Логотипы ПРПЦ и ПГП

 

НАКАЗАНИЕ СО СМЕРТЕЛЬНЫМ ИСХОДОМ?

 

Сидит или лежит? В зарешеченной больничной палате тягостно тянутся дни осужденного Владимира С. из Перми. Ему всего шестнадцать лет. Когда будет двадцать, закончится срок его наказания и тогда, возможно, он выйдет на свободу. Возможно. Потому что ни у кого нет уверенности, что эта история закончится именно так.

Дело в том, что Владимир - инвалид с детства. Диагноз: гипертрофическая кардиомиопатия. Переведем с премудрого медицинского на простой, доходчивый: при неожиданных волнениях, связанных со стрессовой ситуацией, сердце при таком диагнозе может запросто остановиться, а дальше вариантов, понимаете, остается мало.

Кто сказал, что тюрьма не стресс? Сидит, вернее лежит Владимир в медсанчасти на "малолетке" - в Пермской воспитательной колонии № 2 в Гамово. Для кого-то это колония - для него, закрытого в палате камерного типа, настоящая тюрьма. Так что реальное наказание лишь географически соответствует назначенному.

Взяли под стражу подростка-инвалида прямо в зале суда, после приговора: 4 года лишения свободы, без конфискации имущества, с отбыванием наказания в воспитательной колонии. Статья суровая, 162-ая, ч.2,п. "А" УК РФ. Разбой. Весь букет его составляющих: нападение с целью хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья; преступление совершено группой и по предварительному сговору.

…Роковая декабрьская ночь лихо перетряхнула всю жизнь пятнадцатилетнего тогда подростка, поставив на голову все его наивные понятия об относительной устойчивости мира. Оговоримся сразу, в содеянном Владимир раскаялся.

В ночь на 15 декабря 2000 года некто К., двадцатидвухлетний сварщик одного из пермских СМУ, приготовил Владимиру предновогодний подарок: после совместного распития горячительных напитков предложил освободить пьяненького гражданина от имеющихся у него ценностей. В разбое участвовали и другие, не установленные следствием лица. А из вещиц утащили часы стоимостью полторы тысячи рублей, цепочку с крестиком за тысячу рублей, кольцо - за две тысячи, шапку - за три тысячи. Не погнушались нападавшие и пакетом со всякой всячиной - от мыла до трусов. Материальный урон потерпевшему нанесли на 9 120 рублей.

А вскоре двоих из нападавших, нашего подростка и его старшего подельника, слесаря ночных дел К. задержала милиция. И что же? У старшего изъяли самое "ценное": чужие ремень, пакет, футболку, удостоверение, мыло. А подросток и вовсе переплюнул напарника присвоил двадцатку, вытащенную из кармана чужака. На суде утверждал, когда другие били, ударил раз.

Любопытен судебный финал ночного разбоя. Выяснилось, что подельник Владимира вроде дурочка-несмышленыша (олигофрения с легкой степенью дебильности). Так, что за свои действия по вовлечению несовершеннолетнего в совершение особо тяжкого преступления по закону как бы и не отвечает. Не удивительно, что среди похищенных "ценностей" за ним числилось использованное мыло. Ремень что ли намыливать.

Все так. Натворил бед - отвечай. Но и само наказание должно быть справедливым. Самый большой ущерб нанес Владимир самому себе: разменял похищенную двадцатку на четыре года колонии. С его-то сердцем надо было в это ввязываться? Потерпевший аппелировал к суду: хватило же ему здоровья совершить разбой, пускай отвечает по всей строгости закона. Тем не менее суд назначил наказание "ниже нижнего предела", с учетом несовершеннолетнего возраста и состояния здоровья обвиняемого.

Закон восторжествовал? Формально - да. А что вышло? Получилось так, что на деле несовершеннолетний Владимир, инвалид-сердечник, был приговорен к непредусмотренной никаким законом мере наказания - к клинической смерти.

16 мая 2001 года он был препровожден в воспитательную колонию. Перевоспитание было досрочным, коротким, как черточка между датами рождения и умирания: через месяц подросток внезапно теряет сознание, у него останавливается сердце. Клиническая смерть. Реанимация. Врачи МСЧ № 9 вытаскивают паренька с того света. Еще через десять дней его возвращают в колонию.

С той поры Владимир продолжает отбывать наказание исключительно на больничной койке.

Из справки клинико-экспертной комиссии городской детской клинической больницы № 15 Индустриального района: "С. Владимир наблюдается кардиоревматологом с февраля 1994 г. с диагнозом: гипертрофическая кардиомиопатия, угрожаем по синдрому внезапной сердечной смерти… двухкратно обследован в Московском НИИ педиатрии и детской хирургии МЗ РФ… Ежегодно нуждается в обследовании и лечении в условиях кардиосоматического отделения санаторно-курортного лечения. По состоянию здоровья ребенок нуждается в постоянном наблюдении и лечении у кардиоревматолога… Категорически запрещены физические нагрузки. Любая стрессовая ситуация (эмоциональная, физическая)может привести к синкопальному состоянию: обморок, с возможным смертельным исходом".

Справка опоздала, выдана на следующий день после приговора суда Индустриального района, 21 марта 2001 года. Решение его печально известно: ребенок нуждается в четырехлетнем постоянном наблюдении в условиях ближайшей колонии. К сожалению, худшие опасения медиков подтвердились. В данном случае вопрос уже стоит не так: быть или не быть подростку на свободе, а жить ему или не жить. Вопрос об освобождении упирается в перечень заболеваний, установленный приказом МЮ РФ № 133 от 14.04.2000 года, по которым осужденный может быть освобожден от дальнейшего отбывания наказания по болезни. Недуга, которым страдает Владимир в перечне нет. Смертельная угроза есть - в любую минуту, а в перечне такого заболевания нет. Областной суд оставил приговор без изменений.

Обеспокоенная судьбой сына мама бьет тревогу, обращается в Пермский региональный правозащитный центр и находит понимание там, всерьез обеспокоены положением своего нынешнего воспитанника в воспитательной колонии №2. По жалобе матери в интересах осужденного сына областная прокуратура предложила администрации ВК №2 обратиться в суд с представлением об освобождении Владимира С. от отбытия наказания в связи с резким ухудшением здоровья.

С ходатайством в суд Пермского района, где 7 сентября 2001 года было рассмотрено представление администрации ВК №2, обратился директор Пермского регионального правозащитного центра И. Аверкиев. К ходатайству прилагалось врачебное заключение по заболеванию осужденного подростка, составленное врачом-кардиологом, кандидатом медицинских наук, директором медицинского правозащитного центра Е. Козьминых. Как специалист, он подтверждает, что указанное заболевание сердца является тяжелейшим, с крайне неблагоприятным прогнозом, обусловленным высокой вероятностью смертельного исхода в самое ближайшее время (в любую минуту), и это обстоятельство ставит его в ряд других заболеваний сердца, включенными в соответствующий перечень. Само заболевание - редкое и недостаточно изучено. В данном случае перечень следует привести в соответствие с жизнью.

Судья Пермского райсуда А. Конышев, ссылаясь на отсутствие заболевания осужденного инвалида с детства в "Перечне болезней…" и на то, что этот перечень является исчерпывающим (почему так считает юрист?), постановил оставить осужденного в ВК №2 для дальнейшего отбывания наказания.

А кто ответит, если вдруг врачи не успеют в следующий раз спасти больного? Обострение болезни у Владимира С. за время отбывания наказания привело к тому, что его изоляция от общества не только не достигает целей наказания, но и создает угрозу его жизни. А это уже напрямую противоречит целям и задачам уголовно-исполнительного законодательства, отмечалось в ходатайстве Пермского регионального правозащитного центра. И еще: нахождение в зарешеченной камере, пусть даже больничной, в особых условиях, не обеспечивает ни назначенного судом наказания, ни права осужденного на охрану здоровья, ни гарантированного статьей 20 Конституции РФ права человека на жизнь. Получается так, что в конкретном случае министерский перечень важнее, жизненнее основополагающего документа - Конституции РФ.

Что делать больному подростку дальше, есть ли какой-нибудь выход из ситуации?

Начальник ВК №2 С. Мацкевич в разговоре с вашим корреспондентом высказал свое частное мнение: "Все что могли, мы сделали. В совместном заключении медиков и юристов правозащитного центра отмечается, что данное заболевание упущено в перечне. Правовые недочеты возможны. Нужно соответствующее заключение, что данное заболевание является не менее тяжелым, чем указанные. Осужденный Владимир С. постоянно содержится в больничной палате, хотя другие содержатся до выздоровления. Здесь речь о выздоровлении не идет, в такой ситуации я не вижу смысла исполнения приговора. Нам он не нужен в таком виде".

У райсуда на все один ответ: на перечень и суда нет. Документ просто так не исправишь, в колонию его исправительную не сошлешь. Нужна законодательная инициатива. И все-таки, что в России весомее: частный перечень или основополагающий документ? Как мрачно шутят сами заключенные, с этим перечнем освобождают… умирать. Не все же закоренелые остряки. Где же выход?

В том же ходатайстве регионального правозащитного центра подчеркивается: "После установленного диагноза и рекомендаций по лечению дальнейшее пребывание С. в условиях исправительного учреждения было бы сопряжено с умышленным причинением ему государственным учреждением сильной физической и нравственной боли и страданий и должно рассматриваться с позиции ст.21 Конституции РФ как жестокое и бесчеловечное обращение.

Указанные нормы Конституции РФ, гарантирующие право на охрану здоровья, право на жизнь и правила отбывания наказания соответствуют нормам международного законодательства в сфере прав человека, обязательства соблюдения которых приняты на себя Российской Федерацией".

Мать осужденного инвалида-подростка предпочитает видеть его живым, стучится во все двери. 12 октября 2001 года из прокуратуры Пермской области ей сообщили: "Прокуратурой области по доводам Вашей жалобы принесен протест в порядке надзора на суровость наказания, на приговор суда Индустриального района города Перми от 20 марта 2001 года, которым осужден Ваш сын…"

А пока сын сам проситься в отряд - все-таки там как-то свободнее, даже повеселее. Врач медсанчасти ВК № 2 не разрешает, спрашивая мать: "Вам он нужен живой? Нам тоже. Если что случится. Туда мы уже не успеем…"

Ситуация остается открытой.

В. Славин



Сайт создан в рамках программы "Интернет для регионов - 2000, 2001" при финансовой поддержке Межрегионального фонда "За гражданское общество".
Designed by VNV