Логотипы ПРПЦ и ПГП

 

ПРИГОВАРИВАЮТСЯ К СВОБОДЕ?

 

Сотни раз открывались и захлопывались за ними железные двери на пути к воле. Бесконечный, бесприютный, безнадежный маршрут. Изолятор. Спецмашина. Собака. Конвой. Знакомый коридор. Стальная клетка для невольников в зале суда, и напряженная, ожидаемая доля для родственников: что будет на этот раз?
Никто не хотел верить в повтор.
6 сентября 2001 года. На аптечных весах правосудия повторное перевешивание приговора. Прокурор потребовал прежнего наказания. Что будет на этот раз? Последнее слово подсудимым. После почти двух с половиной лет заключения они отказываются признать себя виновными...

Криминальная загадка

Апрельским утром позапрошлого года в заозерском гаражном кооперативе напротив бокса обнаружено тело мужчины со следами насильственной смерти. Феофанов Валерий Геннадьевич, 39-ти лет.

О покойных известно, как принято говорить.

- Так у него пол-Гайвы врагов. Что, всех подозревать, всех пересажать? - услышал я на крылечке областного суда от родственника одного из подсудимых.

Наверное, у гайвинцев свои суждения на этот счет. Отметим только, что почти половину своего жизненного срока погибший тянул за "колючкой", за высоким забором в местах не столь отдаленных и вожделенных, где серенький день притупленно прожит, сминусован или вырван с кричащим мясом из череды других безотрадных, безликих дней-калек. А теперь своим безвременным уходом Феофанов предъявил правоохранительным органам последнюю криминальную загадку.

Спрашивалось: кто ответит за содеянное, кому раскатывать конвойную дорожку прямо от собственных подошв до тюремно-лагерной канители?

Ответы скоро нашлись. В числе других в оперативную разработку попали трое: ранее судимые (с условным испытательным сроком наказания) двадцатидевятилетний Голубев Виталий Аркадьевич, тридцатилетний Сухарев Сергей Николаевич и их сотоварищ двадцатиоднолетний Суслов Алексей Михайлович. Через пару-тройку деньков после страшной находки в гаражном кооперативе их берут под стражу.

Найдены свидетели, добыты факты, и совсем не беда, что свидетельства не складываются в стройную доказательную базу, а с правовой точки зрения они и вовсе не корректны. Дело на всех парах напористо катится своим ходом. Милиция, прокуратура, суд легко подхватывают эстафету друг у друга. Свидетели меняют показания, уверяя, что милиция оказывает на них давление - а мы им самим не поверим. Факты расползаются по швам - а мы их самыми белыми нитками в мире... Найдено, добыто, размечено мелком, безошибочно пригнано в плечах и в талии - и безукоризненный правовой сюртук готов.

А мы под полузабытые клики про "самый справедливый в мире", в новеньком, ладно скроенном-сшитом костюмчике не станем камень за пазухой держать, а покатим его все выше, выше и выше, на какую-нибудь ближайшую господствующую высоту, и выставим его там как памятник неотвратимому наказанию, другим в назидание.

12 мая 2000 года Пермский областной суд выносит окончательный вердикт: по нескольким статьям УК РФ А. Суслов приговорен к шести, В. Голубев к семнадцати и С. Сухарев к восемнадцати годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима. Похищение, предварительный сговор, умышленное убийство, вымогательство. Вины своей осужденные не признают. Как потом не признает достоверности собранных доказательств Верховный Суд РФ.

Камень катится вниз

Что же произошло в ту смертоубийственную ночь на 4 апреля 1999 года в гаражном кооперативе №17, наверное, кому-то ведомо, только убедительных доказательств вины осужденных в деле так и не прозвучало. Версия, основанная на утверждениях вроде того, что убивали четырьмя колюще-режущими металлическими предметами, следовательно, преступников было четверо, а именно Голубев, Суханов, Суслов и еще одно лицо, находящееся в бегах, осталась голой версией, вешалкой без одежды. Конечно, мы не сможем реально реконструировать хронику того преступления. Попытаемся восстановить события с помощью определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации (председательствующий В.И. Колышкин) от 16 февраля 2001 года, забраковавший работу пермских пинкертонов и служителей Фемиды.

Строительство обвинения по проекту следствия

По предложенной пермской версии, события развивались так: убийству предшествовала кровавая драка 8 декабря 1998 года у кафе "Встреча". Подвыпивших Феофанова и Чигинцева стали избивать несколько человек, как отмечено в приговоре областного суда, "на почве личной неприязни". В ходе драки один из избиваемых нанес ножевое ранение гражданину Гизатулину. Затем потерпевший и Сухарев в январе 1999 года стали требовать с обидчика за конфликт денежной компенсации в размере 10 тысяч рублей, выказывая угрозы в адрес гражданки Г. и ее сожителя, замешанного в конфликте. Гражданка обратилась в милицию. Дело завершилось передачей ей сотрудником милиции диктофона для оперативной записи повторных угроз. Угроз больше не было.

Вечером 3 апреля Суслов, Голубев, Сухарев и еще два лица, дело в отношении которых выведено в отдельное производство, якобы подъехали на автомашине "Ауди-100" к бару "33" и поставили машину во дворе дома №45 по улице Вильямса. Там эти двое (Зачков и раненный в драке Гизатулин, владелец машины) увидели, как к бару подошел Феофанов и силой усадили его в машину. Больше Феофанова никто из свидетелей не видел. Зачков сразу ушел с места событий.

Дальше только бездоказательные предположения. Похищенного увезли на территорию гаражно-строительного кооператива №17 на окраине микрорайона Гайва, вывели из машины и стали наносить ему удары кулаками и ногами по голове и телу, а затем "неустановленными металлическими предметами типа уголка, швеллера, обуха топора, бруска", заточенными металлическими стержнями и предметами типа отвертки. От полученных повреждений потерпевший скончался на месте.

Подсудимый Голубев вину свою не признал и пояснил в суде, что вечером 3 апреля он находился в кафе "Встреча" с 21 часа и почти до закрытия (23.00), ушел вместе с Сусловым, с которым рядом живет. Допрошенный в ходе судебного заседания так же отрицал свою вину и показал, что драку в декабре 1998 года у кафе "Встреча" видел, но не участвовал в ней. Феофанова не видел, в машине Гизатулина в тот вечер не ездил, а был вместе с Голубевым в кафе. Не признал свою вину и Сухарев, он пояснил, что действительно вместе с Гизатулиным они разговаривали с гражданкой Г., сожительницей Чигинцева, угроз не высказывали, а просили возместить ущерб за кражу из квартиры своего знакомого, а 3 апреля между 21.00 и 22.00 часами они с Гизатулиным подъезжали на "Ауди" к бару, но тот был закрыт, и они сразу уехали домой.

...К уголовному делу и судебному разбирательству подверстаны показания свидетелей. Подчас противоречивые. Выбирай любое, что не портит стройную картину обвинения.

Свидетель К. в ходе предварительного следствия показал, что 3 апреля около бара "33" к Феофанову подбежали Зачков и Гизатулин и схватили его, при этом Зачков сказал свидетелю: "Ты нас не видел". Феофанова потащили в проход между домами. Кто еще был с потерпевшим, он не знает. На следующий день к нему приехали Гизатулин и Зачков; он спросил, где Феофанов, они сказали, что тот от них убежал. По их просьбе свидетель звонил сожительнице Феофанова, и она сообщила, что тот дома не ночевал.

В судебном заседании К. вместе с другим свидетелем М. дали иные показания, утверждая, что не видели, как схватили Феофанова и повели в сторону машины.

Поначалу обвиняемый по делу Зачков свидетельствовал, что в машине, увезшей Феофанова, находились Суслов, Сухарев и Голубев, но затем от своих показаний отказался, указывая. Что давал их под давлением сотрудников правоохранительных органов.

Суд не внял новым доводам свидетелей. И это только часть опорного фундамента для заключительного обвинения и решительного приговора. В качестве улик, предъявленных следствием, фигурируют след протектора автомобильной шины, оставленный на территории ГСК №17, данные следственного эксперимента (время следования на машине от бара "33" до предполагаемого места преступления - ГСК и оттуда до кафе "Встреча"). От психологических портретов, пересказов с чужих слов до колеса, снятого с "Ауди".

Чему и кому верить в этом муравейнике снующих, меняющихся от следствия к суду показаний, если в основе их все-таки служебный напор, а не кропотливое, законное установление и доказательство истины?..

Верховный Суд установил...

Шли месяцы лишения свободы. Почти два года осужденные находятся под стражей. До конца срока - целая жизнь. И самым неожиданным вдруг кажется то, что ждешь, казалось, всю жизнь. Так восприняли родственники, адвокаты, да и, наверное, сами осужденные весть из Москвы. Ситуация пе - ре - ло - ми - лась.

Из определения Верховного суда РФ от 16 февраля:

"Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, судебная коллегия находит приговор в отношении Голубева, Суслова и Сухарева подлежащим отмене с направлением дела на новое расследование по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 20 УПК РСФСР, суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выяснять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства.

В соответствии со статьей 309 УПК РСФСР, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления установлена совокупностью доказательств.

Эти требования закона судом в отношении Голубева, Сухарева и Суслова выполнены не в полном объеме".

Между тем областной не учел ряд обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы о виновности обвиняемых. Вот некоторые из них. Так, труп обнаружен около бокса №85 ГСК №17, а след от протектора шин не около трупа, а у бокса №91. Дать категорический ответ, что это след от машины "Ауди-100", принадлежащей Гизатулину, не представляется возможным. След мог быть оставлен другими иномарками.

При описании преступного деяния следственные органы и суд... в нарушение требований статей 114, 205 УПК РСФСР не указали, какие именно действия совершены каждым из осужденных, не конкретизировали их действия и не привели подтверждающие доказательства. В деле есть заверенное нотариусом заявление Зачкова о том, что он оговорил Голубева и других под физическим воздействием сотрудников милиции, обещавших освободить его из-под стражи и прекратить в отношении него уголовное преследование за убийство Феофанова, а из справки Орджоникидзевского районного суда г. Перми следует, что в производстве указанного суда находится жалоба Зачкова на постановление прокуратуры Орджоникидзевского района об отказе в возбуждении уголовного дела по факту его избиения сотрудниками милиции в апреле 2000 года.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ кроме того отметила, что областной суд в приговоре, сославшись на показания начальника службы криминальной милиции Орджоникидзевского ОВД Постаногова, указал, что Суслов в ходе личной беседы признался ему в совершении убийства Фофанова, но подписать протокол допроса отказался. Однако Суслов утверждает, что Постаногову ничего не рассказывал, в деле никаких доказательств, подтверждающих показания Постаногова, не имеется.

Приговариваются к свободе

Наверное, так же трудно было поверить в торжество справедливости в данном деле, как научить камень летать. Приговор Пермского областного суда от 12 мая 2000 года был отменен и дело отправлено на новое расследование. И вот повторный круг. Тот же административный напор вместо структуры веских аргументов. Это только непогрешимый ошибается один раз, дальше он лишается своего светящегося статуса.

6 сентября 2001 года. Ровно 2 года и 5 месяцев содержания под стражей...

Впрочем, Суслову летом 1999 года устраивают испытание свободой, отпускают на выходные домой: "Позагорай, покупайся, подумай, а в понедельник возвращайся". Это уже что-то запредельное: подозреваемого в похищении и убийстве человека органы запросто освобождают из-под стражи.

- Да если бы он виновен был, разве бы вернулся к ним в понедельник, - говорит мне мама Алексея, Зоя Константиновна. - Спрятали бы мы его, родственники у нас есть в бывших союзных республиках. Он и вернулся туда в понедельник, сказал, что разговаривать будет только в присутствии адвоката.

По иронии судьбы, А. Суслов сам имел отношение к системе МВД. На момент своего задержания не так давно отслужил в резервной роте института МВД тут же, на Гайве, демобилизовался в звании сержанта, с хорошей характеристикой; звали остаться на контрактную службу - отказался. Успел окончить электро-механический техникум. В начале апреля собирались с отцом, капитаном-механиком, пойти в свое первое рабочее плавание. Судьба завела сына в другую гавань.

Зоя Константиновна, волнуясь за его судьбу, вспоминает:
- Сразу после ареста майор Постаногов пригласил к себе: "Повлияйте на сына. Вам зачем адвокат? Вы же бюджетники. Так договоримся. Его вины нет, там другие отморозки". Мне показалось, что произошло недоразумение. Приезжаем в изолятор, Алексей говорит: "Мама, мне нужен адвокат. Меня же обвиняют в убийстве, которое я не совершал. Выйду, заработаю, все отдам". Я побежала в адвокатскую контору. Адвокат успокоила: "Ваш сын не убивал. Он мне все рассказал".

За этим потянулись тревожные месяцы ожидания. Повторное слушание дела в областном суде. Государственный обвинитель считает, что на данный момент нельзя полностью доказать вину ранее осужденных, дело необходимо направить на дополнительное расследование. Но это опять хождение по кругу, добывание свидетельств не мытьем, так катаньем. Адвокаты протестуют. Позиция судьбы: решить дело по имеющимся на данный момент фактам и доказательствам прямо в зале суда. Тогда государственное обвинение поддерживает прежнее решение суда: 6, 17 и 18 лет особого режима.

И вот решающий день. 6 сентября 2001 года...

Председательствующий судья М. С. Заляев зачитывает приговор: "Именем Российской Федерации...". Вина Сухарева в совершении вымогательства считается доказанной. С учетом всех обстоятельств дела он приговаривается к пяти годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

В части обвинения в похищении и убийстве Феофанова суд отметил следующие важные моменты. Представленные органами следствия доказательства не могут быть положены в основу обвинительного приговора по данному эпизоду.

Во-первых, по словам начальника службы криминальной милиции Орджоникидзевского района Постаногова, Суслов в приватной беседе, без протокола, во всем сознался ему. Для суда показания свидетеля Постаногова не могут иметь доказательного значения, так как являются недопустимыми.

Из приговора суда:
"Согласно ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также используются для доказательства обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК РСФСР. ...В материалах дела протокол допроса Суслова отсутствует. Следовательно, процессуально показания Суслова не оформлялись. ...Так называемая беседа с задержанным и его последующий допрос в качестве свидетеля являлись ни чем иным, как незаконным допросом. Который производился в отсутствие адвоката, без разъяснения задержанному положения ст. 51 Конституции РФ".

Во-вторых, допрошенный 7 апреля 1999 года в качестве свидетеля Ананин, задержанный по подозрению в совершении кражи, показал, что вечером 6 апреля он находился в камере для задержанных Орджоникидзевского ОВД вместе с Сухаревым. И тот переговаривался со своими знакомыми Лехой и Виталиком (Сусловым и Голубевым, как узнал позднее), находившимися в соседних камерах, о деталях убийства. В суде Ананин изменил свои показания, пояснив, что, применяя насилие, сотрудники отдела заставили его подписать протокол допроса от 7 апреля 1999 года, после чего его освободили. В этот же день после содержания в ОВД, Ананин обратился за медицинской помощью в МСЧ №7, диагноз: "ушиб мягких тканей лица" - подтвержден справкой. Суд признает, что показания данного свидетеля во время следствия, от которых от отказался, не имеют доказательного значения.

Кроме того, дежурная часть ОВД оборудована камерами и мониторами видеонаблюдения за комнатами административно задержанных, с помощью которых оперативный дежурный осуществляет контроль. Само расположение этих комнат исключает свободное общение, без повышения голоса, задержанных. Ко всему этому Ананин допрошен не входившим в состав следственно-оперативной группы оперуполномоченным, без письменного получения следователя, что является нарушением.

О чем это свидетельствует? О правовой безграмотности органов дознания. Зато прямолинейного напора и рвения - мало не покажется.

Провели анализ частичных следов крови на куртке Сухарева - не исключается происхождение этой крови и от потерпевшего, и от других обвиняемых. След протектора шины мог быть от любой другой иномарки, труп почему-то обнаружен далеко в стороне от этого следа, обувной след в сугробе около трупа почему-то на 2-3 размера обуви больше любого из обвиняемых; следственный эксперимент на время проезда от бара через гаражи к кафе почему-то проводился в другое время года и суток. Мало этого?

В-третьих, в-четвертых ... и в-десятых. Мало не покажется. Можно по колесику, по гаечке раскрутить этот заклинивший механизм дознания, плохую сборку следствия, весь этот застоявшийся конвейер. Никто не мнит себя ясновидцем, чтобы стопудово утверждать: этот виновен, этот нет. Все упирается в доказательную базу, в факты, в их системность, чтобы сделать правильный юридический вывод.

Ничего нет страшнее несправедливого наказания. За ним уж точно последует преступление, хотя бы в том, что несправедливое наказание состоялось. Хотя для человека внутренне посрамленного никогда не оправдаться перед собственным судом. Самое страшное наказание - не быть наказанным.

А что решил суд? Суд. Который оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении дела в их совокупности, руководствуясь законом.

"...Меру пресечения Суслову Алексею Михайловичу и Голубеву Виталию Аркадьевичу отменить - освободить их из-под стражи немедленно в зале суда".

Иногда и в суде приговаривают к свободе. Приговор пока не вступил в силу. Государственный обвинитель подал протест.

В. Славин



Сайт создан в рамках программы "Интернет для регионов - 2000, 2001" при финансовой поддержке Межрегионального фонда "За гражданское общество".
Designed by VNV