НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№1(46)

логотип газеты "Личное дело"

III ежегодная Конференция правозащитных организаций Пермской области "Права человека для всех и сегодня"

Пермь 25-26 декабря 2001 года

Состоялась 3-я конференция правозащитных организаций Пермской области. Ее главное отличие от предыдущих в том, что она задумывалась не как самоотчет правозащитных организаций. Зачем она проводилась? "Я думаю, что проблема формирования нашего содружества, o обратился к участникам конференции возглавивший ее оргкомитет директор Пермского правозащитного центра Игорь Аверкиев, o это одна из основных проблем сегодняшней конференции. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы так получилось... Ядро гражданского общества региона o правозащитные организации. Просто так вышло. Мы такую функцию - содействие в формировании гражданского общества o получили объективно. Поэтому на нас лежит большая ответственность".

Из выступления Людмилы Алексеевой, председателя Московской Хельсинкской группы и президента Московской Хельсинкской федерации, объединяющей правозащитные организации 37 стран, на 3-й конференции правозащитных организаций Прикамья. В ее выступлении история прошлой и современной правозащиты. "Ради присутствия на нашей конференции, o сказал директор Пермского правозащитного центра Игорь Аверкиев, o Людмила Михайловна "подорвала" текущую деятельность многих общественных организаций и правительственных структур..." Она произносила слово "Пермь" с мягким знаком на конце, и еще долго после со выступления раздавались аплодисменты:

Людмила Михайловна Алексеева- Мне особенно приятно приехать в Пермь, потому что Пермь о этом отношении впереди России всей. Здесь во многих населенных пунктах появились уже свои, живые, эффективно действующие правозащитные организации. Вот это моя мечта, чтобы так было в каждом регионе. У вас это уже третья конференция, а я не знаю, в скольких регионах нашей страны можно было бы провести такие конференции, чтобы не пять-шесть человек на них собрать, а заметное число людей, которые работают уже не только в региональном центре, но и в других населенных пунктах...

Московская Хельсинкская группа (МХГ) - старейшая правозащитная организация, о чем могу сказать с гордостью, из ныне действующих в нашей стране. В мае отмечалось ее 25 лет. Она была создана в другом государстве, в другую эпоху - с мыслью о контроле за соблюдением гуманитарных статей международных Соглашений, подписанных в Хельсинки в августе 1975 года. В гуманитарных статьях Соглашений были перечислены основные права человека. Так как советская Конституция не давала нам возможности защищать права человека - она была написано по принципу "человек для государство", мы опирались на гуманитарные статьи хельсинкских соглашений. За правозащитную деятельность тогда расплачивались арестами. А что мы делали? Просто провозглашали, что есть Права человека и государство должно их уважать. Вот за это и арестовывали. Ко эти 25 лет, потребовавшие многих жертв от правозащитников и членов их семей, не прошли даром. Потому что нынешняя российская Конституция, вторая ее глава, написана по принципу "государство для человека", и там перечислены права и свободы граждан, не меньшие, чем в самых демократических государствах современного мира. И конечно, не будь у нас 25 лет правозащитного движения страны, не было бы такой главы Конституции, на основании которой и действуют российские правозащитники.

Новое правозащитное движение действительно новое. Оно разительно отличается от зарубежного и прошлого. Тогда мы защищали только гражданские права. А теперь правозащитники отстаивают весь спектр прав человека.

МХГ сейчас ведет 12 проектов, но главный наш проект - мониторинг, контроль за соблюдением прав человека в Роcсийской Федерации. Но конечно, не так, как 25 лет назад. Тоща всю нашу материальную базу составляли две пишущие машинки "Башкирия", которые регулярно отбирали при обысках. И много не направеряешься. Как мы это делали? Приходили к нам люди, россказывали о том, какое их право нарушено, мы выпускали документ. Кустарщина, конечно, была, но просто ничего другого мы делать не могли. Сейчас все иначе, конечно, организовано. Вы это знаете, потому что все участвуете в этом мониторинге.

Мы исходим из того, что Россия - страна, состоящая из 89 регионов, между которыми разница иной раз больше, чем между европейскими странами. B такой стране нет ни одного человека и ни одной организации, которая могла бы с одинаковой степенью осведомленности описывать ситуацию с правами человека в каждом из регионов. Это могут делать только местные правозащитные организации. Идея МХГ было в том, чтобы вместе с правозащитными организациями регионов наладить этот контроль по единой схеме для того, что-бы мы могли сравнивать, как обстоят дела в разных регионах, и чтобы могли весь спектр прав человека отслеживать. Главный наш принцип - обязательно работать в сотрудничестве с правозащитными организациями в российских регионах. Мы просто не беремся за такие проекты, в которых нашими партнерами не выступали бы какие-то организации из регионов.

Началось это примерно с 1996 года, когда мы заметили, что есть, с кем сотрудничать. Пытались связать организации просто с помощью информации, чтобы они знали, где что делается, и ощущали, что не просто сидим каждый в своем регионе, а что мы - общероссийское движение.

Правозащитная сеть уже возникла, мы уже связаны друг с другом, способны осуществлять общие проекты, но теперь нам нужно, чтобы эта сеть охватывала не только правозащитное движение. Это уже идея построения и укрепления гражданского общества. Пока оно у нас не вырастет и не встанет на ноги, наши усилия по защите прав человека не будут эффективными. Пока мы не научимся снизу требовать от государственных учреждений, их чиновников соблюдения прав человека и соблюдения законов, не будет и особенных успехов. Это, конечно, уже выходит за правозащитные рамки, уже не правозащитная робота, но мы в ней заинтересованы как правозащитники и просто как граждане, живущие в этой стране.

Мне особенно приятно участвовать в вашей конференции именно потому, что в вашем регионе этот процесс движется быстрее, чем в других регионах.

...О недавнем гражданском форуме.

Я никак не чувствовала себя униженной. Наоборот. И почему об этом так говорили СМИ - непонятно. Одна политологиня мне сказала: да у них синдром старшей жены в гареме, ревность.

Правозащитников на форуме было процентов 10. И оттого, что мне надо было открывать форум, я трусила. Потому что я не знала, кок меня встретит зал. Ведь сидят, кроме нос, и собаководы, и казачьи дружины. И я точно знала, что у многих общественных организаций отношение к правозащитникам такое: они вроде как элита общественных организаций, простите меня, пожалуйста, - с властями спорят, все такие умные, а мы-то, не правозащитники, с властями стараемся по-хорошему, а правозащитники все что-то из себя строят и гранты получают... А мне еще надо было за 5 минут выступления объяснить, что мы не должны делать на форуме: выбирать орган, принимать резолюцию в поддержку власти. И я не была уверена, что все эти "не", "не", "не" будут приняты залом. И вдруг на второй день вначале пригласили в первый ряд, а оттуда Матвиенко пригласила на сцену, в президиум. И вдруг зал (это не правозащитники - я специально посмотрела) встал, люди стали хлопать и требовать, что-бы я вышла на сцену. Я поняла: в первый день сидели мы, общество, а во второй день Матвиенко - это власть, а мы хотим, чтобы наш человек сидел и открывал заседания. Так проявилось настроение нашей общности, и важности, и равенства с властью. И ни один журналист вот об этом не написал, и все, что делалось на форуме показательного в этом отношении, в СМИ не попало. И у тех, кто не был на форуме, ощущение поражения правозащитников и в целом общественности. А у меня как раз наоборот.

Валерий ЩукинВалерий Щукин
вице-губернатор, курирующий правоохранительные органы области

НАДО РАБОТАТЬ ВМЕСТЕ.
На всех уровнях власти мы говорим о правах человека и, скажу честно и прямо, постоянно фиксируем нарушение этих прав. Правозащитный центр не дает сегодня спокойно жить, и это радует, и мне, скажу откровенно, гораздо проще работать, когда я знаю, что он есть...

Впервые в этом году мы переступили 100-тысячный рубеж по преступлениям. Такого в истории Пермской области еще не бывало. За 10 месяцев не рос-крыли в области почти 30 тысяч преступлений. Представьте, как в этом случае нарушаются права граждан. В пределах 64 процентов это тяжкие и особо тяжкие преступления против личности, очень много краж - в пределах 40 процентов. Около 47 процентов преступлений совершаются в пьяном виде, в пределах 48 процентов преступления совершаются лицами, не имеющими постоянного источника дохода. А ведь иметь работу и какую-то обеспеченную жизнь - это тоже конституционное начало. 30 процентов преступлений совершается в состоянии наркотического опьянения. И возникает вопрос: а как работает милиция? Мне как заместителю губернатора было бы проще всего сказать, что милиция сегодня работает из рук вон плохо. Но я так не могу сказать. Возьмите общий вал преступности, который сегодня существует в Пермской области: из 100 тысяч преступлений 70 тысяч раскрыто. А кто их раскрыл? Сотрудники милиции, при этом участковый уполномоченный получает 600 рублей. Когда президент заявляет, что у нас фактически узаконены взятки... Я вам приведу пример. Конвойная служба, федеральная структура, финансируется федеральным бюджетом на 17 процентов. Кто сегодня заставляет сотрудника изолятора временного содержания брать деньги, не себе в карман, а для того, чтобы заплатить за электричество, за питание? Управление противопожарной службы, которое сейчас перешло в другое ведомство, финансируется на 40-47 процентов. И так я могу вам перечислить все структуры по органам федеральной власти и управлений: ФСБ, таможня, налоговая полиция. И часто создается впечатление, что мы (я имею в виду государство) это делаем умышленно. У нас через год в милиции в принципе работать будет некому. Есть отделы, где уже до 40 процентов вакансий. В тюрьмах и колониях у нас содержат людей гораздо лучше, чем в изоляторах временного содержания, гораздо лучше. Я вас прошу в обязательном порядке побывать в ИВС, в частности в Кишертском отделе...

(Реплика из зала: "Не пускают...")

Я буду просить, чтобы пустили, без контактов с подозреваемыми. Посмотрите. А у нас до 30 процентов вообще не получают потом наказания, до 50 процентов не получают срок и месяцами сидят то за судом, то за следствием. Постоянно нарушаются сроки содержания. Хорошо, прокуратура сегодня работает более активно, чем в прошлые годы. Тоже благодаря вам...

Мы закрыли изолятор в Осе, возим в Елово. На стадии закрытия еще ряд изоляторов временного содержания. Но можно ли ругать сегодня за это сотрудников милиции? Они не знают, чем задержанных накормить с утра. Федеральный бюджет не дает, а мы с какой стати будем нарушать свой закон, использовать областной бюджет? Но тем не менее находим, кормим. Опять же нарушая святая святых, ведь не из воздуха мы эти деньги берем...

В этом году был всплеск эмоций вокруг уголовно-исполнительной системы, вокруг Чепца, спецназа. Я скажу свою оценку, с которой, скорей всего, вы не согласитесь. Спецназ для того и существует, чтобы применять физическую силу. Если он будет гладить по голове, то это не спец-наз. Я сам руководил спецназом Федеральной службы безопасности и учился только руки выворачивать, стрелять и так далее. А вот для того, кто принимает решение - применить спецназ или не применить, может возникнуть ситуация, когда возобладает желание "поиграть мускулами" над нормами человеческой морали. Здесь необходимо работать с руководителями уголовно-исполнительной системы. Вы знаете, что мы пытаемся использовать опыт Германии. Что-то получается, что-то нет. Полагаю, в 2002 году, он у нас начинается с визита к нам заместителя министра юстиции, я обязательно вас с ним сведу, и надо работать с ним вместе...

Игорь Аверкиев
директор Пермского правозащитного центра

ДИКТАТУРА БЕСПРАВИЯ.
Хотел бы затронуть две темы, наиболее важные в деятельности российских правозащитных организаций. Мне кажется, что нам нужно несколько иначе взглянуть на то, чем мы занимаемся. В течение последних 10 лет, когда правозащитное движение фактически заново родилось у нас в стране, мы все исходили из идей, сформулированных еще в позапрошлом веке, из тактики "малых дел". Страна была в кризисе, все ужасно плохо, страна выживала, люди выживали, мы помогали людям и стране выживать. Как могли, решали вопросы справедливости, правового произвола и так далее. Сейчас ситуация меняется. Медленно, но тенденции совершенно очевидны: страна на подъеме. Мы входим в новое состояние, с моей точки зрения, более перспективное, чем то, которое было. И в этой ситуации нам с вами уже недостаточно заниматься конкретными делами конкретных людей. Мало Пермскому правозащитному центру заниматься правами человека в Перми, Соликамскому - в Соликамске, Медицинскому - защитить права пациента. Этого всего мало. Необходимо совместно серьезным образом изменять среду, в которой права человека существуют, соблюдаются, нарушаются и так далее. А для этого необходимы совместные проекты. И мне бы хотелось, чтобы именно это было сегодня основой всех наших рассуждений. Нам необходимо, по крайней мере, начать какие-то совместные дела - не ради совместности, а ради того, чтобы увеличить наш ресурс и добиваться от власти совершенно серьезных и принципиальных уже решений.

Какими, на мой взгляд, могли бы быть эти основные направления? С точки зрения гуманитарной, с точки зрения опасности для наших граждан в сфере прав человека, самая первая, самая важная проблема - это проблема пыток. Правозащитные организации цолжны быть реальным гражданским заслоном перед правоохранительными органами, не допускающим массового применения пыток в отношении граждан. Мы должны на институциональном уровне выработать некий план или программу принятия совместных решений с органами власти, чтобы сломать эту порочную практику.

Почему происходят пытки? По очень простой причине: качество нынешнего кадрового состава правоохранительных органов очень низкое. Когда человек не подготовлен, когда он не профессионал, он идет по наиболее простому, наиболее грубому пути - пути насилия.

Мы подготовим резолюцию, чтобы обратиться к губернатору и председателю Законодательного собрания с тем, чтобы была создана межведомственная комиссия по пыткам. Дело в том, что необходим некий межведомственный орган с включением представителей правозащитных организаций для разработки пакета мер как государственного, так и общественного, гражданского характера по предотвращению пыток, по стимулированию сотрудников правоохранительных органов к более гуманитарным технологиям. Пытки сегодня - это просто технология решения профессиональных проблем правоохранительных органов. Их надо сбить с этого пути и перевести на более гуманитарный. Это очень тяжело. Но просто обвинять -это бесполезно, поскольку в глубине-то лежат объективные причины: сегодня пытки проще и технологичнее.

Далее. Наиболее массовые и грубые нарушения прав человека происходят в местах, которые условно можно назвать закрытыми или полузакрытыми. Это не только тюрьмы, казармы, психиатрические лечебницы...

Работники пенитенциарной сферы и соцзащиты часто жалуются на нас, что говорим о них всякие ужасы, что такого не бывает. А я отвечаю: я не знаю, что такого не бывает, я у вас не бываю, чтобы знать, бывает это или не бывает. А вот если бы было как в Европе (Законодательное собрание ежегодно определяло бы 10-15 человек, уважаемых общественных деятелей области, которым предоставлялось бы право в любое время посещать без предупреждения любое закрытое учреждение), была бы реальная возможность для общественного, гражданского контроля. Мы не будем вмешиваться и наказывать. Мы просто придем, посмотрим и скажем, что заметили. Проблема гражданского контроля за этими закрытыми и полузакрытыми учреждениями - это очень важная профилактическая мера в сфере соблюдения прав человека. И мы подготовим обращение именно по этому поводу.

Путин часто говорит о том, как мечтает, чтобы у нас в стране была диктатура закона. Но у нас в стране не то что безвластие правовое, у нас есть конкретная власть конкретных нормативных актов. Но это не закон. У нас диктатура ведомственного права. То есть в стране власть традиционно принадлежит не политикам, а чиновникам, соответственно главным документом является не закон, вырабатываемый политиками, а инструкции, составленные чиновниками. Мы постоянно должны иметь это в виду. Каждый конкретный случай неправомерного применения подзаконного акта в ущерб закону должен нами максимально освещаться, преследоваться. Это очень важная проблема, и ее кроме как снизу не решить. Законодатели издают законы, праздники по этому поводу устраивают, но законы ничего не значат. Даже в судах.

Далее. Много говорят о свободе слова, о свободе СМИ прежде всего. Я считаю, это не самое важное в комплексе информационных прав. Более важное сегодня - свобода информации, свобода доступа гражданина к информации о нем из государственных и муниципальных источников. Речь идет о праве на справку. Добыть сегодня справку - это отдельная проблема. Более того, я думаю, что это самый массовый способ нарушения прав человека. Начиная с домоуправления и кончая судами, образовательными, медицинскими учреждениями. Родители отдают ребенка в школу и не знают, на каких условиях там ребенок учится. Родители приходят к директору и просят показать устав школы. Да никогда ему никакой устав не покажут! У нас был случай, когда сослались на коммерческую тайну. Казалось бы, мелочи, все мы привыкли, что нас постоянно унижают из-за справок, но это настолько не мелочь, насколько право на информацию является единственным основополагающим условием для реализации всех остальных прав...

Сергей ШимоволосСергей Шимоволос
директор Нижегородской правозащитной ассоциации

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ПЫТОК.
В отношении предотвращения пыток в России за последние несколько лет не сделано практически ничего. Об этом свидетельствуют и практика, и законодательство. В этой сфере мы наблюдаем только ухудшение ситуации. Я могу назвать цифры, которые нам стали доступны в связи с подготовкой альтернативного доклада в Комитет ООН против пыток. По данным Генеральной прокуратуры, в 1997 году было порядка 400 обращений граждан, связанных с нарушением их прав на дознание и следствие. Фактически все это связано с применением пыток. Было несколько уголовных дел по применению пыток, но по динамике все очень заметно: в 1998-м - 6 тысяч обращений граждан, в 2000-м уже 8 тысяч, а количество уголовных дел стабильно или даже уменьшается (речь идет об единицах, от 7 до 11 уголовных дел по всей России).

В России такие дела можно квалифицировать как самые грубые нарушения прав человека. Такая практика не просто разрушает права человека, она разрушает правосудие.

По делам, связанным с принуждением к даче показаний, можно судить вообще о системе, осознать, что она носит карательный характер и что у нее просто нет возможностей для эффективного рассмотрения таких дел. Мы прекрасно знаем, что прокуратура существует в двух ипостасях: это орган уголовного преследования и орган надзора за соблюдением прав человека.

И эти две ипостаси никак не объединяются. Прокуратура всегда выбирает функцию обвинения, ведь для того она и создана. Именно поэтому в России не существует эффективных средств защиты от пыток. Если обратиться в суд, то судья опять-таки отправит дело в уголовное производство.

Я попробую представить некую методику, которую мы пытаемся сейчас применять. Ее основа - консультации, общественная, международная огласка и реабилитация.

Если мы начали дело, мы его не должны оставлять. Мы обязаны довести его до судебного разрешения. Вообще в мире порядка 5 процентов жалоб, связанных с пытками, доводится до судов. Очень мало. В России, по официальным данным, - меньше одной десятой процента.

Человек, который пишет заявление о том, что его избили, должен понимать, что он провоцирует новые жесткие формы преследования. Адвокаты в уголовном процессе предпочитают не заявлять ходатайства о том, что подзащитные были избиты. Потому что суд плохо относится к таким заявлениям. Ну, не принято. Избили - значит, сам этого заслуживает.

Первое - это жалоба к нам от гражданина, подписанная. Конечно, отправляем заявление в прокуратуру, хотя и знаем, что это бесполезно. По процессуальным срокам вся эта процедура занимает примерно 3 месяца. Поэтому мы параллельно ведем свое собственное расследование, собираем доказательства. Нужно задокументировать физические следы пыток и зафиксировать краткосрочную давность этих следов, синяков, характерных ожогов от электрошока (т.е. зафиксировать, что они получены, когда человек находился в условиях лишения свободы). Мы исходим из того, что если человек находился, например, в отделении милиции, то доказательство того, что телесные повреждения причинены не в отделении, возлагается на органы внутренних дел. Это международное право: обратное бремя доказывания. Мы это фиксируем не для прокуратуры даже, а для того, чтобы использовать при международной огласке.

Мы сами опрашиваем свидетелей и документируем их показания. Каким образом? Хотя это и не доказательства по делу в уголовном процессе, но тем не менее. Фиксируем на камеру, если, конечно, есть согласие, или на диктофон рассказ, патом перепечатываем его и просим подписать этот текст. Вот таких дел у нас сейчас 29. Как ищем свидетелей6 Если есть желание, то все возможно: есть круг знакомых, есть официальные процедуры запросов, в том числе вместе с Управлением собственной безопасности МВД. Конечно, во многих случаях доказательства собрать не удается, но большинство свидетелей соглашаются дать показания. И у нас есть человек, который обладает талантом детектива: он умеет разговорить и милиционера, и свидетеля. Как? Загадка. И надо сказать, что практически во всех случаях суды мы выигрываем...

Вячеслав ШаринВячеслав Шарин
Начальник отдела ГУИН по воспитательной работе с осужденными

Уже три года уголовно-исполнительная система МЮ живет по Положению о прохождении службы в органах внутренних дел. Я не говорю, что это плохой закон, но эта неопределенность приводит к тому, что мы теряем 3-4-ю волну квалифицированных сотрудников.

За 11 месяцев из ГУИНа освобождено 5580 осужденных, по УДО - 3340, по концу срока - 1710. Материальная помощь освобожденным была оказана всего лишь на сумму 88 840 рублей. По УДО частенько приходят разгромные представления прокуратуры о том, что качества осужденных, которые представляются на УДО, не удовлетворительны. В этом году я был на совещании в Вологде, где общался со своими коллегами со всех регионов. Так по Мурманской области по УДО освобождается порядка 80 процентов осужденных, то есть показатель очень большой, и люди не боятся этого...

Михаил Касимов
Директор Центра изучения территориального самоуправления

У нас три метода. Первый - судебные процессы, в том числе массовые, в чем мы сейчас специалисты крупные. Сам не ожидал, что за последние полтора месяца мы выиграем 1300 судебных процессов. Речь идет о массовой подаче в суд исков о задержке пенсий в 1998 году. Типографским способом мы отпечатали иски, 18 тысяч пенсионеров заполнили их, оформили доверенность на мое имя, и это мы в коробках из под ксерокса привезли в Свердловский районный суд. Далее мы направили группу бабушек в собесы, где они сидели и выписывали справки на всех пенсионеров. Мы провели на компьютере расчеты для этих 6 тысяч человек и за полтора месяца 1300 исков выиграли. Надо выиграть еще приблизительно 6 тысяч.

Второй метод - отзыв выборных лиц, а третий - референдум.

Три раза проект закона об общественном контроле за деятельностью депутатов Законодательного собрания, разработанный мной совместно с Михаилом Плаксиным, вносился на ЗС. Три раза задвигался. И теперь мы предлагаем вынести проект на областной референдум. Это вполне реально. Но это можно сделать только вместе с другими общественными организациями. Нужно собрать всего 20 тысяч подписей, чтобы собрать и запустить этот референдум.

Еще один рычаг - отзыв выборных лиц. Конкретнее: речь идет о депутатах, для начала - о депутатах городской Думы. Для этого надо отозвать и отработать технологию отзыва, хотя бы один раз. И это на самом деле реально...

Олег Сергеев
Директор Краснокамского отделения Правозащитного центра

Все говорят, а надо контролировать. Мы решили создать группу общественного контроля, куда входит наша общественная организация и некоторые депутаты городской Думы. Наша задача - доведение до общественности того, что случилось в том или ином учреждении.

Сергей Булдырев
Начальник отдела по руководству спец. учреждениями ГУВД

Я служу 20 лет и ни разу не слышал команды "Фас, нарушай права граждан!". У нас много общего с правозащитными организациями, и мы могли бы в будущем году найти точки соприкосновения и поработать вместе. Что мы могли бы сделать для начала?

Обмен информацией, регулярные рабочие встречи, проведение совместных проверок по фактам жалоб граждан, совместная оценка тех или иных фактов. Мы можем совместно посещать медицинские вытрезвители, приемники.

Игорь Аверкиев и Евгений КозьминыхЕвгений Козьминых
Директор Пермского мединского правозащитного центра

В течение трех лет у нос завершено 35 судебных процессов по случаям неблагоприятного исхода в медицине, в ходу сейчас 60 открытых судебных дел. Для сравнения: в девятимиллионной Москве за год где-то 80 проходит. 78 процентов выиграно пациентами. Это очень высокий показатель, поскольку до сих пор считалось, что медицинские суды - "глухие", не выигрышные для пациентов. У нас суды гражданские, уголовными делами в медицине почти никто уже не занимается - это дело бесперспективное и никому не нужное. Вот в гражданском процессе можно добиться компенсации вреда, получить, например, деньги на лечение...

Почему такой сравнительно высокий показатель (раньше иски патентов удовлетворялись только на 20 процентов)? Потому что МЫ открыли для себя способ производства независимых медицинских экспертиз по медицинским делан. Почему раньше все иски пациентов проигрывались? Да потому, что экспертизу проводили те же самые врачи тою же ведомства, которое причинило вред. Это бюро судебно-медицинской экспертизы. И до СИХ пор даже не все судьи знают, что это учреждение здравоохранения подчинено местному же управлению здравоохранения.

Как мы просим провести независимую экспертизу? Во всех регионах страны существуют лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции. Это совершенно другая лаборатория, она не зависит от органов здравоох-ранения и, по нашим данным, дает 95 процентов эаключе-ний и об ошибках врачей, в то время как Бюро судмедэкс-пертизы только около 20 процентов.

Сергей МатвеевСергей Матвеев
Уполномоченный по правам человека в Пермской области

Доклад правозащитного центра "О соблюдении прав человека в Пермской области" является началом нового этапа взаимоотношении между правозащитными организациями и государствах, потому что в этом докладе в достаточно взвешенной и спокойной форме не только выявляются проблемы, но и даетется заключение о том, как их необходимо устранять. То есть эпоха беспредметного критикования обезличенных государственных органов должна уступить место конкретным, сплоченным и, самое главное, юридически выверенным действиям правозащитных организаций по выявлению причин и устранению последствий нарушения прав человека.

Размещено 29.03.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)