НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2000 г. / №26

НАША ГАЗЕТА "ЗА ЧЕЛОВЕКА". 2000 г.

О газете
Архив

№26

логотип газеты "За человека"

Факт

Горечь затворника

Не так давно в газете "Комсомольская правда" был опубликован материал о тяжелейшем, бедственном положении старых больных людей в одном из домов престарелых в Ленинградской области, где свыше четырехсот человек буквально "вымирают" с голоду. За год там расстались с жизнью треть поселенцев. Только ли голод, бескормица является тому причиной? Прожив год в социально-лечебном учреждении подобного типа на двадцать мест в селе Осинцево Кишертского района, я убедился, что нет. Причин несколько, и они сводят почти до минимума ценность идеи создания таких заведений, которые нужны сегодня несчастным больным старикам, оставшимся в одиночестве, без помощи близких людей. И экстремальность ситуации очевидна, и скудность меню, увы, не является основной проблемой: районная администрация и служба милосердия "с натяжкой", но могут найти средства для двух десятков своих подопечных.

Главное - другое. В свое время Дж. Боккаччо, описывая эпидемию чумы 1348 года во Флоренции, упоминал, что человек, попавший в экстремальную ситуацию, ведет себя не так, как в обычной повседневности: в ожидании неминуемой, казалось бы, смерти люди впадают во все тяжкие грехи. В мире царят пьянство, разврат, войны. Своим поведением человек еще более усиливает воздействие и без того грозного недуга. Еще пример. В одном из номеров популярного журнала "Вокруг света" была заметка о том, что люди, потерпевшие кораблекрушение и находясь на плавсредствах, имея в достатке пресную воду и пищу, все-таки погибали... от ссор, проявляя свой характер.

Люди в домах престарелых подобны потерпевшим крушение, только их плот - жизненная среда в одиночестве больного эгоизма, где их гнев, чаще всего относится не к какому-либо лицу (друг к другу, мед. работникам), а именно к недугу и является продуктом несоизмеримости желаний с возможностями. Совсем не трудно было бы разместить наших стариков по палатам в зависимости от характеров и особенностей поведения, чтобы предотвратить какую-то часть конфликтных ситуаций. Но полное безразличие к судьбе этих людей со стороны обслуживающего персонала потрясает даже не самое живое воображение. Это нельзя назвать даже попустительством. Деритесь на палках, кулаках, царапайтесь и кусайтесь, материте друг друга, но не вздумайте задеть даже словом, требуя улучшений условий жизни, кого-либо из обслуживающего персонала. Сразу будут приняты меры от административных взысканий в виде штрафов до побоев, а в конце концов вас могут выгнать на "вольные хлеба" даже зимой, как это случилось со мною. В результате месячное скитание по снегам Предуралья в поисках хоть какого-то жилья, а главное - справедливости.

Ежемесячно здесь две трети жильцов упиваются в день выдачи 1/4 пенсионного обеспечения (3/4 идет в пользу муниципального Центра выживания - так называется Дом престарелых). Отношения стариков еще больше обостряются. Хотя выпивка в стенах интерната квалифицируется наравне с выпивкой в "общественном месте", повар М.М., диет-сестра О.Щ., санитарки Н.С. и Т.С. снабжают подопечных лосьоном "Троя", конечно же, не в целях личной гигиены. Странно здесь и то, что взыскания и наказания терпеть приходится тем, кто более-менее дееспособен. Выпивка здесь - единственная возможность спасти психику от нервных срывов. Но что на самом деле можно сделать в этом случае? Отменить систему наказаний. Ни в коем случае не покупать людям спиртное, особенно ядовитые лосьоны и одеколоны. Не запрещать пользоваться слабым алкоголем. Запретный плод сладок - это известно всем, а отрицательный нервный настрой перед выпивкой увеличивает реальность скандала в ее конце. Алкоголиками же они уже не станут, этого не позволит отсутствие средств для покупки спиртного и ограничение способности передвигаться.

Двадцать больных людей в одном помещении в полной мере испытывают воздействие силы естественного отбора. Они могут покалечить друг друга или погибнуть от чрезмерного душевного волнения при ссоре.

Большую роль играет в жизни муниципального центра подбор клиентуры по состоянию здоровья. В "Осинцево" среди жильцов имеются люди с поврежденной психикой, что не сообразуется с правами человека. А совместное проживание лежачих и способных передвигаться больных еще больше усиливает риск скандала. "Зачем им жить? Какая от них польза?" - говорит А.К., сам парализованный на одну ногу, и бьет своих товарищей по несчастью палкой по ребрам или складным ножом (в закрытом виде) по голове, когда те спят. И все это, как ни странно, сходит ему с рук. А сошедшая с ума (назову ее условно "кроха") рвет потихоньку свою одежду на тесемочки и так "раздевается" догола, за что получает каждодневные колотушки от своих товарок или от санитарки Н.С. Слышатся вопли причитания, вой и отборный кабацкий мат. Поломойка-санитарка проводит экзекуцию, которую заканчивает словами: "Что б ты сдохла, уродка". При этом не понятно, кто из них в своем уме, а кто лишен его начисто.

С нового года в селе Кишерть администрацией района открывается интернат на 12 мест - для престарелых, способных перемещаться.

Особенно туго приходится лежачим больным. Очень часто они не в состоянии дотянуться до ночной вазы, а потом следует болезненный процесс переодевания, сопряженный с физическим оскорблением. Господи, разве допустимо работать в сфере милосердия людям, не уважающим в умирающем человеке человека! К сожалению, факты безжалостны. А те, кто пытается добиться справедливости, по сути, приравниваются сотрудниками учреждения к рангу "врага народа" и подвергаются самым настоящим репрессиям.

Не хотелось бы говорить о себе, но и молчать тоже нельзя: губится доброе начинание, умирают с проклятиями на устах наши деды, отцы, братья. Обслуживающий персонал теряет свое человеческое лицо. Учреждение, суть которого сама доброта, становится "притчей во языцех".

Вот как случился со мною это злоключение. В такое вот заведение попал бывший корреспондент районной малотиражки. Грехов у меня тогда еще не было, разве что былая объективность кому-то в глаза кинулась и страшной показалась. Уже через неделю "затворничества" подходит ко мне один из жильцов, К.А., крепкий еще мужик, и говорит: "Мы тебя, заразного, отсюда выкинем". "Почему, - спрашиваю, - меня врачи сюда направили". Потерял я к тому времени жилье в "общаге", пока целый год лечили меня в диспансере и в госпитале И.О.В. от туберкулеза... А мужик не унимается: "Выкинем!" - и все тут. Подзываю завхоза Т.П., и.о. заведующей С.Г. "Что у вас тут делается дорогие?" - спрашиваю. "Ты не обращай внимания, они все - дураки", - отвечают в один голос. "Простите, сударыни, - говорю, - дураки своего мнения не имеют, а повторяют чужие слова..." Ответа не последовало, зато жизнь моя превратилась в каторгу окончательно. Сначала она походила на ссылку. Но больше душевных мук доставляло чужое горе. Одна картина сменялась другой, люди трудно уходили в забвение.

Тетя Оля умирала тяжело: массивное тело на промоченном матраце, опухшее, покрасневшее, в одышке трясется грудь: астма - очень высокое давление, сердечная недостаточность. И так больше недели. "Она всем помогала", - шепчутся старушки, а санитарка Х. З. стоит рядом, качает головой и молчит. Дом, где живет медсестра Щ. О., аж в целом километре, и телефона нет. Утром тетю Олю вынесли.

"Посадили" мне слух за время лечения антибиотиками, и стал я глух, как пень. Но память еще не отшибло. Смотрю как-то, накладывает Х. З. в столовой "шрапнель" в тарелки, шустро так: в одну накладет, а следующую сверху ставит и так стопкой на стол ставит. "Девки, девки, - кричит, как на ферме, - к столу пора!" И ползут заслуженные доярки, полеводы, железнодорожники... Насыщайтесь! Будьте здоровы!

Старику Сергею - крепкий еще был человек - утром поставили вливание, к вечеру его парализовало. Уложили на койку. Он не мог говорить, а глаза вещали: "Спасите, сделайте что-нибудь!" Медсестра поставила укол. Ночью старика не стало.

Ветеран войны и труда Наталия Горина упала пьяная со ступенек в умывальную комнату и переломала себе руки и ноги. Умирала больше месяца голодной смертью. Две ложки дадут, остальное уносят. Борька-кабанчик сыт, а ветеран умер.

Санитарка Н.С. заявила мне как-то: "Ты здесь как клещ впился, ничем тебя не выгнать", и обложила матом. Ох, сколько грязной клеветы и ругани порой приходится терпеть от таких людей.

Затеяли этим летом побелку-покраску. Людей не эвакуировали. "Зачем нам в стационаре эта грязь!" - высказалась Ш.Т., медсестра стационара. Люди выживали в атмосфере ацетона, олифы, дихлорэтана и прочих растворителей. Три недели их волновали, с места на место перекидывали, душили ядовитым воздухом. 82-летняя Зоя Ш., больная астмой, умерла. Первая помощь ей не оказана. Утром поохали, поахали для приличия и уложили в гроб. "Домик на краю деревни, дальше кладбище", - так называют это заведение. Когда в "Комсомолке" вышла статья "Лагерь смерти", принесла мне этот номер газеты диет-сестра и говорит: "Вот, там траву едят..." На то, знать, и была рассчитана статья, чтобы урезонить чересчур рьяных клиентов из других подобных учреждений.

Лекарств по прибытию мне не давали три месяца (гормоны-преднизолон, ингалятор "Беротек", эуфиллин-инъекции). А астма-то гормонозависимая. Вот и попробуй выживи. Даже директор центра сказал: "Не положено здесь лечить". Но дело-то в том, что даже поддерживающую дозу гормонов не давали. Заболевание обострилось. Диет-сестра так характеризует свой отказ ставить укол по требованию: "Если тебе уколы делать, то ты еще сорок лет проживешь". А я на меньшее не согласен! Прошу ее сделать вливание, она говорит: "Нет эуфиллина". Приношу тогда ампулу, не забыл и хлорид натрия: "Нет шприца!" Даю одноразовый шприц: "Нет спирта, чтобы помочить ватку!" Даю спирт: "Троя", "Нет ваты!"... И вот внушаю я себе, внушаю, что жить мне еще сорок лет, что болезни мои от "сглазу", что временно я здесь. Вечером я эту "Трою" приговорил к распитию. Лучше аутотренинга помогло успокоить нервы.

Жалобы жильцов на обслуживание остаются чаще всего без внимания со стороны заведующего С.А., но стоит заметить, что с его приходом на эту должность кормить больных стариков стали лучше, некоторым, нуждающимся в лечении инвалидам, и мне в том числе, дана была возможность продолжить прием медпрепаратов, хоть и "терапии отчаяния" (гормонов), инъекции предупреждающих приступы лекарств, ингаляторы, то, что несколько месяцев назад приходилось "выбивать" со скандалом. Что об этом говорят официальные источники?

У меня "на столе" (если можно так сказать, ведь жилья нет) лежит "Справочник инвалида" за 1998 год, изданный центром "Здравствуй". В нем подробно говорится о правах инвалидов, о том, как больному старику добиться признания его прав. Очень хорошая, добрая и нужная книга! В ней приводится статья 13 федерального Закона "О социальной защите инвалидов в РФ", в которой сказано: "Оказание квалифицированной медицинской помощи инвалидам, включая лекарственное обеспечение, осуществляется бесплатно или на льготных условиях в соответствии с законодательством РФ и законодательством субъектов РФ".

О домах инвалидов и престарелых говорится так: это "стационарное лечебное учреждение, имеющее постоянные места для больных. Инвалидам здесь оказывается материально-бытовые, санитарно-медицинские и санитарно-гигиенические услуги, а также услуги по организации питания, быта, досуга и многие другие. Входят сюда и услуги правовые, чтобы инвалид, находясь в интернате, мог себя защитить в рамках закона. И тогда никто не будет говорить о них в прошедшем времени, когда за ними закроются двери учреждения, пригласившего их войти. Чтобы никто не сказал: "Он жил", а говорили бы: "Живет и здравствует". Ведь дома престарелых и инвалидов не должны быть "лагерями смерти". Они должны служить жизни, чтобы человек до последней минуты нес свое гордое имя.

Юрий Мильчаков

Кстати
В договоре, который администрация Кишертского муниципального центра социального обслуживания населения заключает с каждым (насколько известно Правозащитному центру), кто устраивается на проживание в центр, имеются, на наш взгляд, не бесспорные пункты. В частности, говорится о том, что "Проживающий обязан сдать приватизационную квартиру в муниципальную собственность по истечении 6 месяцев". Далее, "Проживающий имеет право, по согласованию с администрацией центра, взять с собой в центр необходимые вещи, а также холодильник, стиральную и швейную машины, телевизор, радио и другие вещи, которые в случае смерти остаются в центре". Но по законодательству сдача квартиры не может повлиять ни на качество предоставляемых услуг, ни на само помещение человека в дом престарелых или другое подобное социальное учреждение. Что же касается дарственной на вещи, которая фактически оформляется таким договором, то, во-первых, такая дарственная, как сдача квартиры, может, житейски и оправдана, - для стимулирования работников социальной сферы и работы центра, а, во-вторых, у стариков и инвалидов, может, и вещей таких нет, но ведь могут быть родственники...

Размещено 18.08.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2000 г. / №26