НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№1(46)

логотип газеты "Личное дело"

Палата номер пять

    "Банка" - это жестяная емкость,
    в которой хранятся консервированные "овощи".

    Мысль, приходящая на пятый день пребывания
    в психоневрологическом диспансере на Банной горе.

Попасть в психушку может каждый пермяк. Не верите? Я тоже не верил. Пока не нагрянула несчастная любовь, а за ней как водится на Руси, непродолжительное, но энергичное "лечение души" с помощью алкоголя. Почувствовав что душа не на месте своею собственной рукой набрал номер 068 - Скорая психиатрическая помощь слушает... В двух словах объяснив что, что "душевная" помощь мне сейчас как раз и необходима, в ответ услышал... издевательский смех и "добрый" совет - Садись на такси и приезжай сам по адресу Коммунистическая, 74. У нас нет возможности за каждым отправлять машину.

Конечно, если бы это был день, то проблем не было - сел на трамвай и добрался. Но, согласитесь, в 23.15 в Перми особо не раскатаешься.

- Вы не туда пришли, - сочувственно посмотрев на меня сказала дежурная в приемном покое - Такая проблема решается за пару дней в больнице на Кисловодской...

- Кто тут больной, карета подана, - в это время подошел санитар. - Поехали.

В "буханке" уже сидели будущие пациенты - бомжеватый мужичок с явными признаками вырождения на небритом лице, хмуро уставившийся в пол и старушка, тараторящая со скоростью сто слов в минуту.

- Сынки, мне нельзя надолго уезжать, у меня в комнате осталось 5 тонн хлеба (именно так, в тоннах), соседи тут же разворуют...

- Да никому не нужен твой хлеб, - успокаивали "Плюшкина в юбке" двое санитаров.

Кстати, вполне вежливые и нормальные ребята. Они рассказали, что студенты, учатся в медакадемии. Подрабатывают санитарами в психушке - стипендии, естественно, на жизнь не хватает. Что сразу почувствовалось.

- Угостите сигаретой, - попросили они меня.

- А можно еще парочку?

Да не горюй, дня через 3 выпишут.

Ну, вот и приехали.

В приемной уже было человек десять, которые ждали принимающего врача. Подошел врач.

- Пусть раздеваются, сказал санитару.

- Носки тоже снимай, - "подсказал" мне бдительный страж. - И крестик тоже.

- Не могу я без него.

- Ничего не знаю.

- Да ладно, оставь его, - пришел мне на помощь врач.

- А вот очки нужно оставить. Снимайте.

- Да не могу я без очков, дальше кончика собственного носа не вижу. Как я ходить по больнице буду?

- Пока они вам не пригодятся. И отвернувшись, сказал санитару - Отведите его в палату номер 5.

И действительно, очки не пригодились в первый день.

- Сейчас будем капельницу ставить, - сказала медсестра.

И тут же не весть откуда взявшийся мужик... начал привязывать мои руки и ноги к каркасу металлической кровати.

- Да я не буйный, сам к вам приехал по собственной воле, - вполне спокойно стал я возмущаться.

- У нас всех так вяжут - был ответ.

- Я в туалет хочу, - прошу.

- Уже привязали, отвязывать не станем. Сейчас придет нянечка с уткой.

Минут через 5 подошла молодая девчонка и начала помогать мне, накрепко связанному по рукам-ногам, проводить эту "нужную процедуру", при этом вслух высказывая свои комментарии. Не дай вам Бог, испытать это чувство унижения и беспомощности. Думаю, что это вряд ли способствует излечению души.

Утро.

- А я что, так и буду лежать привязанный как апостол Андрей? - спрашиваю медсестру. - Люди вон на завтрак пошли.

- Вас еще не поставили на учет, вот врач примет, тогда и все решится.

Жду, осматриваю близорукими глазами палату где по своей воле очутился. Все как в тумане. Но вот приглашают к врачу. Отвязывают, возвращают очки.

Палату номер пять я мысленно называл "палатой усиленного режима". Во-первых, весьма негостеприимный был мой ночной прием с привязыванием, напоминающем казнь в Древнем Риме. А во-вторых, "пятерка" снаружи закрывается на замок, а ключ у санитара.

- Пустите в туалет! - просят больные через окошко с решеткой в дверях.

- Что-то вы разбегались.

- Ну тогда мы можем прямо в палате сходить.

Санитар смеется и открывает дверь: - После туалета сразу в палату.

Так и хочется добавить: шаг в сторону считается побегом. Хотя убежать практически невозможно - все окна зарешечены, все двери на замках, открывающиеся особыми ключами. Так что хошь - не хошь а, валяйся на койке, смотри в потолок. Или общайся с соседями по палате.

Всего в палате номер пять лежало 16 человек. Некоторые из пациентов стали уже завсегдатаями: выписываются-возвращаются. Палата для них - как дом родной.

Володя, (имена изменены) на вид пятьдесят лет, хотя как говорили ему где-то около 40. "Лечится" уже второй год, похудел на 25 кг и стал напоминать вешалку, на которой болтается больничная пижама. Взгляд отсутствующий, речь нечленораздельная. Любит ночью бродить по палате и надевать на себя вещи, позаимствованные у других больных. Таких, как Володя называют "овощами". Рассудок его помутился из-за каких-то семейных проблем, как рассказывали знающие люди.

Сергей, 17 лет. Рост за метр восемьдесят. Повар в престижном пермском ресторане.

- Хотели в армию забрить, в десант, а я, что, псих что ли, в армии служить? Нужно 20 "штук", чтобы отмазаться, пока не "заработал" таких денег. Решил, что проще закосить.

Николай, 48 лет. Дочь работает медсестрой в этой же больнице. Живет у отца в 2-х комнатной квартире. Сильно влюбилась в милиционера. Он из приезжих, из пермской деревни. Николай не любит милиционеров. Особенно, желающих поселиться в его квартире. Наверное, поэтому однажды и проснулся утром после вчерашней кружки пива, открыл глаза и увидел ... вокруг незнакомых мужиков в больничных пижамах. И белый высокий потолок. Папа папой, а квартира важнее. За 5 дней пребывания дочка так и не удосужилась навестить отца.

Славка, 30 лет. Вообще отдельный случай. Работает водителем. Сам пришел в милицию и рассказал, что был свидетелем, как его соседку, молодую женщину, за долги изнасиловали а потом убили бандюки. Правда, Славка сам говорил, что был выпившим, когда обращался в милицию. В результате его отправили на Банную гору. Когда Слава оказался в пятой палате, очень возмущался подобной "благодарностью". Его жестко примотали веревкой к кровати. Как кокон. (Кстати, в качестве "вязальщиков" привлекают "активистов" из числа выздоравливающих больных. Этих добровольцев нормальные психи не уважают. Но и не высказывают своего презрения - себе дороже.) Когда Славка через час стал цветом как баклажан и по лицу пошли конвульсии, мы начали колотить в дверь: "Мужик ведь сейчас умрет, вызовите врача!" Славку отнесли в реанимацию. Через 4 часа он был уже "в форме". И даже выиграл партию в шахматы у Николая. Если он такой ненормальный, то как так хорошо играет в шахматы? И зачем нужно было доводить человека до состояния "овоща", если можно было сделать простой укол, который привел бы его в чувство?

Отдельная тема - питание больных. На первое - суп. Очень жидкий. И не удивительно - все что плавает в этой водичке вылавливается, раскладывается по тарелкам и уже называется "вторым" блюдом. Затем компот. И кусочек хлеба. По рациону полагается один. Не знаю, может мне так "подфартило" и сейчас питаются лучше, но что попробовал, то попробовал.

Особая статья - сигареты. Каждый день выдают по пачке. Из тех, что приносят родственники. Сигареты - это своеобразная местная валюта. Сигаретами расплачиваются за разные маломальские услуги. Хочешь побриться (а бриться можно только электрическими бритвами) - платишь за аренду 5 сигарет. Страшный дефицит туалетная бумага - наверное поэтому из палат со скоростью ветра исчезают газеты, книги. Что удивляет - так это стремление к чистоте. В баню приглашают практически каждый день. В первом отделении есть свою ванна, где можно помыться с разрешения старшей медсестры. А вот что неприятно удивляет - так это то что встретиться с родными можно лишь в субботу. Приемный час ( именно час, а не часы) - с 10 до 11 утра. Это крайне сложно - добраться до "Банки" лучше всего на электричке. А она и не так часто ходит. Хотя когда через пять дней меня выписали, то я без особых переживаний дождался 40 минут свой "поезд свободы". Радостно , что ты можешь делать все по своему разумению и сам себе хозяин.

А еще я хозяин своему слову. Пациенты первого отделения из разных палат передали мне свои жалобы. Я не мог оценить объективность указанных там фактов, но тем не менее передал эти послания в Пермский правозащитный центр (все, что со мной случилось, произошло около года назад). Вот одна из таких петиций: "Уважаемая редакция, здравствуйте. Все, что напишу испытал на своей шкуре. Совершенно здорового человека морят в психушке. По жалобе жены забирают на Коммунистическую, 74, избивают, причем связанного и при этом персонал "группы захвата" смеется как эсэсовцы. это студенты и другие люди, подрабатывающие на Коммунистической, 74. Я не оказывал ни малейшего сопротивления, но меня связали и били. За что? Меня судили Оржоникидзевским судом за то, что я на стороне монархии, то есть хочу, чтобы возродился род Рюриков и Романовых... Суд был как при Сталине, суд тройки, без присяжных заседателей и защиты. С уважением к вам, К-ов Анатолий Борисович" Дата, подпись.

Честно скажу, мне трудно определить, как относиться к этому письму. Вроде бы 2000 год не 1937 и не 1977 год. И в России позабыли о политических репрессиях, в том числе с применением принудительного психиатрического лечения. Но вот те досадные мелочи, которые я увидел собственными глазами заставляют меня серьезно относиться к таким обращениям. Ведь сила мелочей в том, что накапливаясь, они превращаются в серьезную проблему.

P.S. По данным ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) 3 процента населения нашей планеты - психически больные люди. Это около 180 миллионов человек. По данным советских психиатров, психическое состояние около 20 процентов россиян находится в пограничном состоянии, за порогом которого - то или иное психическое заболевание. И от наших врачей-психиатров зависит, вернутся ли в наше свободное общество нормальные люди, или угаснут, превратившись в "овощи". Чье состояние будет законсервировано не то что неправильным лечением (не могу судить о лечебной практике врачей- психиатров, не специалист). А излишней жесткостью в отношении с больными. Хотя иногда это хочется назвать словом, в котором появляется лишняя буква "о".

Алексей Торосов
Размещено 16.02.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)