НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №8(53)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№8(53)

логотип газеты "Личное дело"

"Вредители-экологи и диверсанты-правозащитники"

Российские власти отказывают во въезде в страну трем общественным деятелям из Германии, ссылаясь на... "обеспечение безопасности государства"

Тобиас Мюнхмайер (Tobias Muenchmeier), молодой немецкий сотрудник "Гринписа", собирался сразу же после новогодних праздников 1999 года посетить своих друзей в московском бюро организации. Для этого он своевременно подал ходатайство и получил в российском посольстве в Берлине туристическую визу сроком на один месяц. 30 декабря ему неожиданно позвонили из посольства. "Убедительно просим вас срочно зайти к нам, - обратился сотрудник по фамилии Крюков, - у вас в визе допущена ошибка". Тобиасу показалось подозрительным, что было это в самый канун Нового года, когда ни одно посольство не работало. "А можно я зайду к вам после праздников?". "Нет, просим вас зайти прямо сейчас, - настаивал сотрудник, а в конце удивил, - если вы к нам не зайдете, то тогда придем к вам мы!". Это звучало, как угроза. Поэтому Тобиас отправился в российское посольство не один, а с агентом из бюро путешествий, организовавшего ему визу.

Йохен Тёпфер ведет семинар для пермских НГОНа следующий день, 31 декабря, посольство, как и предполагалось, не работало, но дверь перед пришедшими открыли. Внутрь вошел только агент с паспортом Мюнхмайера. Через пять минут он вышел и показал паспорт. На визе стояла четкая печать "Аннулировано". По словам агента, сотрудник посольства объяснил свои действия кратко: "Приказ из Москвы". Больше - ни слова. По "счастливому стечению обстоятельств", в этот же день Борис Ельцин объявил о своей отставке и провозгласил своим наследником Владимира Путина.

Берлинец Йохен Тёпфер (Jochen Toepfer) работает в сфере консалтинга. Он помогает в развитии международным некоммерческим организациям, таким, например, как "Красный крест". Восемь лет с 1993 по 2001 год Йохен работал в России, в том числе, в качестве эксперта от Европейской Комиссии. Кстати, три года из этих восьми провел в Перми, где при его участии был создан Уральский центр поддержки НГО - один из сильнейших региональных ресурсных центров для общественных организаций. За это время Йохен провел неисчислимое количество конференций, семинаров и тренингов по повышению профессионализма общественных организаций по всей стране. В июне 2000 г. ему было внезапно отказано в очередной визе. Также без объяснений.

Эккерхард Маасс:  Мне запретили петь русские песни в России К Эккерхарду Маассу (Ekkerhard Maass), которому недавно исполнилось 50 лет, известность пришла еще во времена ГДР, когда он, музыкант из Берлина, исполнял свои песни, переводил и популяризировал творчество Булата Окуджавы и других советских поэтов и бардов. Начиная с 70-х годов Экерхард нередко приезжал в СССР, посетил чуть ли не все союзные республики, особенно часто бывал на Кавказе. Во времена берлинской стены в его доме собирались многочисленные группы молодых восточногерманских художников и поэтов, творчество которых далеко не всегда нравилось ГДР-овской службе госбезопасности - "Штази". В шкафу Экерхарда пылится многотомное собрание - досье на него, собранное "Штази" с помощью стукачей и агентов.

Сейчас, кроме творчества, он по-прежнему активно занимается кавказским регионом. Только на этот раз главный пункт его действий - Чечня. В частности, его "Немецко-кавказское общество" ратует за расширение культурных и политических связей ФРГ с этой республикой.

Летом прошлого года Экерхард был приглашен в Москву принять участие в фестивале исполнителей песен Окуджавы со всего мира. Посольство тянуло с ответом на ходатайство о визе до самого конца, а в последний день перед фестивалем прислало отказ. Также - никаких объяснений.

Все трое являются общественными деятелями и в России занимались только одним - общественной деятельностью. Всех троих, в общем-то, разных по возрасту и занятиям людей, объединяет одно - искренняя любовь к огромной стране на востоке и желание помочь ей.

До сих пор не существует никакого официального ответа российского МИДа о причинах отказа. Единственное, чего удалось добиться после многочисленных запросов и вмешательства германских официальных органов - это ссылки в отписках чиновников посольства на пункт 1 статьи 27 закона "О выезде из РФ и о въезде в РФ". Этот пункт гласит: "Въезд в Российскую Федерацию иностранным гражданам или лицам без гражданства не разрешается в случаях, если это необходимо в целях обеспечения безопасности государства (курсив автора)".

Вот так, ни больше, ни меньше! То есть еще раз для четкости: всем троим иностранным гражданам отказали во въезде, потому что это необходимо для безопасности государства.

Представляете, что может означать такая формулировка в данной ситуации согласно простой логике и в условиях отсутствия каких-либо объяснений? А то, что наши внешние и внутренние органы - а без руки ФСБ, несомненно, здесь не обошлось - берут на себя всю полноту ответственности бездоказательно заявлять, что под личиной эколога, консультанта "Красного креста" и защитника беженцев скрываются иностранные вредители, диверсанты и шпионы и... кто там еще остался в устаревшем, но так живо вспоминаемом в последнее время языке 30-х - 50-х?

То есть, грубо говоря: "Ты угрожаешь безопасности российского государства, но как - это уже наш секрет".

Но, простите, обвинение в "угрозе безопасности государству" - это ведь уже не шутки! И за такое обвинение, как говорится, "надо отвечать".

Но посольство не отвечает. Оно молчит, ссылаясь на якобы суверенное право любого государства не раскрывать причины отказа иностранным гражданам во въезде1.

Ну, что ж, если у одних есть право не раскрывать, у других есть право предполагать.

Итак, все герои нашего повествования связывают отказы в визе со своей деятельностью в России. Только - с какой именно?

Тобиас Мюнхмайер: "С начала 90-х гг. я постоянно приезжал в Россию сначала учиться русскому языку, а потом - писать курсовые работы для политологического и филологического факультетов Свободного университета в Берлине. Я был в восторге как от языка, так и от людей и поэтому приезжал все чаще, постепенно втягиваясь в жизнь моих новых друзей.

В 1994 году я стал свидетелем протестов населения против строительства в Москве Северной ТЭЦ. Мне было интересно, как формируются общественные настроения в постсоветской России, поэтому я написал дипломную работу о политической системной трансформации в Москве, используя анализ конфликта вокруг строительства ТЭЦ.

В 1996 году в Киеве на Украине я организовал вместе с немецким фондом Белля конференцию, посвященную 10-летию Чернобыльской катастрофы. С тех пор уже активно контактировал с экологами из разных стран.

С 1998 года я работаю в главном бюро "Гринписа" в Амстердаме. Часто приезжал в Москву для поддержки российского офиса. Главным пунктом нашей активности стала борьба против ядерной энергии. Вместе с другими экологическими организациями и населением "Гринпис" проводил акции против ввоза в Россию ядерных отходов. Я считаю эту сделку чиновников абсолютно аморальной и человеконенавистнической как со стороны российского правительства, так и со стороны западных импортеров.

В 1999 году в Киеве группа иностранных экологов, в которую входил и я, провела под эгидой "Гринписа" серию акций протеста против строительства новых АЭС на Украине. Мы организовали символическую блокаду автотрассы, ведущей на стройплощадку АЭС в Ровно, провели пикеты перед германским посольством (Германия должна была финансировать строительство) и перед офисом фирмы "Сименс" (непосредственный исполнитель с немецкой стороны). Эти акции сделали свое дело, во всяком случае, ФРГ потом отказалась от своих планов.

Почему в этих акциях участвовали иностранцы, а не украинцы? Потому что, во-первых, на Украине не было своего офиса "Гринписа", а во-вторых, мы не хотели подвергать наших друзей опасности преследования и избиений со стороны милиционеров во время акции. И правильно сделали. Нас, иностранных граждан, милиция не трогала.

Я считаю, что моя деятельность ни в коем случае не несет угрозу безопасности Украине или России. Мы, экологи, только помогаем местному населению в борьбе за право на чистую окружающую среду. Это право записано в конституциях обеих стран, значит, мы помогаем их гражданам бороться за соблюдение своих конституционных прав. Почему же этим занимаются снова иностранцы, спросите вы? Да потому, что проблемы окружающей среды уже давно перестали быть проблемами отдельных государств и представляют угрозу всему миру. Самый яркий пример - Чернобыль, когда взрыв, прогремевший на атомной электростанции на Украине, стал большой бедой для всей Европы.

Такая экологическая работа ведется во всем мире, а не только на Украине и в России. Но только здесь экологов боятся до такой степени, что не пускают в страну.

Единственные, кому мы действительно мешаем - это зарвавшимся чиновникам и директорам корпораций. Нас не хотят видеть у себя в первую очередь те, кто ставит получение своих барышей, выше, чем здоровье людей".

Эккерхард Маасс: "Для меня тоже все ясно - мне не дают визу из-за моей активности по углублению чечено-германских связей. Созданное мной в 1996 году "Немецко-кавказское общество" имеет две цели: налаживание политических и культурных связей Германии с народами Кавказа и защита прав чеченских беженцев в ФРГ. Я безумно люблю Кавказ и его богатейшую культуру, сам женат на грузинке. Но то, как относится к этому региону окружающий мир, меня абсолютно не устраивает. Я организовал в Чечне, в Ингушетии и в Германии немало конференций и встреч, посвященных положению беженцев и простого мирного населения в регионе войны. В Берлине мы устраивали акции протеста перед российским посольством, требуя прекратить войну, пытки и убийства мирных граждан и приступить к мирным переговорам.

Наше общество приглашает в ФРГ представителей правительства Масхадова и организует для них встречи с немецкими политиками, депутатами Бундестага, общественностью. Кроме того, мы привозим сюда чеченских правозащитников, сотрудников негосударственных организаций. Они рассказывают о реальном положении в республике. Мы исходим из того, что в демократическом обществе каждый имеет право знать не только официальный, но и альтернативный взгляд на происходящее. Только это помогает создать более объективное независимое мнение. России в этой войне такое объективное мнение совсем не выгодно. Вот почему меня так ненавидят в вашем посольстве.

Еще мы занимаемся защитой чеченских беженцев в Германии, которых власти насильственно высылают в Россию. Эти люди подвергались пыткам и истязаниям в фильтрационных лагерях, а германские власти снова высылают их туда же. Вся моя деятельность ни в коем случае не означает, что я желаю зла России. Нет, просто у меня, как и у моих друзей есть обостренное чувство справедливости, и если россияне не могут остановить уничтожение и репрессии против целого народа, то это не может не повлечь реакции в мире. Понятно, что война выгодна не российским гражданам, а генералам и политикам. Мы протестуем не против России, а против войны".

Йохен Тепфер: "У меня есть два предположения, почему мне не дают визу. Первое. В 1998 году я подал в суд на авиакомпанию "Сибирь" (Новосибирск) с жалобой на завышенные для иностранцев цены на билеты. В то время в России повсеместно существовали два вида тарифов: один для российских граждан и другой, более дорогой, - для иностранцев. А в статье 426 Гражданского кодекса РФ записано, что все цены на товары и услуги устанавливаются одинаковыми для всех категорий потребителей. На основании этого документа после 9-месячного разбирательства я выиграл судебный процесс.

Эта история привлекла тогда внимание прессы. Мне даже пришлось после суда проводить пресс-конференцию и участвовать в Москве в одном ток-шоу на телевидении, посвященном этому случаю. Это был хороший прецедент, пример успешной защиты прав потребителя и он получил заслуженный резонанс. Авиакомпании, гостиницы и российские железные дороги вынуждены были убрать второй дискриминационный тариф.

Здесь может скрываться частичный ответ на вопрос о визе. Объяснение здесь простое. Стоит только представить себе, сколько денег из-за меня потеряли коммерсанты в виде прибыли, а государство - в виде налогов. То есть ясно что кто-то "имеет зуб на меня".

И второе предположение. Я напрямую связываю мой отказ с укреплением политики государственной безопасности, начавшимся с приходом Путина. Примерно с 2000 года наблюдается серьезное давление государства на правозащитные и экологические организации, действующие в России. Широкую огласку получил, например, случай нападения налоговой полиции на московский офис "Гринписа" под предлогом финансовой проверки. Сам я никогда не участвовал ни в одной кампании, ни в одной акции. Но мое место было если не в первом, то во втором ряду: я консультировал организации, в том числе, правозащитные и экологические, в том числе и "Гринпис".

Как бы то ни было, с того самого времени множество российских и зарубежных организаций пытались меня пригласить (одно приглашение было даже от какого-то комитета Госдумы), но в конце-концов я неизменно получал отказ. Попытки схитрить и запросить визу в российских посольствах в других странах также не приносили успеха, равно как и попытки некоторых моих солидных работодателей заступиться за меня.

А недавно обнаружилось самое потрясающее: отклонено мое ходатайство в казахстанской визе. Это уж совсем не понятно. В Казахстане я работал всего лишь в течении пяти недель для "Красного креста".

Вся моя история говорит сама за себя. "Железный занавес", немного приоткрывшийся было в начале 90-х годов, опускается вновь. Старые кадры КГБ, которые должны были по всем законам времени уйти в историю, снова активно находят себе применение. И, конечно, это никак не соответствует утверждениям ваших руководителей о стремлении России к гражданскому обществу".

Все трое "отказников" решили объединиться в борьбе. Накануне второго "Петербургского диалога" - встречи элит Германии и России, прошедшей в Веймаре в апреле этого года, - они написали совместное письмо на имя Владимира Путина и Герхарда Шредера с просьбой о содействии. В письме указывалось, что "препятствия, чинимые официальными органами России против деятельности зарубежных защитников прав человека и окружающей среды, не могут положительно влиять на процесс укрепления дружеских связей между нашими странами". Ответа не последовало ни от Шредера, ни, разумеется, от Путина. Зато последовал мощный общественный резонанс - немецкие газеты раструбили об их случае на всю Европу. Особенно "эффектно" скандал смотрелся на фоне постоянных заверений в "русско-немецкой дружбе", о которой твердили во время "Диалога" политики обеих стран.

И последнее, так сказать, от автора. На основании простого анализа всех трех историй можно сделать простой и довольно ясный вывод.

Ясно, что чиновники вновь пользуются проверенным советским методом - лучше запретить, чем подумать.

Ясно и то, что отнюдь не о какой-то смешной "безопасности государства" пекутся они, не впуская в страну "вредителей-экологов" и "диверсантов-правозащитников". Думаю, всю глупость такого обвинения, тем более не подкрепленного ни одним аргументом, осознают и в посольстве, иначе от его имени последовало бы соответствующее официальное заявление. Скорее всего, здесь задеты "корпоративные интересы" власти, монополий и силовых структур, которых так раздражают голоса протеста "из-за бугра".

Потому что голоса эти ведут к росту гражданской активности уже у себя, внутри страны.

А ведь известно, что для становления нового сильного российского государства периода Путина активность собственных граждан, ну, крайне нежелательна.

Андрей Калих

Размещено 20.08.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №8(53)