НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2006 г. / №6(105)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2006 г.
О газете
Архив

№6 (105)
Июнь

логотип газеты "Личное дело"

Вечерние беседы

Беседа восьмая - Тайны "Трёх сестёр"

В последний раз опустился занавес в самой таинственной пьесе Антона Павловича Чехова - "Три сестры". Её называют "пермской" - совсем не потому, что по свидетельству автора её "действие происходит в провинциальном городе, вроде Перми". Дело в легенде о происхождении имени нашего города.

Тайны "Трёх сестёр"
Тайны "Трёх сестёр"
Впервые оно появилось в "Повести временных лет", в пергаментах древнейшей Лаврентьевской летописи, запись за 1069 год. У финноязычных вепсов, живших и ныне живущих между Ладогой и Онегой, есть такое понятие Пэре Маа, означающее - "дальняя земля", "далёкая земля". Так что просторечное "Перемь" ближе всего к корневому "Пэре Маа". Новгородские дружинники проходили через страну вепсов - показали на юг: - "Что там?" - "Эести маа, Эстония, ближняя земля"; на восток: "А там что?" - "Пэре Маа, дальняя земля".

Чехов, наверное, не знал об этом. И всё-таки для него Пермь - это далеко от Москвы, это глубина России. Откуда, как не из Перми рваться в Москву, Москву, Москву?

Понятно, что задача художника - уйти от лобовых решений, лозунгов, спрятать намерения в самой художественной ткани произведения. Чехову в "Трёх сёстрах" это особенно удалось. Именно поэтому не получались многие и многие постановки пьесы. Последняя неудача - спектакль театра "Современник". Такая уж это пьеса - нажал, и всё сломалась.

Попытаемся же уловить некоторые из неуловимых смыслов пьесы.

Прежде всего, никто из сестёр не уезжает в Москву, хотя могли бы продать генеральский дом ещё в первом действии, и во втором ("Мы переезжаем туда в июне…"). Напротив, Ирина из города отправляется на кирпичный завод.

Каждую секунду бьётся жизнь, идёт обычная трудная каждодневная жизнь огромной страны - от Владивостока до Калининграда. Москва всегда притягивала людей, но в наши дни, когда обескровливаются регионы, когда тлеет огонь на южных и восточных рубежах, эта москво-центричность становится опасной для страны. Садовое кольцо расширяется воронкой…

Чехов вглядывается в каждодневную простую жизнь, в которой проступает общий смысл. Кажется, именно Чехову отдаёт Борис Пастернак свои строки:

Люблю вас, далёкие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть её задушевней.

В пьесе "Три сёстры" люди сидят за столом, пьют чай, ждут ряженых, свистят, объясняются в любви, дурачась, поют "У лукоморья дуб зелёный" на мотив "Любви все возрасты покорны" - это пароль для Вершинина и Маши. "Здесь темно, но я вижу блеск ваших глаз" - и Маша пересаживается: "Здесь светлее". Вся жизнь состоит из таких тонкостей. "Жизнь идёт, ой, ой, как идёт жизнь", "Снег идёт, снег идёт", "Летят перелётные птицы", - и мы не удивляемся, что эти слова пьесы будто услышали Маккартни, Борис Пастернак, Михаил Исаковский.

Многие в доме Прозоровых произносят высокие слова. Ирина говорит: "Человек должен трудиться…", и Тузенбах подхватывает: "Я буду работать…" И Вершинин говорит о нынешней и будущей жизни. Они посмеиваются друг над другом - Вершинин обрывает Тузенбаха - "Сколько, однако, у вас цветов!" И Маша обрывает Вершинина: "Трам-там-там!" Он и над собой смеётся: "Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем". Даже Андрея и Кулыгина тянет на прекраснословие.

Но эти высокие слова должны быть обеспечены высокими делами. Вершинин и его солдаты спасли город, и поэтому мы верим подполковнику.

"Всё равно" - вот диагноз другой болезни. Многие знали о дуэли Тузенбаха и Солёного, и всё-таки были так поражены известием о гибели барона! В финале пьесы о гибели бедного Николая Львовича прямо никто не говорит - обходятся высокими словами: "О, как играет музыка!.. Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем, навсегда… Надо работать… Будем жить…" Лишь в самых последних словах пьесы прорывается правда - "Если бы знать, если бы знать!". Поздно.

И гостеприимный Дом свой Прозоровы не сохранили. Наташа захватила его, и деревья собирается вырубить. "Милые, скромные берёзы, я люблю их больше всех деревьев". Сёстры стоят, прижавшись друг к другу.

Из черновых записей Чехова: "Разговор на другой планете о Земле через 1000 лет: "Помнишь ли ты то белое дерево…берёзу".

Что же нам делать, доктор Живаго и доктор Чехов? И они отвечают: "Летят перелетные птицы… Снег идет… У лукоморья дуб зеленый… Однажды… Жили-были… И что же, все исчезнем, как исчезает трава? О, как играет музыка!..."

Дядя Ваня, пьянущие вишни созрели в вишнёвом саду,
Закипела уже, загуляла ядрёная брага.
Доктор Чехов - "Ихь штербе" - поставил диагноз - кому?
Всё равно, всё равно. - Будет жить?
Успокойте нас, доктор Живаго.

Всё равно будет жить, снег идёт,
снег идёт - это тоже ответ.
Мы увидим ещё это хмурое небо в алмазах, земеля.
Мы увидим на миг этот свет, ослепительный свет,
Этот поезд весёлый в конце мы увидим туннеля.

Мы услышим ещё этот свинг, этот сдвиг,
этот блюз, этот джаз.
Орлеанская дева никогда не бывала на родине джаза.
Чаттануга-чучу, облади-облада, вы увидете нас,
Семён Ваксман
Семён Ваксман
shu-perm@yandex.ru
Вы полюбите нас, та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра, сразу.

Это Маша поёт, та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра,
Та-ра-ра-ра - подпевает ра-ра подполковник Вершинин,
Та-ра-ра-ра-ра - распевают с утра,
Та-ра-ра-ра-ра - музыка, поворожи им.

Это кровь, дядя Ваня. Поспевшие вишни
всегда навевают тоску,
Потому что отдай-не греши.
Прочь, подальше от этой земли.
Собирайтесь в дорогу!
Три сестры никогда не уедут в Москву.
Никогда не уедут в Москву, слава Богу.

Семён Ваксман
Размещено 17.06.2006

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]

 Главная / Наша газета / 2006 г. / №6(105)