НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №10(55)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№10(55)

логотип газеты "Личное дело"

Права - это для правильных пацанов

Законность под пятой целесообразности

Сегодня студенты-юристы на экзаменах по теории права и государства должны всячески превозносить законность, а не целесообразность, которая была характерна для нашего прошлого и изжита, дескать, в правовом российском государстве. Увы, жить приходится не по учебникам.

Еще прежний председатель Пермского областного суда И.Н. Былев на надзорную жалобу лица, привлеченного к имущественной ответственности без вины, крылато ответил: вина действительно не установлена, но отменять решение нецелесообразно (подробнее я приводил этот пример в статье, опубликованной в журнале "Государство и право". 2000. №10). Время от времени мне приходит в голову мысль, что эти слова могли бы быть высечены на здании Пермского областного суда. Особенно часто посещает она меня, когда участвую в рассмотрении жалоб на действия следователей и прокуроров при расследовании уголовных дел. В связи с введением в действие нового уголовно-процессуального кодекса проблема целесообразности приобретает новые краски.

Был период, когда решения по жалобам на следователей и прокуроров поручалось выносить судьям, рассматривавшим гражданские дела, в порядке Закона об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан. А особенность его такова, что лицо, чьи действия обжалуются, должно доказать их законность. Не сумел - они признаются незаконными. "Гражданские" судьи, не имеющие процессуальных предшественников, не привыкли штамповать чужие дела. А потому регулярно удовлетворяли жалобы граждан и организаций, если обжалуемые действия не соответствовали лекалам закона. И не было у них заботы о судьбе уголовных дел, творимых с нарушениями.

Правоохранительная система быстро отреагировала, и Верховный Суд РФ велел рассматривать такие жалобы в порядке "уголовного судопроизводства". Интересы уголовной машины в очередной раз возобладали. Что касается провозглашаемых по торжественным случаям превыше всего прав человека, давимых колесами этой машины, то вспоминается анекдот о том, что - для лохов, а что - для правильных пацанов. К тому же формально и "уголовные" судьи - тоже судьи, и лозунги правового государства они по праздникам произнести могут. Но привыкли они, что прокурор - главный советчик, а гражданин - подсудимый, в лучшем для него случае - свидетель, и если отпустили его из зала без конвоя, то он должен быть счастлив и всем благодарен. Потому поиск людьми правды и защиты от произвола уголовно-правового механизма приводил судей в замешательство, раздражение, гнев, но только не заставлял отвечать прямо на вопрос: нарушен ли процессуальный закон при производстве следственных действий или нет.

Конституционный Суд РФ несколько раз выносил постановления и определения, подтверждая право граждан на судебную защиту от незаконных действий органов дознания, следователя, прокурора, но судьи все равно всячески старались не рассматривать такие жалобы по существу. А на заявителей и их адвокатов все еще смотрят как на инопланетян.

Помню, как снисходительно журил меня один из ведущих судей судебной коллегии по уголовным делам областного суда, когда я отстаивал жалобу на незаконность "беседы" оперуполномоченного с задержанным в ИВС без адвоката. Постановление областного суда, согласно которому такие жалобы не подлежат рассмотрению в суде, удалось отменить через Верховный Суд РФ и признать "беседу" незаконной. Правда, ушло на это более года. Кстати, первое решение по этому делу в нашу пользу было аналогично последнему и вынесено оно было "гражданским" судьей Свердловского райсуда Перми.

Помню, как судья областного суда уже в 2001 г. при рассмотрении жалобы на бездействие прокуратуры города по заявлению о явно незаконном возбуждении уголовного дела прокурором Дзержинского района подобно матери, бросающейся на защиту своего ребенка, гневно вопрошала: "Кто дал вам право обжаловать письма прокуратуры?!" Ответ: "Постановления Конституционного Суда", - лишь подбросил дров в топку: "Какие еще такие постановления?!"

Не стоит, однако, удивляться судейскому пренебрежению к Конституции РФ и к постановлениям Конституционного Суда. В сентябре прошлого года на квалификационном судейском экзамене был такой случай. Человек, игравший первую скрипку в комиссии, удивился тому, что сказал экзаменуемый: не подлежит применению часть 4 ст.29 УПК РСФСР, согласно которой, если не предъявлен гражданский иск, суд вправе по своей инициативе взыскать имущественный ущерб. Не подлежит, поскольку противоречит конституционному принципу состязательности. Трижды экзаменатор сурово пытался наставить "на путь истинный" экзаменуемого. Тот твердо стоял на своем и получил за это двойку. Зато какое удовольствие испытал "двоечник", прочитав в "Российской газете" от 06.03.02 определение Конституционного Суда РФ от 6.12.01 относительно этой самой нормы, в котором излагалась позиция, которую он безуспешно пытался втолковать экзаменаторам. Особая прелесть заключается в том, что при вынесении Конституционным Судом РФ постановления норма закона, признанная неконституционной, не подлежит применению с момента издания постановления. А решением в форме определения Конституционный Суд фактически говорит о том, что излагаемую им правовую позицию правоприменители должны избирать самостоятельно, если, конечно в голове у них развитое правосознание, а не арифмометр для сложения уголовных наказаний.

Для тех судей, кто самостоятельно не умел читать Конституцию, законодатель в новом УПК прямо записал: "Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом" (ст.15 УПК РФ). Только когда это будет на самом деле?

Вот пример. 25.06.02 судья Ленинского райсуда г. Перми Рутенко И.В. при рассмотрении законности и обоснованности содержания под стражей обвиняемого занесла в постановление стандартные фразы о тяжести обвинения, возможности помешать следствию, скрыться от него. Но не привела ни одного подтверждающего обстоятельства, доказательства и завершила все тем же незабвенным (орфография сохранена): "Поэтому несмотря на его состояние здоровья, на иждивении малолетний ребенок, имеет место работы и жительства, изменение меры пресечения на данной стадии следствия не целесообразно". А целесообразность-то одна - прокурорско-следственная. И суд второй инстанции благополучно пропустил мимо внимания довод о том, что критерия целесообразности закон не содержит, а требует исходить из доказанности невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. Вторая же инстанция трактует закон наоборот: защита должна доказать невозможность ареста. К тому же областной суд указал, что это постановление хорошо мотивировано. Хотя мотивировка должна заключаться не в штампах "может скрыться и помешать", а в приведении конкретных фактов, дающих основание для таких штампов. Зато мотивы изменить меру пресечения, признанные в постановлении, оставлены без опровержения, а отвергнуты только по соображениям целесообразности.

Проблема мотивированности судебных актов вообще одна из острейших из всех, связанных с судебной деятельностью. И в прежнем УПК и многократно в постановлениях Верховного Суда РФ говорилось об обязательности ответа суда на все доводы сторон, о мотивированности постановлений суда. Но сплошь и рядом судебные решения не отвечают на аргументы защиты. В наибольшей степени это характерно для постановлений по жалобам на действия органов дознания, следователей и прокуроров.

При соблюдении требования мотивированности трудно объяснить, что черное - это белое. Поэтому в достижении цели - защиты "родного обвинения" - суды просто не отвечают на основные доводы заявителей, не обосновывают соответствие закону обжалуемых действий своих младших братьев.

Так, одно ООО обжаловало наложение ареста на свое имущество по уголовному делу в отношении своего учредителя (дело, кстати волокитное - свыше трех лет, уже дважды возвращалось судом на дорасследование). В жалобе среди прочих доводов об отсутствии предусмотренных в УПК оснований для наложения ареста на имущество, указывалось, что по гражданскому кодексу имущество общества не является собственностью его учредителей, даже единственного. А п.2 ст.3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" прямо гласит: "Общество не отвечает по обязательствам своих участников". Почему не учитывается эта норма, ни суд первой, ни суд второй инстанции, ни председатель областного суда ответа не дали. Просто промолчали по этому поводу, как будто это не писалось и не говорилось.

Содержанием принципа законности уголовного процесса в новом УПК прямо называется, в частности, то, что постановления суда (как и прокурора, следователя, дознавателя) должны быть обоснованными и мотивированными. Но соблюдение законности судебной системой по закону проверяет только сама судебная система!

Поэтому суды могут свободно подменять законность целесообразностью, которая может пониматься так: верно то, о чем попросит прокуратура. Например, одна и та же судебная коллегия областного суда по уголовным делам оставляет в силе приговор об укрывательстве милиционером преступления (злоупотреблении служебными полномочиями) в форме постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и отказывает в удовлетворении жалобы на то, что прокуратура вообще не рассматривает заявление о возбуждении уголовного дела за произвол правоохранительных органов, что вместо установленных законом постановлений по итогам рассмотрения отправляет заявителям отписки на четвертушках бумаги - ёв смысле "пошел вон".

Еще один пример того, как у суда прокуратура всегда права.

Обвиняемый подал жалобу на продление срока содержания под стражей до шести месяцев неизвестным и.о. прокурора области, фамилия которого не была указана на постановлении. По закону такими полномочиями обладает только прокурор субъекта Российской Федерации.

Невольно вспоминается история, когда, узнав о возможности обжаловать увольнение из милиции, в нашей области и по всей России ей начали активно пользоваться - и судьи по гражданским делам восстанавливали на службе всех, чьи приказы об увольнении подписывались кем ни попадя в системе, бывшей до того свободной от внешнего контроля. Восстанавливали, твердо следуя букве закона, жестко проверяя полномочия на издание приказов об увольнении. Итог: научили соблюдать закон.

Но тут-то - уголовное судопроизводство. Поэтому на просьбу истребовать и изучить книгу приказов областной прокуратуры зам. председателя Ленинского райсуда г. Перми С.И. Черемных ответил отказом. Он, конечно же, поверил изготовленной на отдельном листке бумаги копии приказа о возложении обязанностей прокурора области на лицо, подписавшее обжалуемое постановление. Поэтому 29.07.02 в удовлетворении жалобы было отказано.

Эйфория по поводу того, что теперь вопрос о заключении под стражу будет решать суд, скоро пройдет. В новом УПК забыли или не захотели прямо записать, что суд должен проверить доказательства, на основании которых подозревается человек. Слова же об обоснованности ходатайства следствия о заключении под стражу, спрятанные в глубине ст.108 УПК, еще надо найти, что судьям вряд ли захочется. Зато из прежней практики обжалования в суд заключения под стражу судьи четко уяснили, что они не должны проверять доказанность обвинения. Поэтому кого приведут, того и арестуют, главное чтобы статью из уголовного кодекса пострашнее приписали. Поэтому, предъявив за убийство таракана статью 105 УК РФ и сославшись на единственный донос, что это был не таракан, а человек, следствие вполне может надеяться, что суд всему поверит и удовлетворит его просьбу. При этом суд приведет "мотивы" заключения под стражу - тяжесть предъявленного обвинения. И хоть закричись, что доказательств нет. Судья, ласково улыбаясь, ответит, что он не обязан проверять доказанность обвинения.

Особенно опасно это стало после того, как уже в новый УПК внесли изменения: отменили ч.2 ст.63 УПК РФ, согласно которой судья не мог рассматривать уголовное дело по существу, если ранее он решал вопросы заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей. Теперь же созданы все условия для создания судебно-следственно-оперативных групп, в которых судья будет принимать непосредственное участие от задержания человека до вынесения ему приговора. Вынесение оправдательного приговора судьей, заключившим человека в тюрьму и продержавшим его там своими решениями месяцы, будет равносильно тому, что он себя публично высечет. Случиться ли хоть раз такое? Скорее мы увидим наяву снежного человека.

На упреки в огульности, которые непременно последуют, заранее отвечу.

Во-первых, я с большим удовольствием совместно с членами областного суда изучил бы по сплошной выборке сотню дел по жалобам на действия органов дознания, следствия и прокуратуры на предмет обоснованности и мотивированности постановлений. Если бы примеры из моей практики были уникальными (только мне повезло с ними встретиться) или хотя бы вкупе с подобными составляли незначительную часть от всех постановлений по названным делам, я бы публично извинился перед судебной властью, арифметически указав степень своей ошибки.

Во-вторых, мне не раз доводилось встречаться с судьями разных инстанций, которые являют собой олицетворение законности. И мне хочется, чтобы именно они выдвигались в судейской иерархии. Но упоминание их фамилий только помешает этому. Пока еще не их время. И наступит ли оно, еще вопрос.

Более того, я реально опасаюсь другого. Наши суды уже не раз оформляли в приговор обвинение, построенное на показаниях одного-единственного человека, зависимость которого от следствия очевидна слепому и глухому. И я с иронией однажды представил, как за взятку садят судью - на показаниях одного взяткодателя без обнаружения предмета взятки. Но тут же сообразил, что скорее посадят не взяточника, а судью, который следует закону, а не целесообразности. Поэтому я не называю тех, кто может стать целью для творцов целесообразности.

В-третьих, я глубоко убежден, что пермская судебная система в целом не хуже любой другой по стране. Названные здесь болезни общие для всей России. Где-то температура повыше, где-то пониже, но больны все. Причина болезней в том, что в нашем государстве существуют лишь две системы, свободные от внешнего контроля, - суд и прокуратура. Поэтому соблюдение ими закона, к чему для них нет внешнего механизма принуждения, - это вопрос почти исключительно совести. К ним в особой мере относится замечание Гегеля: "закон не действует, действует лишь действительный человек, и при оценке человеческих поступков дело может, согласно данному принципу, заключаться только в том, в какой мере он воспринял этот закон, насколько он вошел в его убеждение". (Гегель Г.В.Ф. Философия права. - М. 1990. С.192). Пока же убеждение - целесообразность.

С.Б. Поляков,
адвокат, кандидат юридических наук

Размещено 25.10.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №10(55)