НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2006 г. / №9(108)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2006 г.
О газете
Архив

№9(108)
Октябрь

логотип газеты "Личное дело"

Семён Ваксман
Семён Ваксман
shu-perm@yandex.ru
Вечерние беседы

Беседа одиннадцатая - Личное дело Александра Пушкина

Разговор в наших беседах начался с романа "Доктор Живаго" Бориса Пастернака - "кубического куска горячей, дымящейся совести". Нам повезло - многие события этой книги происходят на нашей земле - в Юрятине, прообразом которого послужила Пермь, в Варыкине, оно же - Всеволодо-Вильва. А речь в романе идёт о самом главном, о жизни и смерти, о любви, о судьбе человека, и действие разворачивается именно на пермской сцене. Борис Пастернак хотел изменить мир своей книгой, и он сумел это сделать.

Два ключевых имени были названы Юрием Живаго - Чехов и Пушкин. Мы с вами неспешно прочитали все четыре действия "пермской" пьесы Чехова "Три сестры", таинственной пьесы, где люди пьют, шутят, работают, влюбляются, играют в карты, мечтают о будущей прекрасной жизни, и вдруг, кажется, ни с того, ни с сего, из-за неосторожных слов, один человек - штабс-капитан Солёный, убивает лицо немецкой национальности барона Тузенбаха, он же Кроне, он же Альтшауэр, а военный врач Чебутыкин говорит: "Одним бароном больше, одним меньше - какая разница?". И ещё шестнадцать раз разными людьми будут произнесены эти страшные слова - "всё равно", и все будут знать или будут догадываться о предстоящем убийстве, и сёстры тоже знают, милые сёстры, которые ни в какую Москву так и не уехали, а остались в этой Перми, в этом Юрятине, в этой Чухломе.

Странная, странная эта пьеса, действие которой "происходит в провинциальном городе, вроде Перми". В последнем действии где-то в овраге на окраине города убивают на дуэли Тузенбаха - просто так убивают.

Рисунок - Борис Круглов
Рисунок - Борис Круглов
За несколько десятилетий до этого на окраине другого города - Санкт-Петербурга, был убит человек по фамилии Пушкин - просто так убит. Этот человек сказал: "…очень мало меня уважают, несмотря на то, что я пишу прекрасные стишки".

Пушкин - второе ключевое имя в тетрадке Юрия Живаго. Мы попробуем расшифровать потаённые смыслы текстов Пастернака-Чехова-Пушкина, и я обещаю, что многое в наших беседах будет неожиданным с точки зрения фило-логии, но совершенно естественным с точки зрения фило-магии. Итак, волшебное имя - Пушкин.

А каким он был, Александр Сергеевич Пушкин? Вопреки расхожему мнению - голубоглазый, русоволосый, невысокий - 166 см. О себе писал - "Потомок негров безобразный", "Могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, а молод был".

Иван Пущин, "первый друг", "друг бесценный" считал, что "в нём была смесь излишней смелости с застенчивостью, и то и другое невпопад, что тем самым ему вредило. Бывало, вместе промахнемся, сам вывернешься, а он никак не сумеет этого уладить". Внучка Кутузова Долли Фикельмон заметила, что "…редко можно встретить человека, который бы объяснялся так вяло и так несносно, как Пушкин, когда предмет разговора не занимал его. - но он становился блестяще красноречив, когда дело шло о чем-нибудь близком его душе… О поэзии и литературе Пушкин говорить вообще не любил, а с женщинами никогда и не касался сего предмета". Но в кругу друзей, особенно лицейских, он преображался - увлекал всех, овладевал разговором, и других жадно слушал, смеялся. И смех у него совершенно детский, кто-то сказал - "яркий". Живописец Брюллов даже завидовал этому смеху: "Какой Пушкин счастливец! Так смеется, что словно кишки видны".

Но обычно он был невиден и невзрачен. Как-то Пушкин, уже автор "Евгения Онегина", пришёл гости к Муханову, старому знакомому, и тот записал в дневнике: "Встал поздно. Пришел Пушкин, долго просидел у меня. Добрый малый, но часто весьма". Муханов о Пушкине: "часто весьма"! Писатель Гончаров заметил: "Только когда вглядишься пристально в глаза, увидишь задумчивую глубину и какое-то благородство в этих глазах, которых потом не забудешь".

Приговорочка у Пушкина такая была - "Очень хорошо! Вот и славно, вот и хорошо, вот и прекрасно!", даже по-итальянски - в "Евгении Онегине" - "E sempre bene, господа". Впрочем, и другое словцо было у него - "Тоска! Тоска!" Вот выхваченный кадр: "…ходил печально по комнате, надув губы и опустив руки в карманы широких панталон, и уныло повторял: "Грустно! Тоска!" Шутка, острое слово оживляли его электрическою искрою; он громко захохочет и обнаружит ряд белых, прекрасных зубов… И вдруг снова, став к камину, …запоет протяжно: "Грустно! Тоска!" Всё "Путешествие Онегина" - под этот мотив.

Суеверен был - ему нагадали на кофейной гуще встречу с другом, нечаянные деньги, раннюю смерть от белого человека - и все сбылось. В Москве в доме у друга - Нащокина - серебряную копеечку выронил, так в письме умолял: "Если найдешь её - перешли".

Пушкин не расставался с книгой - постоянно таскал с собою одну или две. Книги - его страсть. Он сказал о себе, что он походит на стекольщика, разоряющегося на покупку алмазов. Перед смертью обвёл взглядом книжные стеллажи - "Прощайте, друзья!" Другая страсть - карточная игра. Пушкин был страстным игроком, чаще всего неудачливым. Однажды в дороге проиграл заезжему офицеру главу "Евгения Онегина". Вересаев сообщает, что особенно часто и много Пушкин проигрывал двум игрокам, и фамилия одного из них, родовитого помещика, карточного профессионала - Огонь-Догановский. Этот самый Огонь просто сжигал на зеленом сукне пушкинские деньги. Огромные долги Пушкина были погашены только после его смерти - за счет казны.

В хрущевском доме на Крохалевке, где я жил когда-то, обитает старый геолог, пенсионер уже, носящий эту редкую и звучную фамилию. Станислав Александрович сказал мне, что он стыдится за своего пра-пра-прадедушку. Тем не менее, он подсчитал, что от Пушкина его отделяет всего пять рукопожатий - через века.

Один замечательный человек после отсидки на пермской зоне на свои деньги поставил гипсовый памятник Пушкину рядом с хрущевской пятиэтажкой в Балатово, выкрасил его чёрной краской. Так объяснил свой поступок: "Нравятся мне его стихи" - "Какие, например?" - "У лукоморья дуб зеленый… Лес представляю, море. Никакой тебе зоны. Свобода!". И добавил - "Белеет парус одинокий". Рядом с бюстом Пушкина - кот с книгой, русалка, почему-то в чёрном бикини. Так получилось, что окраинная улица носит имя Одоевского. Единственный из литераторов - Владимир Одоевский в "Литературных прибавлениях к "Русскому инвалиду" осмелился после смерти Пушкина написать: "Солнце нашей Поэзии закатилось…", и редактор журнала получил страшный нагоняй от шефа жандармов Бенкендорфа - для него Пушкин был опальным чиновником десятого класса.

А ещё, помнится, неподалёку, на шоссе Космонавтов, возле Черняевского леса, было кафе, и звалось оно пушкинской строкой - "Три сосны", и так она грела душу, эта строка…

Размещено 23.10.2006

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]

 Главная / Наша газета / 2006 г. / №9(108)