Логотипы ПРПЦ и ПГП

 

СВЕРКА КОМПАСОВ

 

Уверен, что в каждой тюрьме или колонии смогут припомнить о каких-либо примерах внимания со стороны вольных граждан. И о дарах тех, кто хочет быть куда-то избран, и о "дарах бедности". И мне кажется, что рассказывая о сегодняшней жизни Кудымкарского изолятора, можно начать с примеров даров бедности - просто так, вместо описания природы.

Вольные жители приносят сюда сезонный продукт - лук, укроп и т.п. Потому что летом бедные богаче. Здесь вспоминают старушку, не называющую своего имени, которая время от времени заносит сигареты или пирожки и говорит - "любому отдайте". Начальник изолятора рассказал о своей учительнице по литературе Марии Петровне Караваевой, жене писателя Степана Караваева: ее квартиру обокрали и, когда поймали вора, она добилась того, чтобы отчисления по исполнительному листу шли в фонд заключенных…

Эталонный метр
Все исследования условий содержания в наших изоляторах начинаются с вопроса "Сколько метров на человека?". Уже много лет ответ на него, как правило, самый тягостный, и выглядят изоляторы каким-то трюмом с грузом, утрамбованным как будто для того, чтобы груз во время качки не сдвигался и не переворачивал корабль.

Кудымкарский следственный изолятор единственный в Прикамье, где добились 4-х метров на подследственного, - это минимальная, но зато по европейскому счету норма. Даром, что стены острога деревянные. Сравнительный метод чаще всего очень несправедливый и не точный, но зато всегда наглядный: в Перми, на "первом централе" в среднем 1 метр с несколькими сантиметрами.

"На первом централе все из цемента, - сравнивал в беседе со мной заключенный из хозобслуги, - Люди спят на железе и досках в три смены. Я там за лето два одеяла сгноил. Как-то мы там прибирались и клопов набрали чуть не ведро. А здесь - санаторий. Привезли меня сюда, я утром проснулся - пюре дают, а еще больше я удивился, что дали матрац и простынь. Я не потому так говорю, что хочу показаться здешнему начальству, а потому что это правда". Разговаривали мы с заключенным в помещении для длительных свиданий - к нему приехала жена. В помещении: две комнатки с диванами, отдельная - не общая - кухня, холодильник, радио, телевизор, электроплита - все подключено, можно пользоваться, а "Вот там-то, - пожаловалась супруга заключенного, - обычное дело отключать электричество на общих кухнях".

Сам Анатолий Николаевич очень неохотно сравнивал, а если доводилось то, казалось, спохватывался, - самоцензура останавливала его рассказ, и он или просил выключить диктофон, или сразу заговаривал о чем-либо другом, без перехода, "встык". Когда, например, рассказывал о выбранных изоляторами УИН видах хозяйственной деятельности или о том, как устраивают свой быт в изоляторе местные подследственные и привезенные из Перми, или о самих условиях содержания…

Это совсем не повредило благоприятному впечатлению, даже наоборот, но зато, думаю, любой корреспондент намаялся бы потом с обработкой "стыков" интервью.

Причины самоцензуры, уверен, не службистские. А, во-первых, какая хозяйству польза от опубликованных сравнений одного подразделения с другими? Такие отзывы если и принимаются коллегами, то скорее по-свойски, без чужих, и то не от каждого. Конечно, Анатолий Николаевич, работает в изоляторе уже двадцать лет, из них шесть начальником, но, возможно, что его служебный рост в изоляторе с должности фельдшера (до приглашения в изолятор он работал в наркологическом отделении кудымкарской городской больницы) начался тогда, когда, как он вспоминает, "заметили во мне хозяйственную жилку". И не выговора от начальства, похоже, он опасается, - при его-то биографии.

А зато, во-вторых, убыток хозяйству может приключиться. Например, как-то вышел из строя тестомес изоляторской пекарни, из-зи поломки "червяка", редкой бронзовой детальки. В магазинах, куда администрация уже привыкла бегать за каждым гвоздем, "червяка" не нашли. А собственная пекарня - одна из основ относительного благополучия, и Анатолий Николаевич даже раздражается если подследственному его близкие отправляют хлеб с передачей, "И хорошо бы, - говорит он при этом, - если бы окружные СМИ хотя бы раз в месяц рассказывали о следственном изоляторе: его нуждах, условиях существования и т.д.". К слову, это намерение работать с прессой относится, по моему, к числу маркетинговых (рыночно-управленческих) намерений начальника Кудымкарского подразделения УИН Анатолия Николаевича Фирсова, еще редко встречаемое в уголовно-исполнительной системе и при российских обстоятельствах востребованное.

Нашелся новый бронзовый "червяк" только в кунгурской колонии № 30. И понятно, откуда берется на всякое сравнение самоограничение: не скромно и не выгодно выделяться за счет коллег, да и условия выживания могут быть слишком разными.

Ведь на первом областном централе, посреди градообразующих промзон можно разводить только маленьких зверьков, притом равнодушных или злобных, кроликов или, как на звероферме на краю Перми, хонориков. Кроликами, насколько я знаю, на нашем первом централе и занялись.

История, география
Оба-два известных уголовных дела (в отношении прежних начальников двух подразделений, начальника СИЗО № 1 и начальника колонии АМ 244/2-3) вызваны их поступками в середине 90-х годов, когда, с одной стороны, законодатели еще не разработали "новые регламенты", с другой, из бюджета поступали деньги в половину меньше. И сегодня те же самые 50-60 процентов начислений от установленных лимитов базовые. Теперь законодатели одобрили самообеспечение и расширение платных услуг в системе исполнения наказаний, и в прошлом году коллегии региональных ГУИНов утвердили Программы самообеспечения. Иногда этот план-разверстку называют Программой выживания, без иронии, а как наиболее точный термин.

"Программа выживания" означала, что изоляторы должны сделаться полуколониями. Анатолий Николаевич часто, например, так оговаривается: "как в других колониях", и наверное далеко не каждый начальник централа так оговорится. Да и выглядит все в кудымкарском изоляторе скорее по колонистски, а не как во временном изоляторном пристанище, где трудно справиться с каким-нибудь попустительством. (Вид и устройство пермских колоний в последние годы описан десятками репортажей. Все корреспонденты сообщали о чистоте, клумбах, все заглядывали в столовую, о чем тоже отчитывались: вот, заглянул я и в котел; в котле не разносолы, но еда сытная, питательная…).

Свою Программу изолятор начал выполнять по сути загодя и не без трений. Нарушение некоторых инструкций, связанных с работой хозобслуги в поле, на делянках, оправдывалось и хозяйственным расчетом, и, прежде всего, тем, что никто не убегал.

Хозрасчет стал выглядеть в глазах областного начальства патриотизмом и уважением суверенности, а не одной только системы и места в ней. "В свое время мне говорили: ты что, патриот округа такой?", - припоминает критикам Анатолий Николаевич. Но, как мне показалось, в этом устаревшем упреке было для него и нечто комплиментарное (учтивое, приветственное), и он с увлечением возвращается к тому, похоже, вневременному спору с критиками: "Что нас подхлестнуло? Да, может я не патриот, но меня заедало, как начальника подразделения, как жителя Коми Округа то, что нам картошку завозят из Тюмени. Понимаете, вот вагон поступал в Менделеево, мы гнали людей, машины делали по два-три рейса. Вот мы и попробовали сами. Получилось неплохо: в прошлом году наша картошка вышла по себестоимости 50 копеек за килограмм, а выращиваем мы ее в 5 километрах. Управление покупает по два рубля, так ее еще привезти надо, и отход у нашей картошки 5 процентов, а не 20-30, как у привозной. Или: нам Управление предлагает лук из Казахстана, а мы берем свой, синий. Казахстанский дешевле рубля на два, но его хватает на полтора месяца и половина в гниль уходит, а свой едим до июля…".

Эту довольно длинную цитату я привел не для того, конечно, чтобы сообщить как выращивать картошку. А чтобы хотя бы обозначить: к чему и почему расположен Анатолий Николаевич.

Вести с полей
Хлеб для спец контингента и льготы личного состава, раньше и теперь.

Уровень достатка примерно равен советскому, но сходство если и находится, то лишь внешнее. Раньше хлеб для спец контингента завозили на неделю из Очера, теперь пекут сами. Сегодня не хватает лекарств, даже баралгина и анальгина - простых обезболивающих. Зато стали собирать зверобой и другие травы - и, видимо, благодаря таким чайно-травяным сборам в этом году никто в изоляторе не переболел гриппом, сотрудники собирают грибы и каждую неделю в здешнем рационе грибовница. Условия позволяют держать товарное, не натурально-хозяйственное, поголовье свиней (500 голов) и круглогодичные теплицы.

А льготы сотрудников уже фактически не реализуются: квиточки по коммунальной оплате собираются для компенсации, но и только, отпускнику его билет на пассажирский поезд оплатят после предъявления билета, а не загодя, как раньше, на свои деньги сотрудники покупают удостоверения, как-то получили обмундирование одного "баскетбольного" размера, из-за чего пришлось искать в хозобслуге портного!..

Я попросил начальника изолятора вспомнить, где во время отпуска отдыхают его подчиненные? Никуда они не уезжают. "Нужно 20-25 тысяч, чтобы съездить в отпуск, а, например, моя зарплата 4 тысячи. Так что отдыхаем дома. Зимой ребята постоянно ездят на охоту, мы для этого транспорт выделяем… Командировки? Я добивался съездить в свердловский УИН, и то не получилось. Я работаю здесь 20 лет, шесть лет начальником, и еще ни разу не был на курсах повышения квалификации и т.п. А в заграничных командировках у нас и из УИНа еще никто не бывал".

В кабинете начальника вывешена цитата - насмешливая, даже едкая, фраза эпохи петровских реформ про то, что обозных кормить не следует, пусть-де сами как-нибудь… Цитата только по началу озадачивает.

Условия
Весь этот лесной край приспособили к вывозу сырья по Каме, и ничего ценного вместо леса не давали, а железные магистрали, даже ГУЛАГовские обошли его стороной. Теперь и Каму "закрыли", запретив молевой сплав. Одна выгода в бедности: зависимый от федеральных ведомств, округ почти не имеет налогооблагаемой базы и предложения труда, поэтому он не так интересен преступникам, в том числе наркоторговцам. "На коллегии УВД округа недавно объявили такие данные: незаконный оборот наркотиков вырос на 442 процента. Но все равно еще не так, как в Перми, Березниках или Краснокамске. Вообще, когда я 20 лет назад пришел сюда на работу, здесь были 90-95 человек, из них если бывали сразу четыре-пять человек по 102-й, это считалось сенсацией. А сегодня таких за сто человек, даже девчонки есть!…".

Свердловское движение "Май", попытавшееся на последних выборах главы автономии возглавить округ, рассчитывало добыть право неприкосновенности, а если и рассчитывало на бизнес, то разве что в Совете Федерации. Чем дальше от железнодорожных магистралей, тем ниже уровень преступности, и организованной, и даже бытовой.

А в будущем? Известный Белкомуровский проект придуман в Сыктывкаре; между столицей этой республики и Белым морем уже имеется нечто вроде "пунктирной" железной дороги, которую прокладывали в разное время разные ведомства, в том числе и ГУЛАГ. И если построить сравнительно небольшой участок (Крутоборка - Яр), как сказал мне один из сотрудников окружной администрации,), то у республики уже будет выход к морю. Конечно, имеются договоры и обязательства, но до выхода округа к морю и Финляндии еще долго.

И не очень пробуют применять цивильные условия содержания в кудымкарском изоляторе следствие или УИН: далеко от следователя, дорого перевозить на допросы и суды. "Вот, к примеру, - говорит начальник изолятора, - нам на 3-й квартал этого года дали на бензин меньше трех тысяч рублей, это две поездки в Пермь".

Но, конечно, никакие предпосылки сами по себе не обеспечили бы нынешних "четырех метров на человека", рациона и т.п. Если бы не "стало заедать". О чем, например, сожалеет начальник Кудымкарского изолятора? Это единственный изолятор, который занимается лесозаготовками и его начальник недоволен тем, что из-за дороговизны лесобилетов объем заготовок снизился почти на треть до тысячи кубометров. Налоги этим подразделением, надо сказать, все уплачены, должны Водоканалу, так для него разрабатывают делянку. "Наше учреждение единственное из изоляторов в области, которое на протяжении 3-4 лет обеспечивает себя продуктами, - перечисляет начальник, - свеклой, морковью, луком. Мы завозим частично завозим только картошку".

Сожалеет, по моему, и о том, что увеличить число людей в хозобслуге не позволяет закон.

Риск
"Конечно, новый УИК лучше, потому что гуманнее, - говорят в администрации подразделения, - Более четко определен в частности порядок и процедура предоставления УДО, хотя и противоречия остались. Уголовный кодекс тоже как будто бы гуманнее, по тексту. Но ведь не применяются такие предусмотренные УК меры, как арест или штраф. А ведь двойная была бы выгода: бесплатная рабочая сила на вечер и выходные дни. Но ареста нет, штраф у нищих не возьмешь, вот и лишают свободы. (здесь начальник изолятора назвал несколько примеров проступков, за которые по его оценке не нужно арестовывать, и преступлений, достойных не лишения свободы, а более мягкой меры). Ну, отсидит он, скажем, 4 года "строгого", что же он, человеком будет?… Сейчас у нас в хозобслуге бывают люди, осужденные к трем годам за две банки краски, за очажную плиту, за два мешка подсыпки скоту, один несовершеннолетний украл пустые бутылки, чтобы снова сдать и купить конфет и жвачек. Раньше таких преступлений практически не было мелких: за шоколадку, сгущенку".

Когда начальник изолятора так говорил, я решил, что он согласится и с тем убеждением правозащитников, что отжили свое и совместные оперативные планы работы разных министерств, МВД и ГУИН МЮ. "Нет, цели и задачи у нас по сути одни остались", - считает Анатолий Николаевич. Как бы то ни было, он согласен ради того, чтобы был хлеб насущный, обустраивать хозяйство, а значит рисковать, выводя в поле заключенных с охраной меньшей, чем требуют инструкции. Он неприятно удивлен и озадачен тем, что сегодня категорически запретили отпуска для заключенных с выездом на родину: "Вот и гуманизация! Это же перечеркивает всю воспитательную работу, и ведь Закон разрешает отпуска! Раньше мы ежегодно предоставляли до 30 отпусков, ведь кому-то надо на сенокос, да мало ли в деревне дел… Все удивлялись. Ни одного побега не было…". Такой хозяйственный взгляд на судьбу осужденного, который оказывается взглядом самым человечным.

Личное время
В изоляторе и в прокуратуре можно увидеть картины, нарисованные заключенными. Чаще рисуют реку с берегами, когда над ней солнце закатывается или наступила осень. Все виды с правого, крутого, берега - кистью можно любой окоем отодвинуть. Спокойные пейзажи, но, может быть, так рисовать приходится только баталистам.

Бывают православные священники. Но чаще приходят миссионеры одной из протестантских конфессий, у них бодрые и технологичные, с видеорядом, проповеди. И только видеокассеты, кстати, оживляют телевизор, потому что телесигнал сюда поступает почти полностью деформированным - вероятно, из-за системы сигнализации, - особенно почему-то летом, а усилителя нету.

В библиотеке не более 500 книг, изданы они лет тридцать назад. В изоляторе работает психолог, у него имеется старый компьютер без "сидирома" и значит без профильных программ. Заключенные смастерили бильярдный стол, но нет шаров, и в бильярд не играют.

Вместо объявления - если кто-либо из граждан или организаций сможет выслать (или передать через правозащитный центр) в изолятор №4: б/у-шный "сидиром" или обезболивающие лекарства, или усилитель для телеантенны, или бильярдные шары, или книги - Вам будут очень признательны многие.

В камере
Я не предполагал, что экскурсия не ограничится осмотром служебно-хозяйственных помещений и "крыла" для заключенных и что для меня откроют камеру для беседы с подростками. Когда ее открывали, я думал, что она пустая. Но там были примерно двадцать мальчишек, уже стоявших в две шеренги, как гвардия в аэропорту. Может, поступь сотрудников отличается от походки хозобслуги или толстая железная дверь это звукопроводник? Ведь подходили мы как будто не "поступью командора" и дверь открыли в секунду, а мальчишки уже стояли с выправкой, в струнку двумя шеренгами, и те, кто ниже ростом, в первой - как будто на коллективном фотоснимке 20-х годов, после Гражданской войны. Кто видел такие фотографии, возможно, обращал внимание на одинаково напряженный, без тени улыбки взгляд собравшихся. Все-таки, например, на дореволюционных даггеротипах лица скорее имитировали серьезность, ведь кто при напускной строгости ус закрутит, кто шляпку поправит изящно…

Мне не доводилось разговаривать со строем, да и мало кому приходилось: генералы, маршалы, и те только ставят задачу или благодарят. Засуетились какие-то воспоминания всей правозащитной жизни… Хотя, конечно, они бы без напряжения, а некоторые и с охотой ответили бы на простые вопросы: навещают ли близкие, или - что хотел бы делать после освобождения, а главное - хотел бы встретиться с потерпевшим до суда - все это не пришло мне в голову или забылось некстати.

Так что запомнилась только эта невероятная скорость построения, словно их научило так вскакивать не требование дисциплины, а желание выйти на волю.

Сергей Бородулин



Сайт создан в рамках программы "Интернет для регионов - 2000, 2001" при финансовой поддержке Межрегионального фонда "За гражданское общество".
Designed by VNV