НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №12(57)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№12(57)

логотип газеты "Личное дело"

Школа жизни по Жакову

(десять лет в палатке)

"Был Олег Жаков, артист, знаете такого?" - говорит он, пожилой уже человек, рыжеватый, бородатый, невысокого роста.

Мой собеседник - Жаков Федор Тимофеевич, родился в 1935 году, в одном из пермских бараков.

"Со здоровьем все нормально, и с настроением - тоже, - продолжает он свой рассказ, - потому что люди меня окружают чудесные…Да, в последнее время у меня язык начал висеть, а раньше он прятался - при общении, я имею в виду…"

Встретить в наше время человека такого возраста, который не давит других и сам не стонет - редкость. А между тем в 1991 году, еще во времена Советского Союза, с ним произошло такое, что другие вообще вынести не могут - и погибают. Федор Тимофеевич остался без крыши над головой. Строение барачного типа, что был по ул. Юрша, 100 в Перми, где у него было жилье, снесли, чтобы построить на этом месте большой кооперативный дом. Общество слепых, входившее в кооператив, пообещало ему квартиру. Все жильцы успели переехать в новые дома микрорайона "Садовый" - и только Жаков дождался в старых стенах "взломщиков", как он сегодня называет тех, пустивших его дом на слом. И он единственный, кто остался на улице. В буквальном смысле - на улице. В буквальном: Жаков стал бомжем - человеком без определенного места жительства. И в этом, может быть, проявился весь его характер: в очереди не толкать локтями ближних, пропуская вперед стариков, женщин, детей…И взрослых, полных сил мужчин, женщин - тоже. "К сожалению, Вам ничего пока не можем найти, - сказали заказчики. Дали ему гарантийное письмо, что предоставят жилье в новом доме, строительство которого начали...Жаков поверил. Ну, а потом знаете, что было - империя распалась, что там какая-то стройка.

Спасли Федора Тимофеевича люди, которые окружали его последние пятнадцать-двадцать лет жизни, когда он начал свои путешествия по стране. За то время он побывал на Дальнем Востоке и в Карелии, от Каракумов до Воркуты, пешком, группами они поднимались в верховья рек, а потом сплавлялись… В общем, занимался водным туризмом. Но не тем, современным - на катамаранах, байдарках, а тем - из позапрошлого века, когда обыкновенным топором рубились и скреплялись в плоты, из тех стволов, что уже лежали на земле. "Деревья умирают стоя - природа беспощадна в этом плане, - кивнул головой Федор Тимофеевич, - мы предпочитали ель или пихту… Вручную делали клееные надувные элементы"

Жаков говорит, что никогда и ничего не боялся благодаря людям, с которыми поднимался и спускался по рекам всего Союза. С которыми сидел у костра на скальных берегах Байкала, у голубой от чистоты воды, а потом шел по БАМу, где "населения не было, а только комсомольцы с комсоргом на вышке".

В армии, в ВВС, он стал механиком по электрооборудованию - и сохранил эту профессию на всю жизнь, работая на заводе им. Свердлова. Последние годы занимался ремонтом станков с ЧПУ - числовым программным управлением. Нигде специально не учился - осваивал все своим умом и руками. Проработал на заводе с 1954 года по 1995-ый.

После того, как остался без крыши, жил где придется. После смены оставался в цехе - спал там, в бытовках. Летом уходил в походы, общался с людьми. Зимой жил то у одних друзей, то у других. "Советский Союз - большой", - улыбается он. В позапрошлом году был на сибирской речке Витим, впадающей в Лену - "а там такие горы!" Вишерские пороги…Охта в Карелии…речка Снежная в Бурятии… Песни у костра, романсы…Каракумский канал, песок, змеи, саранча… Хочется настоящей борьбы со стихией - это Алтай, Кавказ. В позапрошлом году на бурятской Бумбуйке запомнился подпор: вода стихает, течения практически нет - когда камни запирают речку, прямо по руслу, высотой до десяти-пятнадцати метров - величественное зрелище… Или десятиметровый водопад алтайского Урика - встречал таких, которые прыгали оттуда на плотах, чтобы испытать себя - такие вот фанаты, экстремалы...

"Я счастлив от того, что жил такой жизнью, с такими людьми… Когда мы сплавлялись по речке Сакмар в Башкирии, в первый раз, на трех байдарках, и вода была курице по колено, к камням приходилось относиться как к встречным путникам, которых надо уважать…Появлялись они так неожиданно, что казалось - уже врезаешься, но течение выносит тебя на стремнину, к жизни… Рисковый, захватывающий спорт… Спасают сила, разум, находчивость…"

Давно было, на пермском Вижае, по весне. На сходе двух струй байдарку перевернуло - и Жаков оказался в воде, а там - плюс четыре… Уже шел килем - в телогрейке, в сапогах резиновых, начал захлебываться…Когда опытный и смелый руководитель группы вытащил его из байдарки, Жаков бросился догонять уплывающее весло - не догнал. На берег его, отяжелевшего от воды, вытаскивали четыре человека, протерли спиртом…Даже не заболел.

Войну он пережил в Перми, в бараке, в поселке Красный Строитель, в холодном бараке, очень холодном…Запомнил громадных тараканов, черных. А в коридоре на полу стояли сосульки - сталагмиты. И в комнате вода покрывалась льдом. С невероятной точностью помнит эти картины детства. А вот с кем жил - не помнит. Помнит: в комнате была женщина - возможно, это была мать…"Я до сих пор ее вижу - зрительно, но в то время, в семилетнем возрасте, когда мы жили на овощных очистках завода Свердлова, вероятно, сознание мое не могло прояснится… Родителей не помню. Жил у дяди с теткой".

Что это? Школа выживания? Или жизни?

Через десять лет он получил обещанную квартиру, но та оказалась необорудованной - ни отделки, ни сантехники. "Людям поверил, а они меня взяли и бросили!" - изумляется он. - "Вы что, хотите сказать, что никогда и нигде - ни в армии, ни на заводе - Вас не обманывали?" - "Нету таких памятных мест", - качает он головой. И опять помогли друзья - довести квартиру до ума.

Но он помнит, что закурил в семь лет - и курил до сорока. Пить начал в тридцать семь, но меру знал - и знает до сих пор. Впервые получил квартиру в шестьдесят шесть лет, а до того были бараки, казармы, бытовки и брезентовые палатки. И это он - он, Жаков Федор Тимофеевич, говорит мне: "Я никем и никогда в жизни не был обижен…"

Нет, я не знаю - возможно, он знает реальную цену этой жестокой и прекрасной жизни.

Юрий Асланьян

Размещено 30.12.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №12(57)