 лет держу журнал в откровенной неприемлемости всего, что, по моему, безусловно, субъективному мнению, служит или может послужить в перспективе разрушению-развалу Российского государства, о котором вслух и письменно грезят наши «западэнци».

А назавтра с утра был дом-музей Виктора Астафьева.

Боже! До чего ж сложен был этот человек, до чего труден в общении и непредсказуем в поступках! В понедельник он мог накатать резкое, порой грубое письмо своему коллеге-писателю, а в пятницу как ни в чем не бывало другим письмом пригласить его в свою деревню Овсянку на «Литературные чтения» и напожелать ему всяческого добра.

В шестидесятых мне попала в руки его книга рассказов. Прочитал, как говорится, одним прихватом и был поражен количеством (иначе не скажешь) высказанной правды, каковую он не швырял читателю, дескать «нате вот вам!», он, будто не зная о цензуре, всего лишь правдиво рассказывал о своих детских и юношеских годах… Только можаевская «Летопись села Брехова…» произвела на меня подобное впечатление.

В ту пору уже объявилась и утвердила себя в русской литературе целая плеяда прекрасных писателей. Но им удавалось порой с исключительным изяществом проскальзывать между Сциллой и Харибдой - между правдой и цензурой. Момент таланта был как раз в том, чтобы выбрать тему, которую можно подать правдиво и честно. Другие моменты таланта делали произведение подлинным событием в советской литературе.

Свою, воистину страшную, книгу о войне В.Астафьев тоже смог написать только в постсоветские времена, но, будь написана и ранее, она (допустим, цензура прозевала - такое случалось) не была бы принята значительной частью писательского сообщества, что и случилось во времена всеобщей дозволенности. С по-своему прекрасной «лейтенантской прозой», ставшей своеобразным каноном в военной теме, не уживалась «проза солдатская»…

Четыре часа просидели мы с Виктором Петровичем в его доме в деревне Овсянке у раскрытой печки, кидали в нее окурки и говорили о рыбалке, охоте, о его Енисее, о моем Байкале, о тайге, о Сибири вообще… и ни слова о литературе и литераторах, о политике и политиканах - то была моя единственная встреча с человеком, в чьем другом доме, когда-то им самим построенном, ставшем ныне музеем, я оказался по приглашению директора музея Владимира Николаевича Маслянки.

Здесь Астафьев написал первые свои рассказы. Они и другие журналистские публикации его в местной газете бережно хранятся на стендах, но доступны для прочтения в копиях и перепечатках.

Но подлинной радостью явилась информация о том, что в городской библиотеке ежегодно проходят Детские Астафьевские чтения, что дети пишут очерки и просто сочинения по ими выбранным рассказам В.Астафьева, читают доклады, обсуждают их, спорят…

Да, конечно, сегодня только на нынешних детей и вся надежда, что сохранят, что не утратят способность к чтению серьезной литературы - ведь их родители в большинстве своем давно уже не читают ничего, кроме детективов, а кому-то телевизор полностью заменил все опыты духовной жизни. Работники библиотеки, и в первую очередь директор Альмира Михайловна Кардапольцева сделали исключительно правильный выбор - истинная работа на перспективу. Дай Бог им, великим подвижникам, терпения, здоровья и успехов на ниве служения России.

А вечером второго дня, как уже говорил вначале, были «Русские встречи» в библиотеке, где вполне просторный зал, и не было в зале пустых мест.

Между прочим, для того, чтобы «запустился» этот, как нынче модно говорить, проект, основательно потрудился член Законодательного собрания Перми Константин Николаевич Окунев… Надеюсь, он же и поспособствует, ежели некие «вечно бдящие» попытаются ставить палки в колеса, а то и прикрыть доброе начинание энтузиаста Романа Юшкова.

Он и Константин Окунев провожали меня в обратный путь, в Москву, и было ощущение, что знакомы и дружны мы давно, что расстаемся ненадолго, потому что дело у нас одно.

Размещено 27.07.2012

 Главная / Наша газета / №6(033)






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.