Логотипы ПРПЦ и ПГП

 

НОВОСТИ. "С НЕЙТРАЛЬНОЙ ПОЛОСЫ"

 

МАССОВАЯ КАЗНЬ, КАК СМЫСЛ ЖИЗНИ
Несколько арабов решили казнить как можно больше американцев за преступление, которое называется мировым господством. Казнь назначили на 11 августа 2001 года. В положенный срок захватили несколько самолетов. Назначили их пассажиров смертниками и швырнули живых людей в бетонные небоскребы, в которых, как знали арабы, тоже есть очень много живых людей пригодных для казни. У арабов все получилось. В течение 35 минут им удалось казнить 7 тысяч человек 64-ёх национальностей.

Угнетаемые и униженные всего мира говорят: жалко конечно семь тысяч американцев, но Америка сама виновата, нечего было нас угнетать и унижать, да и как арабы еще могли объяснить Америке, что она не права.

Нет, и не может быть оправданий массовым казням невинных людей. Это осознанное безумие. Духовная распущенность, порожденная все пожирающей страстью мести. Добровольный отказ от человечности, то немногое, чего вполне достаточно для превращения человека в животное.

Игорь Аверкиев

ПОРТРЕТ БОРЦА С ПРЕСТУПНОСТЬЮ
Череп? Череп… Такой вот непосредственный романтизм - правильно: пиратский флаг! Что еще? Да, английский поэт Джордж Байрон…Рассказывают, он держал в своем кабинете оружие и череп друга. Эстет... А русский поэт Юрий Кузнецов написал в одном веселом стихотворении: "Я пил из черепа отца за правду на земле…" Точно - эта правда многим стоила черепов. Об этом говорит вся история человеческой любви - к предкам, правде, ближнему своему… И, если вспомнить картину художника Василий Верещагина "Апофеоз войны", где изображена пирамида из человеческих черепов, то можно сказать, что любовь эта достигает иногда невероятных вершин. Она не знает пределов. Миллионы людей чувствуют напряженный любовный взгляд, многократно усиленный оптическим прицелом, - кто на виске, кто на затылке. И у меня лично уже такое ощущение, что из моего черепа уже пьют…

Череп - это символ смерти и страха: недаром изображается на трансформаторных будках и наколками - на коже "воров в законе". Череп - это страх, который надо вызвать у людей. Именно так переводится с латинского слово "террор" - страх, ужас.

Все говорят: Усама бен Ладен! Бен да бен, бен да бен… Тут по всей стране такой бум да бум, а они все - бен да бен!

Политика устрашения, терроризм, начинается не с Ладена - и не им заканчивается. Он начинается с нравственных оценок явлений, событий, фактов и конкретных поступков, господствующих в обществе. Мы, конечно, понимаем, что наши коллеги из газеты "Звезда" пошутили, когда опубликовали этот снимок. Все бы ничего, да только изображен на нем Александр Марканов, начальник Пермского управления по борьбе с организованной преступностью. А что это за преступность, пермяки знают на собственной шкуре - как и то, что она продолжает процветать. Поэтому хочется вспомнить слова одного мудрого человека, который сказал, что колымский лагерь - не место для фарса. А мы помним, где живем и что по чем. Потому что очень много черепов за этим стоит, в том числе - и в очереди. Не говоря о вкусовой, эстетической стороне дела.

Юра Турбобуров

СРЕДИ СОБАК И ПИСАРЕЙ

Книжная новинка, если вспомнить выражение Пастернака, становится для пермских властей "кубическим куском дымящейся совести".

Иногда не стоит бояться кондовых названий. Достаточно открыть только что вышедшую в издательстве "Книжный мир" хрестоматию "Родное Прикамье". Опытнейший редактор-составитель Надежда Гашева передала в наследство ХХ1 веку труд, который достоин самого пристального прочтения. И не только потому, что объем этой книги, рекомендованной в качестве пособия для старших классов, охватывает всё минувшее столетие, вобравшее пестрые примеры различных писательских судеб, особенности литературных стилей, пермской землею явленных, но и то, к чему эти примеры взывают.

Казалось бы, о многом ли говорит вполне ровная, "справочная" фраза о том, что наезжающий ныне из столицы в Пермь по линии фонда "Юрятин" прозаик Анатолий Королев "в конце 60-х проходил свидетелем в политическом процессе по делу о диссидентстве, после чего был призван в армию, служил офицером"? Однако для проницательного читателя (а таковые, надеюсь, еще на Руси не перевелись) вторая половина этого предложения вполне прозрачна.

Вглядываясь в даты жизни и смерти авторов, вчитываясь в строки биографий, данных перед прозаическими или поэтическими образцами их творений, проницательный читатель без труда разглядит то, от чего мороз пробежит по коже. Но мороз этот предназначен в большей степени для наших властных структур. Точнее, для тех, кто самозабвенно рулил культурой сначала во времена коммунистов, а теперь соотносит себя с их последователями - пришедшей "комсомольской сменой". Для тех и других "Родное Прикамье" - вещь разоблачительная.

Травля, разносы, забвение и, как следствие, инфаркты или тяжелая болезнь, самоубийства и убийства - вот печальные пунктиры большинства авторских судеб. Конечно, многие из них нельзя вырывать из контекста отошедшей эпохи (например, пермский прозаик Виталий Богомолов и живущая ныне в Москве поэтесса Анна Бердичевская родились в гулаговских зонах), но никто не будет оспаривать мысль, что, подобно местному ландшафту, существует и местный контекст.

А он таков, что самобытная поэтесса Нина Чернец умирает в 1985-м году от инфаркта, автор "Ивана Семенова" и "Лёлишны из третьего подъезда" Лев Давыдычев в 1988-м году - от внезапной остановки сердца, в 1992-м от инфаркта же уходит Наталья Чебыкина, чьи стихи, как и стихи Нины Чернец, составляли раздраконенную по указке властей многообещающую книгу женской лирики "Княженика". В 93-м фактически заканчивает жизнь самоубийством (оно бывает разное) одаренный поэт и прозаик Марина Крашенинникова, в 94-м - тяжелая болезнь вырывает из рядов пишущих поэта Виктора Болотова, пережившего после опять-таки верховных окриков десятилетие вынужденной творческой немоты (он писал, но к читателю выйти не мог).

А вот дальше уже следуют убийства. В 94-м в Березниках убивают поэта Станислава Божкова, только-только выпустившего первую книжку, в основном же печатавшегося на Западе (его не просто убивают, а еще и сжигают труп, останки будут опознаны лишь через год). В 99-м - не менее зверское убийство в Перми остро переживавшего крушение русской жизни поэта Николая Бурашникова. В 2000-м году - во дворе собственного дома убит тонкий, ранимый и парадоксальный поэт, лауреат премии журнала "Юность" Борис Гашев. Мало?..

Обыватель скажет: "Поэты, они такие - сами нарываются". Да, но за каждым следствием - причина, а она, как правило, одна: олимпийская глухота к судьбам авторов, в родном Прикамье живущих. "В истории лиры есть пермский период", - как написал один из участников хрестоматии, поэт Владислав Дрожащих. Кривая этого периода четко и пронзительно выражена в стихотворении Станислава Божкова:

Рванешься в мир, а выйдешь в сенцы,
Сопьешься где-нибудь в глуши.
У нас провинция - Освенцим
Любой мятущейся души.
И не от зла, не от коварства,
А от ущербности своей,
Когда уйдешь, ей оставаться
Среди собак и писарей.

Став хрестоматией по литературному краеведению, "Родное Прикамье" теперь закавычено, его творцы, несущие в себе нервный пульс этой земли, отныне живут под единой обложкой книги. Урок тем, кто родного слова не слышит и его не боится: даже самые упакованные и продвинутые в прижизненных хитросплетениях, рано или поздно уйдут в небытие, а Слово останется.

Георгий Ордымов



Сайт создан в рамках программы "Интернет для регионов - 2000, 2001" при финансовой поддержке Межрегионального фонда "За гражданское общество".
Designed by VNV