НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2006 г. / №4(103)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2006 г.
О газете
Архив

№4 (103)
Апрель

логотип газеты "Личное дело"

Вечерние беседы

Беседа шестая - "Бедлам в Чухломе"

Всё - таки очень странная эта "пермская" пьеса Антона Чехова - "Три сестры". Написана на самой грани веков, перед тем, как Российская империя была сломлена войнами и революциями. Написана, когда в его личную жизнь, жизнь тяжело больного человека, вошла любовь к актрисе Художественного театра Ольге Книппер.

На снимке: "Три сестры" на сцене МХАТ в 1904 г. - году смерти автора. Фото с сайта http://www.chehov.niv.ru/
На снимке: "Три сестры" на сцене МХАТ в 1904 г. - году смерти автора. Фото с сайта http://www.chehov.niv.ru/
Он живёт в Ялте и никак не может закончить странную пьесу, Ольга - в Москве. Они пишут друг другу письма. Ольга: "Антониус, думала о тебе, и о себе, и о будущем. А ты думаешь? Мы так мало с тобой говорили, и так всё неясно…Ах ты, мой человек будущего! …Великий мой мастер…". Антон: "Милюся моя…крокодил души моей… актрисочка моя хорошая… таракаша… милая моя собака… Пиши, собака! Рыжая собака!... Пишу не пьесу, а какую-то путаницу. Возможно, что собьюсь и брошу писать…" Жалуется: "Уже два года, как я не видел травы".

В Ялте не пишется. Кроме ялтинской дачи был у Чехова маленький домик в Гурзуфе. Там, вдали от восторженных барышень (он звал их "антоновками") пьеса и была написана вчерне, эскизно, в виде маленьких диалогов. За три августовских дня написана, благо была большая тетрадь с заготовками. Прозоровых назвал именами любимой сестры Маши и Ольги - своей невесты.

Жалуется Маше: "Трёх сестёр" писать очень трудно". Ольге: "Переписываю свою пьесу и удивляюсь, как я мог написать сию штуку, для чего написать".

И вправду, в первых двух действиях, которые мы с вами посмотрели, ничего не произошло - отметили за столом именины Ирины, а масленицу отметить не удалось. Всё!

Успех пьесы был оглушительным. Правда, была рецензия критика Буренина. Она называлась "Бедлам в Чухломе". Чухлома - это "провинциальный город вроде Перми". Да что там Буренин! Лев Толстой не смог дочитать "Трёх сестёр": "…Пьеса ваша всё-таки плоха", "Шекспир скверно писал, а вы ещё хуже".

Но! Вот уже больше ста лет пьеса "Три сестры" идёт на сцене лучших театров мира - от Норвегии до Турции, от Ирландии до Японии. Больше ста лет лучшие режиссёры мира и лучшие актёры разгадывают коды этой пьесы.

Третье действие начинается с ночного пожара. Отсветы - в доме Прозоровых. Колокол гудит. Чехов сам ставил звук - надтреснутый провинциальный колокол должен чуть дребезжать…

Пермь несколько раз выгорала почти полностью. Может быть, Чехов знал об этом. В пьесе Чухлому, то бишь Пермь, отстояли от огня!

Приходит радостный Вершинин. Это его солдаты спасли город: "Молодцы! Золотой народ!" Он знает своё дело, он профессионал. Он не только говорит красивые слова: "Мы должны только работать и работать…", прямо-таки партийно-лигачёвские слова: "Хочется жить чертовски".

Как-то осенью лет 20 назад я ехал в поезде Новороссийск-Москва. В соседний аварийный и потому свободный от пассажиров вагон мужики выходили курить. Там-то и начался пожар - вечером, на подходе к станции Ока, в цветаевских, поленовских местах. Сначала просто тянуло гарью, потом забегали проводники с огнетушителями. Когда лопнули стёкла, огонь перемахнул через весь пустой вагон, и наш вагон тоже загорелся. Дело спасли рязанские курсанты, которые ехали в нашем поезде. Командовал ими неказистый на вид капитан. Под его негромкие приказы курсанты расцепили вагоны, поставили колодки под колёса. Растерянные проводники только собирали разбитые огнетушители.

Два сгоревших вагона погнали в тупик. Пассажиры перешли в соседние вагоны. Я посмотрел на капитана - он больше походил на толстовского Тушина, чем на чеховского Вершинина, который не жалел слов для своих ребят: "Молодцы! Золотой народ!" Надо было видеть, что творилось в вагонах. Одни пассажиры потеснились - понимали, что и они могли оказаться без мест. А очень многие просто наглухо закрылись в купе. Им было "всё равно". Третий акт - единственный в пьесе, где этих слов - "всё равно" - нет, хотя во всей пьесе они произносится раз 20 почти всеми.

У Вершинина другие слова. Когда входит Маша, он видит только её и только для неё эти слова: "Так я говорю: какая это будет жизнь!.. Вот таких, как вы, в городе теперь только три, в следующих поколениях - больше, всё больше и больше…" Ему петь хочется: город спасён! И он поёт: "Любви все возрасты покорны", и Маша, полагаю, на этот же мотив - "У лукоморья дуб зелёный". Маша: "Трам-там-там…" Вершинин: "Трам-там… Тра-ра-ра?" Маша: "Тра-та-та!" Это их пароль.

Одни спасают город от огня, другие помогают погорельцам, а третьи выясняют отношения между собой. Наташа, в первом акте скромная, пленительная девушка орёт на старую Анфису, стоит перед зеркалом: "Говорят, я пополнела… И не правда!" И Андрей гневно объясняется с сёстрами: "Во-первых… во-вторых…" И вдруг: "Милые мои сёстры, не верьте мне…"

И финал акта: "…Поедем в Москву! Умоляю тебя, поедем! Лучше Москвы нет ничего на свете!"

Занавес…

Семён Ваксман
Размещено 06.04.2006

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]

 Главная / Наша газета / 2006 г. / №4(103)