НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№1(46)

логотип газеты "Личное дело"

Тяжкий состав

Два молодых человека, Костя и Сергей, приговорены к большим срокам лишения свободы. В их приговоре не вызывает сомнения только вот что: я перечислю, это коротко до невероятности - 1. в ночь на 18 марта прошлого года у "китайского" дома по адресу Нейвинская, 14 (Пермь, Загарье) несколько человек, неизвестно сколько, напали ночью на мужчину и женщину, ударили мужчину ножом, он скончался, 2. у погибшего были "перерезаны магистральные пути кровообращения" на горле, все вокруг него было в крови, 3. куртки на нем не было, 4. он лежал у подъезда, в котором живет один из осужденных, Сергей.
Больше в приговоре двух молодых людей я не прочел ничего безоговорочного и очевидного. Наказаны они так, один приговорен к 10-ти, второй к 13-ти годам лишения свободы в колонии строгого режима с конфискацией имущества.
В этом январе областной суд уже второй раз вынес решение по данному делу. Второе решение оказалось таким же, как первое, которое отменил Верховный суд, разве что срок Косте уменьшили на год, с 14 лет до 13-ти. Когда я попросил судью областного суда Меденникова прокомментировать второй приговор, он ответил: "Все комментарии содержатся в самом приговоре", - такой был дан учтивый вариант самооценки судебной работы, раз у суда "все сошлось".

Взятие показаний

Сергея задержали в Кунгуре через три дня после трагедии, случившейся возле подъезда его дома. Задержали его в Кунгуре "за дело". Почему он там очутился? Его мама рассказала мне, почему. Он собирался в эту поездку задолго до случившегося. Подробности его частной жизни я пересказывать не стану, скажу только, что с тем, как его в Кунгуре встретили, и связаны последовавшие затем его пьяные безумства, желание забыться и выбивание из прохожих денег на водку. Своему кунгурскому "подельнику" по разбою он рассказал что-то примерно в таком роде: как-то ночью шлындал со своим знакомцем Костей и возле собственного подъезда сдернул с мертвецки неподвижного мужика куртку. У Сергея, надо сказать, уже две "ходки" по "малолетке", и здравый смысл в его голове пока что сильно напутан с бесшабашностью. В голове, словом, каша.

И вот, когда его с "подельником" в Кунгуре задержали, то "подельник" рассказал о куртке здешним оперативникам. Те сообщили о Сергее и Косте коллегам из Свердловского ОВД Перми.

Костю задержали вечером 22 марта. Но 18 часов он провел в отделе без всякого статуса: официально его задержание оформлено с трех часов дня 23 марта. Оперативники с этим и не спорят, и на суде говорили только: "Мы его не били эти 18 часов". С самого начала Костя рассказал, что, да, гуляли они с Сергеем той ночью, что зашел в его подъезд, возле которого видел лежащего, но не обратил на него внимания. Что уже в подъезде увидел у Сергея чужую куртку, а в прихожей они разглядели, что куртка вся в крови. Сергей оставил ее у себя дома, и они пошли за пивом. В этом доме сквозные подъезды, и того мужчину они уже не видели. Выпили пива и расстались.

За те 18 часов, что Костя провел в ОВД без регистрации, он "чистосердечно признался" в том, что он разбойник, что бил и резал. На следующий день пришел следователь прокуратуры и, поскольку, как говорится, "все было уже готово", Костя стал и подозреваемым, и тут же обвиняемым. Защиту ему предоставили своеобразную - родственникам следователь сообщать не стал, а сам вызвал адвоката, и адвокат был такой: например, он только через 5 дней подписал протокол следственного эксперимента, как если бы он присутствовал на эксперименте; об этой подделанной подписи суд потом даже вынес частное определении. И сам эксперимент-то провели без макета потерпевшего и орудия преступления…

К своим первоначальным показаниям Костя вернулся только 11 апреля, когда у него появился настоящий адвокат. И больше не изменял им. Суд это оценил, как "желание уйти от ответственности". Но то, что он с самого начала говорил так, как я написал выше, подтвердил на суде один из оперуполномоченных Свердловского ОВД. На следующий день и Сергей, - а он содержался в Кунгуре, - отказался от "чистосердечных" признаний. И надо уже сказать, что "чистосердечные признания" обоих выглядели так. Сергей признается в нападении на мужчину и говорит, что Костя "разбирался" с женщиной, и Костя признается - в нападении на мужчину и говорит, что Сергей "разбирался" с женщиной. Сергей в Кунгуре давал показания в таком же порядке, как Костя в Перми: с самого начала про куртку, после первых допросов - "грабил, бил", после - первоначальный рассказ.

Управление собственной безопасности ГУВД проверяло жалобу Кости и его адвоката на то, что происходило в те 18 часов. Костя рассказывал, что били его, прерываясь только ради водки, ну и про тюремный уклад говорили что попало, а как добились своего, пристегнули задержанного наручниками к гире и ушли. Проверка УСБ установила, что допрашивали его 6 оперативников, но "факты незаконных методов не нашли объективного подтверждения". УСБ, кстати можно сказать, не имеет права возбуждать уголовные дела, и собранные при своих расследованиях материалы обязано передавать в прокуратуру, которая и решает вопрос: возбуждать дело или нет. А такими делами, как разбой с убийством, занимается как раз прокуратура.

Во время судебного процесса я спросил у адвокатов, почему они не говорят в выступлениях слова "пытка"? Адвокат Кости сказала, что "Первые допросы его просто сломали, в себя он пришел не сразу, поэтому и не жаловался, а раз материальных следов побоев не зафиксировано, значит, нельзя говорить о пытке". Да и знать о том, как себя правильно вести в системе правоохраны, он не мог. Все его устремления - компьютер, он и слесарем-то на завод устроился, видимо, до летних экзаменов.

С духом он стал собираться только в апреле. Из его письма от 27, кажется, апреля, в котором он, похоже, старается бодриться - для родных: "Приехали опера из Свердловского ОВД, которые со мной работали. Им не понравилось то, что я отказываюсь от своих первых показаний. Я с ними разговаривать не хотел. Но они особенно и не настаивали, просто приходили поговорить. Они пугали меня, что переведут на "колесный режим", то есть будут меня постоянно перекидывать из камеры в камеру, то, что обеспечат мне "веселую" жизнь. В общем, все в этом духе. Но я не очень-то испугался. Насчет "колесного режима" вполне может быть, а насчет остального вряд ли"…

Хотелось бы тут сказать два слова о работе адвокатов. До них среди настоящих профессионалов, стажистов, мне не везло на впечатления: как правило, я видел только как бы отчужденно работающих защитников. А эти производят самое благоприятное впечатление, да еще работают по данному уголовному делу почти на одной убежденности. Ведь совокупный пенсионный доход дедушки и бабушки Кости 3 тысячи, его мама инвалид второй группы. У родителей Сергея доход, по моему, еще меньше.

Противоречия

Такие вот показания оказались в основе обвинительного приговора. "Заранее договорившись, по предварительному сговору…", - начинается приговор. Не могу себе представить, на что бы хватило фантазии этих молодых людей, получи они ночной разбойный трофей. Ну, разве что еще выпить. Но у папы Сергея в тот день был день рождения, и выпивка осталась, а дома у Кости они оставили едва начатую бутылку водки. Один из "заговорщиков" не вынимал из ушей наушники плейера.

Но что же еще было добыто следствием? В ту злую ночь прохожий, жертва нападения, был со спутницей - П. Напали, стало быть, на обоих. Он был в сильной степени опьянения (экспертиза потом назвала употребленное им количество спиртного даже смертельным), она примерно также. П. дала первые показания милиции в ту же ночь, но их нет в деле! Имеется только ее рассказ от 28 марта, записанный, то есть, через десять дней после трагедии. Куда и почему пропали первые протоколы ее допросов, даже в суде не выяснилось! Остается думать, что по началу она рассказала что-то другое, чем позже.

А в последних протоколах она пишет о том, что напали двое, судя по голосу - молодые…

Репортерский осмотр места происшествия

У этого "китайского" дома горит только один фонарь, он через два подъезда от подъезда Сергея. Под окнами такие кусты, что загораживают свет из окон первых двух этажей. В ту ночь разглядеть кого-то можно было, наверное, только тогда, когда он или они пробегут под тем единственным фонарем.

Противоречия

Я и редактор газеты "Преступление и наказание" попросили коллегу П. по работе вспомнить, что рассказала П. сразу после трагедии. "Рассказывала, что напали двое-трое", - вспомнила ее сослуживица. Конечно, надо учитывать, что прошел уже год и рассказы П., наверняка повторенные не раз, наложились один на другой в памяти… И, кстати, еще о попытке собственного, журналистского расследования: Пермский правозащитный центр разослал где-то 70 писем жителям тех домов, возле которых случилось трагедия, с просьбой вспомнить и сообщить, если кто-то что-то слышал или видел. Но откликов не было.

Дальше. Продавщица киоска, куда Костя и Сергей приходили ночью за пивом, передала милиции монету со следами крови и сообщила, что один из покупателей сказал другому: "Надо было меньше бить!". Чем на это ответить? Может и домыслами только, но я их назову. Во-первых, мне трудно соотнести "предварительный сговор" на разбой с такой откровенностью, во-вторых, легко перепутать не свистящие согласные "б" и "п". И потом, сказал бы уж, "меньше надо было резать!". Продавщица, конечно, давала подписку об ответственности за дачу ложных показаний. Скажу еще только, что она вскоре после случившегося поменяла место работы. Не знаю, почему.

Главное свидетельство против Кости и Сергея даже не то, что куртка погибшего "нашлась" в доме Сергея (этот "вещ. док" передала следствию его мама). Основа обвинения: утверждение спутницы погибшего, что когда нападавшие скрылись, ее спутник поднялся и пробежал вперед несколько метров - уже без куртки. Свидетельница лицо не заинтересованное, поэтому верят ей. И по ее свидетельству Костя и Сергей виновны. Что тут у нее не сходится? На плече ее пальто найдены брызги крови, именно брызги, упавшие по данным экспертизы сверху вниз. Значит, ее спутник стоял, когда его ударили. По ее словам напали сзади, и, значит, не по носу он получил удар - очевидно, что ножом. И если бы он куда-то еще бежал, то скорее всего предположишь, что при таком ранении должны были оставаться следы крови на дороге. Но таких следов не обнаружили. Во тьме она не разглядела лужу крови, но как-то разглядела, что спутник бежит без куртки. Судя по голосу, говорила она, это были молодые люди, лет 19-20-ти; значит, при нападении говорил не один человек, и тут надо сказать, что Костя заметно заикается, но при этом П. не обратила внимания на такую особенность речи одного из нападавших. Она сказала, что нападавшие убежали в сторону Загарья (в обратную от подъезда Сергея сторону, как если бы увидела кого-то пробежавшим под тем самым единственным фонарем - С.Б.) а в "чистосердечных признаниях" Костя пишет, что они с Сергеем сразу зашли в подъезд. И кем заложена в "чистосердечные признания" эта еще одна деталь-путаница?

Что тут еще не сходится у обвинения? Куртка погибшего насквозь пропиталась кровью. Шея была перерезана и кровь буквально выбрасывалась под давлением. Но на одежде Кости, осужденного за убийство, не было найдено следов крови, никаких, ни чьей. В мартовских "чистосердечных признаниях" Костя пишет, что ударил один раз ножом, который носил на брелке. А выводы экспертизы были подписаны 12 апреля, и там говорилось: 9 ножевых ранений и описывался такой характер травм, который никак не причинишь ножом-брелком. И теперь само собой напрашивается предположение, что следствие "не доглядело", ведь при осмотре места происшествия была отмечена только одна рана, и предполагалось, что смерть наступила от кровопотери, а не от страшных ранений. Но не было в марте заключения экспертизы, зато 12 апреля у Кости уже был адвокат.

В приговоре говорится: "Со всей очевидностью установлено, что нож применял только" он. И откуда только это-то выражение взялось, когда нету ничего "ни прямого, ни косвенного"?.. Я видел Костю на суде: очень хрупкий парень, едва среднего роста, представить его с тесаком я не могу, а погибший был высоким, сильным мужчиной. По всему этому одно из главных требований, которые предъявил областному суду Верховный суд, отменивший первый приговор, это проведение комплексной экспертизы.

Но и в этот раз областной суд не назначил экспертизу. Притом что определения Верховного суда носят обязательный характер для нижестоящей инстанции. Не исполняя их, областной суд не мог не знать, что оставляет возможность для обжалования и второго своего приговора. И зачем?… Я могу только предполагать, что так проявилась не убежденность суда в своем решении.

Минуты

Потому что не могли не подумать и вот о чем. П. не сразу подошла к упавшему: ей нужно было выйти из сугроба, куда ее бросили нападавшие, вообще - как-то опомнится при кромешной тьме и нетрезвости. Потом, побыв немного возле умершего, она поспешила к себе домой, где позвонила в милицию и переоделась: ее пальто было запачкано кровью. На весь путь и все эти занятия нужно не меньше десяти минут, если не суетиться. И, видимо, Костя и Сергей, в этот момент и подошли от дома Кости (его дом торцом "выходит" к дому Сергея) к месту трагедии.

И я уверен, что с каким-то пьяным попустительством Сергей, подойдя со знакомцем-Костей к своему подъезду, снял куртку с лежащего у подъезда мужчины. Подумал, видимо, только о том, что лежащий мертвецки пьян. Снял и поднялся с приятелем домой. Это вся его отдельная вина. Ночь, март, ни тот, ни другой не додумались хотя бы занести человека в подъезд или вызвать скорую. Вот и все их совместное бездействие. И когда Костя оговаривал себя на предварительном следствии, оставшись один на один с тучей оперативников, он был в таком же положении - без надежды на чью-то помощь или снисходительность.

Сергей Бородулин
Размещено 16.02.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №1(46)