НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №11(56)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№11(56)

логотип газеты "Личное дело"

Один день Дамира Сабировича

В 35-ой колонии особого режима есть отряд, где собраны заключенные-пенсионеры и инвалиды. У многих из них срок отбывания так велик, что непонятно, как и где закончится их юдоль.

О том, что вечером поступил заказ, заключенный 4-го отряда 35-ой колонии особого режима Дамир Кузулбаев узнал вечером. "Тэк! - сказал он сам себе. - Есть, значит, работа". Озаботился было, что топор бы надо подточить, сходить бы на участок… Но известие пришло после вечерней поверки. Ничего, время в приятном ожидании пройдет быстрей.

Возвращаясь из столовки с ужина, он заметил, что листья бархатцев, густо высаженных на клумбах, потемнели. "Заморозки по утрам начались. Снег скоро. Снова зима" - подумал он неторопливо. Хотел было начать считать - которая это зима здесь для него? Третья. Значит, осталось… И оборвал сам себя. Нет смысла двадцать лет своего срока отсчитывать. Когда выйдет за ворота, ему будет 79. А если не выйдет? А если амнистия? Тихая, сладкая надежда каждого зека.

Даже глухой и слепой старик Шипицын мечтает, которому еще четыре года на койке здесь лежать. Или весь больной хроник Якимов свой срок тянет. Знать бы, кто срока-то земные нам дает. Только вот куда деваться инвалидам старым на воле - неспешно рассуждал Дамир Сабирович, укладываясь на покой. Паспорта меняют, пенсионная реформа какая-то. Не разбери-поймешь, чего делается.

Полез сосед на второй ярус. 2-этажная конструкция из двух обычных железных коек, поставленных друг на друга, тихо содрогнулась. Старики-пенсионеры и инвалиды, которых в их 4-ом отряде 42 человека, занимают нижние этажи. По немощи своей. Ну, он-то сам еще крепкий. И даже гордится, что единственный в этом отряде работает. Выспаться ему надо хорошо, крепко, завтра будет работа.

С этими мыслями он и уснул, по выработавшейся многолетней привычке не обращая внимания на разговоры, кашель.

Утром, после побудки в 6.30 Дамир Сабирович постарался проскочить умываться одним из первых. Заварил чайку, похлебал, чтобы взбодриться. Опять же по старой привычке прибрал аккуратно в тумбочке. Чувствуя внутреннее нетерпение, пошел в прихожую надевать свой полосатый ватник. Глянул на подмерзшее за ночь небо - ага, звезды. Значит, денек они обещают ясный.

Дамир Сабирович начал делать разминку, приседать. Тихо выполз из корпуса Якимов. "Ты хоть руками помаши, - как обычно, посоветовал ему Кузулбаев.- Как сейчас поплетешься в столовку?" Якимов досадливо махнул рукой. Когда же остальные-то выползут на построение? Башкирская кровь горячая, "заводился" Кузулбаев легко, злясь оттого, что отряд медленно шагает на завтрак. Кто с палкой, кто с костылем. Вот уж точно их прозвали в лагере "тяжелой кавалерией".

После поверки он быстрым шагом направился в промзону.

Схватился было за топор, чтобы подточить. Топорище привычно легло в лопатистую, жесткую руку "мужика". Так на зоне до сих пор называют сидельцев, которые ходят на работу. Рецидивист по третьей ходке, Кузулбаев никогда не ходил в "блатных". На воле мастерил, плотничал, столярничал, и на зоне также.

Так, подумал он с удовольствием, сейчас бревна надо на сруб отобрать. Кликнул на помощь молодых "мужиков", ходивших у него в учениках. Они тут как-то одни, без него сруб сляпали. Ох, ругался на мастаков этих… Опозорили 35-ю колонию, его самого опозорили! "Кто ж так материал калечит, - кричал Дамир Сабирович, - загубили древесину". Мастер по плотницкому делу, между прочим, легче легкого калечил и загубил не одну живую душу. Кто поймет, сколько всего в человеке намешано? Сам он об этом старался не думать. Жалей - не жалей, поздно сейчас об этом. Все дела его кровавые - позади. А впереди 18 лет мотать. Не получится - снесут на погост, общий для 10-й и 37-й зон.

Он вспотел, с удовольствием вонзая топор в белое тело древесины, гакая в такт ударам. Придумали же слово - бревно! А ведь ровная липа или ель самые что ни есть красавицы. А сруб свежий - загляденье, блестит, будто маслом намазанный.

Дамир Сабирович придирчиво оглядывал работу напарников, сердился за огрехи. А тут еще обещанное ясным небом солнышко ласково улыбнулось. Чего еще старому зеку надо? Он почувствовал, как внутри него что-то оттаяло, расправилось. Утренняя злость куда-то выплеснулась.

К свежим щепкам тихо подошла лагерная кошка обычной "тигровой" масти, понюхала их. Тоже полосатая, как зеки на особом режиме. Привыкла тут, прикормили животину. Только вот если захочется кошке еще где-то погулять, ей не возбраняется.

Тут Кузулбаев, с досадой всадив топор в дерево, остановился. Он понял, какая мысль его подспудно беспокоила со вчерашнего вечера и что он старался отогнать: железный памятник, какие обычно ставят людям с воли как временные, а потом меняют на солидные, из мрамора.

Памятник стоял недалеко от ворот, готовый к выносу. Дамир Сабирович слыхал, что погиб офицер.

"А у меня-то чего на могиле стоять будет"- подумал он. Хоронят в колонии быстро, родственники не всегда успевают приехать. А ставят зеку на могилу деревянный крест. Было дело как-то, бригада своему старшему, из "мужиков", умершего от сердечного приступа, сварила из металла хороший памятник.

Редко Дамир Сабирович думал об этом, а тут мысли завертелись. Случись что, никто его не заберет, чтобы среди вольных похоронить. Дочке он не пишет, чтобы не беспокоить, не напоминать о себе, грешнике таком.

Он закурил, стараясь успокоится. Сколько раз сам себе говорил - не думай о сроке, работай лучше. Может, и выйдешь отсюда в свои 79. Здоровьем его Бог не обидел, в молодости боксом занимался.

"Кузулбаев!"- окликнули его. Это оказался начальник его отряда. - "Заканчивай работу, на обед строится".

Дамир Сабирович с сожалением затушил папироску. Рассчитывал. Что еще постучит топором, душу отведет. Ладно! После обеда и завтра опять будет работа, сруб надо закончить.

Остаток дня пролетел в обычных заботах и хлопотах. Посмотрел спортивную передачу, попил чайку. Теперь мысли, которые вдруг одолели его днем, показались не такими страшными.

"Отряд, отбой!" - прокричал дневальный. Опять кто-то из стариков натужно, надолго закашлялся. А вот Дамиру Сабировичу некогда болеть, потому что некому его жалеть.

Марина Вяткина

Размещено 28.11.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №11(56)