НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2006 г. / №6(105)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2006 г.
О газете
Архив

№6 (105)
Июнь

логотип газеты "Личное дело"

Спецзадание

Московский дневник

Окончание. Начало в №№ 4 и 5

Часть третья - как Аспер участвовал в антиглобалистской акции

Во время пьянки с нацболами мне позвонили анархисты из Перми и обязали явиться на антиглобалистскую акцию в Москве на следующий день. Сразу надо сказать, что на анархистов-антиглобалистов я после нижеследующей истории зол изрядно. Раздолбаи те еще, ага.

Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Нет, идея была замечательная. Группа "Фуд-нот-бомбс" (Еда вместо бомб - ред.) раздает посреди Москвы блины. Типа, масленица. Вполне себе невинное занятие, и даже не запрещается милицией и прочими ФСБ. Попутно под это дело предполагалось изготовить чучела стран-членов Большой восьмерки (сколоченные каркасы, на которые надеты портреты Буша, знаки доллара, йены, евро и т.д.), а потом эти чучела запалить. Масленица же! Правда, это уже могут классифицировать как пикет, так что могут даже задержать и присудить какой-нибудь штраф, от 0,5 до 1,5 тысяч рублей. Но это если поймают. Если же делать быстро, то вроде поймать не должны. А даже если и поймают, все равно толпа приглашенных журналистов успеет заснять пламя пожара и дать куда-нибудь информацию - мол, московские антиглобалисты отмечают антиглобалистическую масленицу, протестуют против грядущего саммита Джи-Эйт в Петербурге, ай, молодца! А ради съемок на камеру и в ментовке посидеть можно, и штраф заплатить. Или не платить, а аппелировать к кассационному суду до потери пульса. Главное, в общем, засветиться и акцию провести.

Тут упомяну, что я ничего про все эти наполеоновские планы не знал, они были восстановлены моим пытливым умом уже впоследствии. Мне же просто сказали явиться к библиотеке Ленина к назначенному времени, а что уж там будет, я понятия не имел. Анархисты и анархисты, какая разница, акция и акция... Но все по порядку.

Итак, подхожу к назначенному времени к библиотеке, и вижу девочку М. из АД ("Автономное Действие" - ред.), которая делает страшные глаза и шепчет, что, мол, здесь явка засвечена, и я должен срочно перемещаться на Пушкинкую площадь, где будет продолжение. Неподалеку тусуется пара ментов. О'кей, не задавая лишних вопросов, спускаюсь обратно в метро и тащусь на Пушкинскую, где вижу, действительно, некую толпу анархического люда вперемешку с журналистами, тусующуюся рядом с "Макдональдсом".

В толпе людей долго выясняю, зачем же все собрались, и что же, все таки, будет, и чем я смогу помочь. Выясняю, что вроде бы тут стоят активисты "Фуд-нот-Бомбс" и раздают какой-то хавчик, все при этом в масках, харафатках и прочих приспособах, закрывающих лицо. Зачем эти меры предосторожности, совершенно непонятно, ведь если милиция никого не задержит, то и лицо закрывать незачем, а если задержит, то лицо все равно заставят открыть и, более того, заставят предъявить документы и подписывать протокол. Прихожу к выводу, что людям просто нравится играть в шпионов-оппозиционеров. Ну пусть, ага.

Подхожу к парням, стоящим возле большого бака. Наверное, с едой! Облизываюсь, прошу еды. Меня огорошивают - еда-то, оказывается, кончилась! Хорошенькое дело, стоило переться, если даже не удалось пожрать на халяву! Выясняю, осталось ли хоть что-нибудь. В конце концов мне дают 5-литровую фляжку с морсом, при этом куда-то тут же убегают, а ни стакана, ни кружки, конечно же, нет.

Вижу проходяшую М. из АД, которую расспрашиваю о том, что же, все-таки, будет, и что же делать. М. заявляет, что сейчас придет милиция и всех заберет, ибо все несанкционировано. На мой вопрос, зачем же санкционировать раздачу блинов, это же не подпадает под закон о массовых мероприятиях, жмет плечами. На вопрос, нужно ли винтиться в ментовку ради каких-либо политических целей или же сбегать, М. говорит, что, мол, поступай как хочешь, а сама куда-то дистанцируется.

Тоже жму плечами, поворачиваюсь к канистре морса. Так или иначе, раз меня позвали есть блины, надо съесть или выпить хоть что-то на этом празднике жизни! Подношу канистру к губам, разумеется, весь обливаюсь морсом, кашляю, отплевываюсь, ставлю канистру на место. Задача выполнена, можно идти дальше.

Поднимаю голову и - оппа! Вижу цепь омоновцев, человек 20, которые резвой рысью вбегают на площадь и окружают меня, а попутно еще человек 15. Оказавшиеся вне оцепления как-то бочком-бочком пропадают из поля зрения, я же делаю еще несколько глотков из канистры - не пропадать же добру! Жду развития событий. Инкриминировать, вроде бы, нечего.

Менты сдвигают народ к центру. Народ начинает возмущаться, их пихают. Кто-то толкает и тащит меня. Мимо пробегает какой-то полковник милиции, пытаюсь у него выяснить, что происходит. "Вы задержаны! Вы все задержаны!" - машет руками полковник, пояснить за что и почему - отказывается.

Омоновец подтаскивает меня к куче чучел на деревянных каркасах. Видимо, это то самое, что собирались поджигать, но смелости сделать это вовремя не хватило, в результате дотянули до прихода милиции, и теперь придется винтиться напрасно. Ой, бля! Начинаю злиться, только сейчас понимая общую идею. И это ж не лень кому-то было старательно изготавливать реквизит и потом так бездарно запороть акцию только потому, что кто-то так боялся милиции, что не смог их поджечь? И что, меня не могли попросить? Хоть не зазря бы повинтился.

Омоновец кричит мне: "Бери это барахло и тащи в автобус!" Я отказываюсь, мол, не мое. "Тащи, а не то..." - кричит омоновец и кладет руку на дубинку. Я снова отказываюсь. Подбегает еще омоновец и полковник и начинают уговаривать меня втроем: "Тащи, я сказал!" Отказываюсь: "Я эти палки первый раз вижу, может вы туда взрывчатку подложили, а потом меня посадите! Не буду их трогать, не мое!"

Омоновцы шизеют, ругаются. Я прошу их представиться и предъявить документы. Спрашиваю, за что задержан. В ответ - потоки мата и оскорблений, в конце концов меня хватают и тащат в автобус. Сзади кто-то из омоновцев тащит чучела. Меня их тащить они заставить не смогли, - маленькая, но победа, ура-ура.

В автобусе - опять мат, оскорбления, "личный досмотр". Досмотр отличается от обыска тем, что сами они к тебе в сумку не лезут, а заставляют все вываливать на сиденье и показывать. При этом непрерывно угрожают уе…ать, пи…дануть, урыть и обещают, что если что забуду вынуть и показать - то мне п…дец. В общем, торжество демократии во всей красе. Документы отнимают. Наконец, с досмотром закончено - едем в ОВД "Тверское".

В отделении всех засовывают в учебную комнату - на стенах плакаты про устройство гранаты РГД-1, автомата Калашникова, пистолета Макарова, классификация взрывчатых веществ типа пластида и гексогена и прочие интересные вещи. Сидят и охраняют нас несколько омоновцев, с которыми мы вяло переругиваемся. У Димы Моделя из "Индимедиа" отнимают камеру с записью, стирают кусок, где записано задержание и отдают камеру обратно.

Появляется представитель МВД по связям с общественностью. Заявляет, что мы задержаны за несанкционированный митинг. Сообщаем ему, что по закону 54 митинг предполагает аппаратуру звукоусиления, которой у нас не было. Его это не смущает.

Начинаю знакомиться с теми из окружающих, которых не знаю. Постепенно начинаю понимать - подстава грандиозная. Из сидящих в комнате худо бедно свои - те, кто пришел поучаствовать в акции, более-менее представляя ее развитие, - лишь несколько человек. Большая часть задержанных - всякая неформальная молодежь, которую позвали знакомые типа "на масленицу", "есть блины" или еще на что-то. Зашибись. Еще несколько человек - вообще левые, то есть абсолютно: по площади гуляли. Гуляли днём по Москве, увидели тусовку с раздачей блинов, заинтересовались, подошли. А тут и подоспел ОМОН.

Вот парочка ребят - два брата. Работают в магазине одежды, вышли во время обеденного перерыва, просто шли по площади, не трогая никого, проходили как раз в момент десантирования ОМОНа, попали в оцепление, их и загребли.

Итого, из полутора десятков задержанных большая часть вообще не представляла, что происходит, и за что их задержали. Да и я тоже, по большому счету, ибо понятия не имел о сценарии и целях.

При этом организаторы акции, разумеется, все себе прекрасно представляли. И поэтому в нужный момент в сторону-таки отошли. И поэтому в ментовку-таки не попали, ага. Предоставив попадать в нее толпе молодежи, случайно шедшей по улице. Попросту говоря, подставив их вместо себя. Хотя этика подобных акций обычно требует вламываться к ментам с криками - это я, это я, меня заберите, они не причем! Место в ментовских бобиках ограничено, и менты к таким просьбам обычно прислушиваются, предпочитая брать тех, кто сам сознается, а не левых людей.

В общем - элементарная подстава, тупейшая организация. Сценарий есть, подготовка есть, матчасть изготовлена, журналисты оповещены, но в критический момент все струсили. Нормально, а? Стоило городить огород-то? Обидно ужасно, и перед людьми стыдно.

…С такими мыслями сидим дальше. Милая несовершеннолетняя девочка Н. угощает всех яблоками. Омоновцы отказываются. Продолжаем ругаться, настаивая, что задерживать людей, непрерывно матерясь, неправильно. Омоновцы огрызаются как могут. "Вы слишком много умных книг читаете, а жизнь не такая!" - обиженно говорит один из бойцов. Девочка Н. предлагает: "А хотите, я почитаю вам книжку про собачку? Она интересная!" Достает из сумочки книжку и начинает читать про собачку, у которой были любимые хозяева. Читает старательно, с выражением, омоновцы сидят несколько офигевшие, но слушают. Я слушаю тоже.

Потом омоновцы интересуются, служил ли кто-нибудь из присутствующих в армии. "Конечно, нет!" - заявляет один из ребят, глядя на омоновцев с недоумением и возмущением, типа, как можно такое неприличное спрашивать? Дружный хохот присутствующих.

"Кто же будет защищать родину?" - пафосно вопрошают менты. Милая девочка Н. неожиданно для всех заявляет: "Я писала заявление, чтобы меня взяли в Чечню воевать! Но меня не взяли!" Все поражены. Девочка Н. маленькая, весит килограммов 40. Девочка Н. очень обижается и заявляет, что у нее восемь лет занятий спортивной гимнастикой.

Читаю висящее на стенке объявление о приеме в экономическую академию при МВД - бывшую академию налоговой полиции. Один из ментов возмущается: "Вон лучше бы шли в академию учиться, чем по Пушкинской площади бегать!". Девочка Н. заявляет, что она уже учится одновременно и в юридическом, и в экономическом ВУЗе. Мент посрамлен. Отыгрывается на нас, срамит тем, что мужики из нас никакие, и только девочка готова и воевать, и параллельно учиться.

Проходит часа два. В комнату заглядывает какой-то майор. "Кто-нибудь есть здесь постарше и посмышленей, а, подойдите сюда?" - устало вопрошает майор. Я выхожу к майору в коридор. Майор нервничает. "Ну что, рассказывай, что было-то, что делали?" Рассказываю. "Стой, вы палки жгли?" - нервно перебивает майор. "Не жгли. Палки где-то под скамейкой лежали. Я их вообще не видел. Стояли, блины ели. Пришел ОМОН, всех забрал. Все".

"То есть состава вообще никакого не было?" - в отчаянии восклицает майор. "Никакого", - подтверждаю я его худшие опасения. "Ну, бля, вот ведь точно говорят, где ОМОН - там распи…дон!" - сокрушается майор, жалуясь проходящему по коридору капитану: "Вот идиоты, сказали им - фас, они и рады! Ну, не могли, что ли, дождаться, пока вы их запалите?! И был бы пикет!" - негодует майор, обращаясь опять ко мне. Я деликатно помалкиваю.

Звонит сестра, предлагает сходить в театр. Говорю, что освобожусь неизвестно когда. Звонит Лёха Траньков, предлагает сходить выпить пива. Говорю то же самое.

Ждем еще час. Бегает какой-то прапорщик с сигаретой. Девочка Н. просится покурить. Прапорщик ей не дает. "Здесь можно курить только мне! - заявляет он, - А красивым женщинам вообще курить нельзя!"

Какие-то менты обсуждают нас: "Вот дураки, протестуют против большой восьмерки! Лучше бы хачей шли валить!"

Подходит три часа. ОМОНовцы старательно сидят и пишут рапорты о нашем задержании. Кто-то показывает мне на валяющуюся на столе папку с какими-то документами: "Менты забыли - нужно взять себе!". "Зачем?" - спрашиваю я. "На память о ментовке! Надо же что-то спереть!". Зачем-то соглашаюсь и засовываю папку с документами себе в сумку.

Одному мальчику почему-то случайно отдали паспорт, не составив протокол. Мальчик подумал, вышел за дверь и пошел домой. Через час его начали искать, чтобы подписать протокол. Не нашли. Очень злились. Мы радовались.

Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Появляется моя сестра, взявшая билеты на "Копенгаген" с Табаковым. Менты только-только начинают оформлять протоколы. Ждем.

Сестра, глядя на омоновцев, переписывающих друг у друга рапорты, делает интересное наблюдение. В административный материал каждого задержанного требуется помещать рапорты от двух милиционеров. В результате на любое задержание требуется как минимум двукратное численное преимущество ОМОНа над задержанными. Теперь становится понятным, почему на кучку невооруженных малолетних девочек обязательно выезжает не меньше 2-3 десятков омоновцев. Чтобы рапорты потом можно было составить. Понятно, почему у нас в стране 4 миллиона милиционеров. Бумаги исписанной много требуется потому что.

Сестра бегает и ругается с ментами, заявляя, что из-за них мы опоздаем в театр. Менты (особенно из числа тех, что упрекали нас в чрезмерном чтении умных книг) выглядят смущенными. Составляют на меня протокол одним из первых. В протоколе написано: "Задержанный раздавал листовки против саммита большой восьмерки в Санкт-Петербурге, чем принимал активное участие в несанкционированном собрании".

Старательно пишу в протоколе о том, что, в-нулевых, протестую против жестокого обращения, во-первых, никаких листовок не раздавал, во-вторых, задержан был в Москве, а не в Санкт-Петербурге, в-третьих, термина "несанкционированное собрание" не существует, поскольку по федеральному закону 54 "О проведении массовых мероприятий, собраний, демонстраций, шествий и пикетирований" собрание вообще не требует санкционирования как такового. Ментов это не смущает. Просят подписать.

Подписываюсь. Пишут предложение явиться в суд и предлагают подписаться. Подписываться отказываюсь.

Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Спецкор "ЛД" тов. Аспер
Менты сходят с ума. Прибегает один, другой, третий. Прапорщик, майор, подполковник. Все уговаривают меня подписаться. Отказываюсь, поскольку в понедельник у меня уже работа, и в суд я не успею. Менты кричат: "Да ты только подпиши, а в суд можешь не являться!" Отказываюсь.

После долгой ругани подполковник предлагает написать: "В суд являться отказываюсь, так как покидаю Москву". Соглашаюсь, дописав: "Прошу отложить судебное заседание до моего возвращения, так как хочу присутствовать." Менты удовлетворены.

Спрашиваю ментов, что будет с несовершеннолетней девочкой Н., которая очень боится, что о ее задержании узнают родители. Мент отвечает, что ее могут отдать только родителям, которым сейчас позвонят и вызовут. Спрашиваю, не могу ли я забрать девочку Н. вместо родителей. Мент отказывается, мол ты - правонарушитель. Спрашиваю, может ли моя сестра забрать девочку Н. Мент, подумав, соглашается, но просит написать расписку.

Спрашиваю толпу задержанных, есть ли еще несовершеннолетние. Радостно выпрыгивает З., здоровый бородатый лось с большой серьгой в ухе, типа музыкант-антифаш-анархист. Прошу сестру написать расписку. Сестра пишет, что берет детей по просьбе родителей и собирается передать их родителям с рук на руки. Мент неосторожно спрашивает, где живут дети. Сестра делает большие глаза. "Понятно", - говорит мент и переписывает паспортные данные детей. Выясняется, что родители детей живут где-то в Подмосковье или еще дальше, а дети живут в общежитиях ВУЗов.

"Я могу быть уверен, что с детьми все будет в порядке? - спрашивает мент, - А то Москва - такой опасный город!" "Не хватали бы детей, не был бы опасным", - ворчит сестра. Мент затыкается. Ждем еще час, пока закончат оформлять протоколы на детей. Неожиданно подходит командир омоновцев, капитан. Ежик светлых волос, глаза стального цвета, пристальный взгляд, автомат через плечо. Чистый ариец. "Какие претензии к ОМОНу?" - сквозь зубы. Ага, прочитал протокол. Выражение лица у него такое, что сейчас пристрелит.

Рассказываю о том, что, на мой взгляд, хватать толпу невинных людей, включая несовершеннолетних, и два часа материть их нецензурно - недостойно человека и офицера и позорит милицейский мундир. "Я не слышал никакого мата!" - гордо заявляет капитан. "А задерживали мы вас по приказу! ОМОН действует только по приказу!" "Ну, я ж не собираюсь на вас в суд подавать. Просто хотел сказать, что любой приказ можно выполнять так, чтобы потом не было стыдно."

Капитан делает особенно зверское выражение лица. Напрягается. Сейчас точно пристрелит, понимаю я. "Приношу извинения от имени своих сотрудников", - медленно, но отчетливо произносит капитан. Я в шоке. Ого! Такое от ОМОНа приходится выслушивать впервые. Выходит, не зря на протяжении двух лет на каждом задержании я читал им мораль о нормах поведения. Правда, в основном, в Перми. Кивком даю понять, что принимаю его извинения. Легко играть в благородство, когда единственное, что ты можешь сделать - это кивнуть.

Менты стреляют у нас сигареты. Выстрелянные сигареты курят сообща. Мне их жалко.

Один из ментов расспрашивает, сколько же времени им бы пришлось ждать момента, когда мы запалим наши чучела, если бы они все делали по закону и честно дождались. Рассказываю чистую правду о том, что я вообще не был в курсе, и большая часть задержанных - вообще левые. Мент не верит. Рассказывает историю, как напротив ментовки приковался какой-то АКМ-овец, и два часа пришлось пилить его запаянные наручники болгаркой. Говорю, что на месте ментов я бы вообще не стал бы трогать приковавшихся, - приковался, вот пусть и стоит, как дурак. Мент слушает с интересом, похоже, такая идея ему в голову не приходила.

Мент по большому секрету рассказывает, что нам нужно приглашать на акции поменьше журналистов, ибо они сливают всю информацию им, ментам, поэтому они так быстро и приезжают. Благодарю за информацию. Появляется капитан омоновцев, стреляет остаток сигареты у первого. Расспрашивает меня про жизнь в Перми. Рассказываю о том, что в Перми нельзя оставлять машины на улицах на ночь. Капитан удивляется.

Наконец, отпускают детей. Мент отдает их сестре и настоятельно просит сразу отвести их домой для передачи родителям с рук на руки. Сестра заверяет, что именно так мы и поступим.

Выходим на улицу, за дверью девочку Н. ждут ее друзья-юристы-одноклассники или кто-то подобный. Прощаемся. Сестра тащит меня в театр. На Табакова опаздываем часа на полтора. Смотрим спектакль "Копенгаген", по всей сцене раскиданы электронные табло с перечислениями районов Копенгагена. Из либретто с удивлением узнаем, что Нильс Бор был евреем. Персонажи спектакля (Нильс Бор и Гейзенберг) заняты исключительно обсуждением принципа неопределенности Гейзенберга и других положений квантовой физики. Довольно интересно, но я всё равно засыпаю и просыпаю весь спектакль.

Утром обнаруживаю в сумке папку, спертую в ментовке, долго не могу понять, зачем я ее спер. Внутри различные бланки и "Протокол осмотра трупа".

Мне становится стыдно. Договорившись пьянствовать с Лёхой Траньковым, который пообещает угостить меня пивом, беру папку с собой и заношу в дежурную часть ОВД "Тверское". Внутри все долго от нее отказываются. Расспрашивают, где я ее взял. Говорю, что случайно попала ко мне в сумку после досмотра. Спрашивают, кто нас досматривал. Говорю, что ОМОН. "Ах, ОМОН! Так ты чё, не мог эту папку выкинуть, что ли?" - возмущаются менты.

Заставляю их взять папку и иду пьянствовать с Траньковым. Траньков ждет меня на улице. Соваться в дежурную часть он не стал. Предусмотрительный.

Пьем пиво с Траньковым в "Пирогах" на Дмитровке. Оказывается, это совсем рядом с ОВД "Тверское". "Аспер, Аспер, такое могло случиться только с тобой!" - убеждает меня Леша Траньков покровительственным тоном. Соглашаюсь с ним, пряча выражение лица в пене пшеничного пива, которым он меня угостил. Ну что, когда следующая акция?

Аспер, Москва
Размещено 17.06.2006

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]

 Главная / Наша газета / 2006 г. / №6(105)