НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №12(57)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№12(57)

логотип газеты "Личное дело"

"Это совсем не та Украина!.."

Заканчивается 2002 год, объявленный в России "годом Украины". Прямо скажем, для уральской глубинки "украинский" год прошел не замеченным. Среди "мероприятий", проведенных в Прикамье на уровне межнациональных, общественных и правительственных встреч, были и встречи, и концерты, и объятия.

Не было, пожалуй, лишь одного - контакта с диссидентами эпохи советской власти. Той самой эпохи, когда мы жили в одном государстве, а людей, которые выступали за самостийность "неньки Украйны", объявляли националистами, жестоко преследовали, рассовывали по тюрьмам и лагерям.

В том числе в пермские политические лагеря.

Чтобы восполнить упущенное организаторами официальных торжеств, мы решили предложить вам фрагменты беседы с одним из бывших диссидентов, Левко ЛУКЬЯНЕНКО, ставшим после лагерной "перековки" видным политическим деятелем. Почти сразу после освобождения он стал председателем Украинской республиканской партии, в 1991 году выдвигался кандидатом в Президенты Украины. Войдя в состав Украинской Рады (Верховный Совет), активно начал работать в комиссии по законодательству и законности; был он и послом. К его вескому слову нельзя не прислушаться, ведь основы соблюдения прав человека и законности он вместе со своими единомышленниками постигал за решеткой. В том числе и в Перми-36, ныне - музее, где мы уже не раз встречались с Левко Лукьяненко, во время каждого его приезда.

"НЕ ХОДИ В ПОЛИТИКУ, СЫНОК!"

Впервые я слушал пана Левко в Перми в конце 1980-х, когда о нем еще мало кто знал. Тогда в СССР отмечалось важное событие: из лагерей были освобождены последние политические заключенные, о чем и было объявлено по всему миру.

Помнится, для меня стало открытием то, какие это разные люди - диссиденты. Разговаривал я с несколькими украинцами. Помнится, поразился не только их идейной целеустремленности, мужеству, но и недоверчивости. Причем - ко всему миру, кажется; "националисты" высказывали свои подозрения и прозрения даже по отношению к таким же, как они "сидельцам", так сказать, соратникам по борьбе. Оказывается, кто-то перенес лагерные испытания с недостаточной стойкостью, кто-то "стучал" еще на воле и т.п.

В адрес пана Левко, как мы начали обращаться к нему уже тогда, никто не погрешил.Ни одна личность не заподозрила его в "крысятничестве". Позднее, в 1991 году, перед Украинским референдумом о провозглашении независимой республики, мне довелось слышать Левко Лукьяненко во время I Всеукраинского межнационального конгресса в Одессе (я был аккредитован на конгрессе). Он выступал в качестве кандидата в Президенты Украины. Но шансы свои на успех, как признался позднее сам, он оценивал трезво. Нужно было заявиться, сообщить о пути, по которому должна пойти республика. И главная цель была достигнута.

Все ясно - это политика. От занятий которой родители пана Левко всегда старались отговорить.

Как приходят в правозащитники? Левко вырос в простой крестьянской семье. Он вспоминает сейчас, что большое впечатление на него оказали послевоенные схватки красноармейцев с вооруженными формированиями "буржуазных националистов". Поведение тех, кто был объявлен бандитами, хлопцу казалось героическим и благородным.

Но потом он жил обычной жизнью, хотя - только внешне обычной. Во время службы в армии, например, за рубежом, ему повезло: он имел возможность много читать, случайно наткнулся на богатую библиотеку. Затем - вуз. И вот тогда, в полуголодные студенческие годы, его догадки, прозрения начали оформляться в мировоззрение.

Родители Левко, конечно, замечали изменения в сыне…

- Отец у меня простой честный человек, - рассказывает пан Левко. - Он приучил меня к трудолюбию, к справедливости. К мысли, что ничего не приходит так просто, все нужно заработать. Он менее идеалистический человек, и ему хотелось меня оттащить от опасного занятия. А мать у меня идеалистка, и она никогда, ни разу не сказала мне, зачем ты полез в политику. Она ни разу не сказала, зачем ты бьешься головой об стену, зачем мучаешься, не пробьешь. Хотя ей тяжко, больно было. Она, наверное, больше меня страдала. Но в конце концов ее страдания не уникальны, и до нас это было, и дал бы Бог, чтобы после нас…

Отец умер, когда я был в тюрьме, а мать умерла, когда я был уже на свободе, послом в Канаде. Так что она видела уже ту радость, что все страдания завершились моей правотой. Меня били, а все-таки я оказался прав.

ПОЕДИНОК

Почему не выдерживали некоторые из его товарищей по борьбе? Почему шли на сговор с органами, отказывались от активной борьбы? Пан Левко далек от жесткого осуждения отступников. Он знает "на своей шкуре", как трудно было выстоять в том поединке с гэбистами, которые применяли к диссидентам самые изощренные методы, чтобы "расколоть" жертву, принудить к откровенности, - и чтобы расколоть движение, то есть посеять в душах чувство одиночества и смятения.

Порой следователю достаточно было одной-единственной подробности, одной подсказки, чтобы "раскрутить" подопечного до конца. У Лукьяненко допытывались, к примеру, как попала к нему нелегальная литература, как передавали они свои статьи за рубеж. Но он так и не признался, не дал им ниточку.

- Был такой гэбист Брук, который мне прямо говорил: "Вы же знаете, что люди, которые долго сидят, интеллектуально тупеют. И вы представляете свое будущее, вы не можете остаться таким, какой вы сейчас".

А сразу ведь не поймешь, к чему он клонит. И я сворачиваю на другое: Я знаю, говорю, я читал Диккенса, читал английских криминалистов, они установили когда-то, что человек, просидевший 12 лет в заключении, он не есть психически полноценная личность. Но это было в 19-м столетии, тогда это было правильно. В 20-м веке это уже неправильно. Почему? Потому что в 19-м не было радио, не доставляли газет, не было ничего. Человек, который попадал в тюрьму (даже в долговую), имел очень маленький круг общения. Они очень быстро исчерпывали сами себя. В результате сенсорного голода разум тупел, потому что не поступало новой информации, которую мозг должен перерабатывать. В ХХ столетии все изменилось. Поэтому мозг не останавливается.

Так я говорил своему гэбисту. А он смеется. Он совсем другое имел ввиду. Он имел ввиду химию! Химию, которая сделает интеллект тупым, убьет его. Только через несколько разных экспериментов я установил, почему у меня кожа на подошвах сыплется, летит, как на ветру, понимаете вот … Сначала на подошвах, потом по всему телу. Я понял, ну, а что сделаешь? Уже поздно было. Если б раньше понял, может, что-то придумал, сделал бы.

Эти полгода изменили мой мозг. До того я не знал, что такое усталость. Не знал! Мои ноги, руки могли устать до невозможности, от усталости не мог говорить. Но голова не уставала никогда - в любом состоянии, в опьяненном тоже, она всегда работала, никогда не болела. А здесь в эту "коробку", наполненную шариками, словно залили густую смазку, и вращаться она стала медленно. Я чувствовал страшную усталость. И еще чувствовал некую связь с другим миром, с ноосферой, с космосом мысли, который окружает нас, как эфир. Эта связь проявлялась в основном одним способом… Потом это было перечеркнуто. Но Они (ГБ) не узнали, каким способом статья попала в Париж.

То есть вот как ставилось дело: или ты скажешь - или тебя превратят в дурака. Я пошел на то, чтобы меня превратили в шизофреника.

…Как я выходил из этого состояния? Потом я вспомнил еще одну работу по психологии, в которой говорится, что через шесть месяцев все постепенно восстанавливается. И я решил, что через полгода мой организм должен "очиститься", восстановиться. Ну, а кроме того, борьба требует жертв, ничего не сделаешь.

МЕНЬШЕ ПОЛОВИНЫ МЕЧТЫ

Это странно, но о прошлом, о страшных лагерных мучениях наш собеседник говорит более спокойно, чем о нынешнем состоянии его любимой Украйны. То, что происходит сегодня в республике, пана Левко и его соратников по борьбе очень даже не устраивает, и даже больше - огорчает, расстраивает донельзя. В речах бывших диссидентов звучит один рефрен: "За что боролись?!"

- Мы получили сегодня совсем не ту Украину, о которой мечтали, - говорит пан Левко. - Совсем не та! Меньше половины той, о которой мы мечтали. Мы имеем только символы, а существа нет. Мы хотели, чтобы была самостоятельная Украина со справедливым государством, хотели, чтобы реформы прошли, после которых экономика стала бы рыночной (рынковой - сказал наш собеседник - В.Г.) Чтоб люди стали богаче жить. Мы мечтали о том, чтобы культура, наука развивались. Ничего этого нет.

И один из главных моментов: оказалось, что власть оказалась в руках чрезвычайно подлых людей. Ну, не сказать, что все такие, есть и там моральные, хорошие люди, как и везде. Но много негодяев и нечестных людей. Кравчук был идеологом коммунистов, так они же избрали его, они и окружали его. Получилось, что оккупационная администрация стала властью для украинцев. Ей не хватало патриотизма, власть была ими использована в своих интересах, а не в интересах народа. А Кучма продолжил этот курс. Хотя и выступает под иными лозунгами, даже сказал один раз, что коммунизм нужно судить. Но это слова. В действительно он опирается на те же силы.

Причина этого в том, что коммунистический режим был слишком долго. Повернуть за десять лет все, что складывалось на протяжении трех поколений, просто невозможно. Не действительность нас подвела, а то, что десять лет назад мы недостаточно хорошо понимали закономерности перехода от того, кем стали под влиянием коммунистов, к тому, чем хотим стать. Наши ожидания были слишком большими.

Дело не только в правителях. Весь народ оказался более советизирован, чем мы думали. Я открыто признаюсь, что недооценивал всей глубины коммунистического извращения человеческой сущности.

Я думал, что хомо советикус - такое явление, от которого легче повернуться к нормальному человеческому облику. А под "нормальным" я понимал облик в христианском духе. То есть наших людей я представлял более совестливыми, более работоспособными, менее испорченными. Не из 80-х годов, а примерно из 40-50-х.

КРАМОЛЬНЫЕ МЫСЛИ

Что скрывать, пана Левко посещают в последнее время и совсем страшные, совсем крамольные мысли. Однажды он (верующий человек!) признался: "Может быть, высказывание о том, что каждому воздастся по его делам, нужно понимать в индивидуальном план. Вспомним Нострадамуса: он говорит, что есть люди, предназначенные делать зло, и есть люди, предназначенные творить добро. Есть и такие, которые ни то, ни другое. Так пойдем дальше: может, есть народ, который предназначен сделать зло? Вот для глобального человечества это надо. Не знаю, можно ли принять эту страшную мысль. Я думаю, можно, если думать о стратегических весах. Но жесткость этих предсказаний еще больше: ведь это будет до конца, до погибели..."

Наверное, это - от отчаяния. Оно посещает даже таких железных людей, как наш собеседник. Хотя уже сам облик пана вызывает оптимизм, располагает к себе каждого. Крепкая фигура, умный и добрый взгляд, неизменная подкова запорожских усов - таким мы и представляли настоящего украинца. Нельзя не полюбить такого "запорожца"!

Хотя и у меня самого появилась мысль, с которой не согласен пан Левко. Когда он и его товарищи толкуют про оккупационный режим Москвы… Хиба ж мы оккупанты, панове? Мы - простые люди, не политики…

МЕТАМОРФОЗЫ

Бурные события, потрясшие Украину в последнее время, активизация оппозиции, мечтающей свалить "пророссийского" Кучму, не могут никого оставить равнодушными. Во время своего последнего посещения Перми Левко Лукьяненко, как всегда откровенно, делился своими взглядами на происходящее. Отвечая на вопрос о "злобе дня", заданный ему председателем общества "Мемориал" Александром Калихом, пан Левко сказал о явлении, которое актуально и для российских демократов:

- До недавнего времени мы, все украинские партии, назывались национально-демократичное движение. В последнее время второе слово в этом определении начинает заменяться. И уже теперь мы говорим: национально-державные силы, то есть государственные. Вот такая трансформация. Потому что теперь демократию всячески оплевали, демократию начинают обвинять в том, что простой народ живет в голоде и холоде. Кричат: "Что вы нам дали? Зачем нам такая демократия?" Вот поэтому и стали мы называться по-новому, чтобы уйти от этих тяжких обвинений.

Вот такие изменения по ходу политического развития. Уже после получения независимости…

Как мы видим, процессы в наших странах развиваются очень даже схожие.

Во время пермско-украинских встреч, проходивших в "Год Украины", мы узнали, что в нашем городе появился и центр украинской культуры. Многие годы его не могли создать, да все не могли (хотя украинцев в области проживает около 1,5 процента, это пятое место по количеству).

Недавно из этого центра обратились в клуб с просьбой: сообщить, какие есть могилы украинцев на старинном Егошихинском кладбище. Шла акция "Общая память", и члены центра хотели бы привести в порядок памятники соотечественникам.

Назвать пермяков-выходцев с Украины, конечно, было несложно. Среди них немало известных людей, немало сделавших для Перми. Видный краевед и просветитель В.Н. Шишонко, архитектор В.В. Попатенко, губернский секретарь черниговский дворянин А.В. Стишевский… Вот только все ли они сознавали себя в те годы украинцами. Ведь Гоголя тогда читали как великого писателя, а не "письмовника".

Но это уже другой вопрос. Ответить на него мы попытаемся сообща в 2003 году, который уже объявлен на Украине "Годом России".

Владимир Гладышев

Размещено 30.12.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №12(57)