НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №1(58)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№1(58)

логотип газеты "Личное дело"

"Борис Петрович"

Не так давно довелось мне поработать грузчиком в гастрономе. Не потому, что "репортер получил задание", а только ради заработка. Каким чудом взяли на эту работу человека с массой брутто чуть большей, чем у сахарного мешка, не знаю. Но речь не об этом - каким-то чудом, и ладно.

Переодеваюсь, знакомлюсь, товарищи спрашивают: "А как ты относишься к Борису Петровичу?" - "А кто это, "Борис Петрович"?", - спросил я, смутно почувствовав, что вопрос одновременно отвлеченный и "кадровый". Узнав, кто это, пробормотал что-то в том смысле, что, да, слежу за новинками в этой области... И почему-то заинтересовало меня такое не фамильярное к "Борису" обращение, с именем-отчеством, как будто "Борис Петрович", по меньшей мере, заведующий секцией в гастрономе.

Ох, знаком ли я с "Борисом Петровичем"?.. Знаю ли я вообще "Джона Ячменное Зерно"?.. Эх, м-мм...

Это исследовательское любопытство оказалось позже самым невинным - в желании узнать о "Борисе" побольше. Недели через две вижу, немножко начинаю прихрамывать, а надолго ли, и не придется ли сдаться-уволиться, не знаю, и даже думать не хочу. Извинительной показалась бутылка-другая пива после такой работы и страхований, а то и от радости - вот, наконец, так устал, что-де имеется извинительный повод попить пивка. Да тут еще деньги свалились, и - "завис". И первой в 6 утра перед работой была мысль: "Открыта ли уже аптека?". Открыта. Здравствуйте, "Борис Петрович"! Tinctura crataegi, иначе - "Боярыня", она же настойка боярышника.

Икона "Неупиваемая чаша"Ну и вот, в своем подвальчике, немножко, совсем по чуть-чуть, но зато потом - со всеми этими "банками" с колбасой, мешками, тюрпаками с молоком - летал по подвалу и наверху, как мотылек. И вижу, что водка намного дурнее, и дороже, а "Борис Петрович" коварно не дурен и словно таит загадку...

Знаменитый фабрикант Брынцалов, изменивший "боярышниковый рынок", и грузчики могли бы создать друг другу памятники. Памятник грузчику я вижу в сахаре, и пусть воробьи да голуби ходят на него, пусть клюют, так даже лучше. А когда от сахарного изваяния останется бесформенная глыба и куча помета, то сам собой выйдет, также не надолго, памятник капиталисту и депутату. Не надолго, чтобы сильно не обижать фармацевта-капиталиста. Ведь когда впереди только низкооплачиваемый труд в течение всего неленивого рабочего дня и никаких перспектив добраться до 250 долларов в месяц - до начала российского среднего класса, - то, выходит, "спасибо" надо сказать капиталисту и депутату за спасение семейного бюджета от водки. За иллюзию спасения, конечно.

Материальный взгляд говорит: твое имущественное и социальное положение в этом мире неизменно. Ты ему: "Ну и что? Не это главное!".

Пьяный взгляд говорит то же, что и материальный, но с таким попустительством, что даже принимает вид подлинной бодрости и подлинного ощущения довольства.

И, похоже, между трезвым и пьяным взглядом социального аутсайдера только одна болезненная разница - оценка забот завтрашнего дня. Склеивающим свойством обладает мертвая вода из аптек и сказок. Большего, чем "Борис Петрович", не всякий друг сделает, и даже друг, чувствуя беспомощность советов, предложит себя в качестве собутыльника, ведь и сам ждет не только совета и участия, но и какой-то действенной помощи, о природе которой толковых сведений не имеет. "Борис" безотказен, как грузчик, и к тому же на 70 процентов состоит из спирта, а не из воды, как приятели. И никаких противопоказаний к употреблению "тинктура" не имеет, за исключением, как говорится в инструкции по ее применению, "индивидуальной непереносимости препарата".

Он не разорителен для бедных, доступен нищим. Калибр емкости сопоставим с традиционным, 100-граммовый пузырек и его 70 градусов - это в жидкой валюте стакан с обычным для какой-нибудь закусочной недоливом на "бабьи слезы". Так примерно выглядит соблазн. А вспоминать его последствия, свидетельствовать о подробностях… Иногда живого места не остается пошевелиться в подробностях. Хоть при пьяном недуге, хоть при каком другом горе-злосчастье. Представляю себе только героя той самой средневековой "Повести о горе-злосчастье". Стоит он такой в своей гунке кабацкой посреди повести. Ему не по себе от ожесточения и упрямства, он воображает себе выговор чьего-то чистого сердца, и вообразить не может…

Может, "Борис Петрович" или муравьиная кислота, или овсяная настойка обманщики, - какая-то из двух последних, говорят, может вызвать слепоту при столовом употреблении. И много ли таковых, думающих о "Борисе" столь же беспечно, и вообще - откуда он такой взялся? Вот какой, думалось… И укантовался фундамент любопытства - доисследовать "Бориса Петровича", фундамент, обоснованный доводами, самооправданием и беспечностью. Тогда же пришла фантазия о памятнике.

Вообще, в гастрономе мне понравилось. Всех слушаешься и все делаешь. И ведь как востребован, поминутно хоть кто-то да попросит грузчика о чем-нибудь! И в-третьих, настроение поддерживала все время приходившая на ум песенка про еврея Соломона, услышанная, надо сказать, "под Бориса". Какое горе у еврея случилось, не знаю, - может, сына не взяли в офицерское училище, может, жену-революционерку отправили на Сахалин, а ему запретили за ней следовать, а, может, разгромили лавку. И тогда он-таки что затеял: "Это школа Соломона Кляра, школа бальных танцев, вам говорят. / Две шаги налево, три-четыре вправо, две вперед и две назад". И в память о хорошем настроении можно было бы исследовать историю песенки про Соломона, но вышло почему-то про "Бориса Петровича".

Брынцалов поначалу выпускал настойку вовсе фуфырями - поллитрами, но Минздрав его поправил и, может, пожурил за откровенное превращение лекарственного препарата в аптечный коньяк. Он поправился и года три-четыре назад выпустил "Бориса Петровича" в оптимальной для него и бедности 100-милилитровой таре. В Перми 58 аптек, сказали мне в областном фармацевтическом управлении. Я обошел шесть аптек в центре и на окраинах, в этих аптеках ежедневно продается от 15 до нескольких десятков флаконов по 100 миллилитров (по 25 мл. спросом пользуются на порядок меньшим), итого в день продается в шестидесяти аптеках примерно 1740 пузырьков или, получается, 340 поллитр "столового аптечного вина", которое обычно разбавляется потребителем на четвертую или пятую долю. Спрос в течение последних трех лет рыночной "экспансии" неизменен. Не знаю, впрочем, что добавят балансовые цифры к пониманию аптечного алкоголизма в целом. Может, и ничего. Интересней все-таки, что именно пьется?

Заведующая одной из мотовилихинских аптек вспомнила оценку бабушек. Вообще, настойка боярышника продается также давно, как цветы и плоды боярышника, и также давно утверждены на препарат фармакопейные правила его изготовления. Брынцалов и самарский "Гермес" изменили рынок тем, что выпустили препарат в 100-милилитровых пузырьках, а не в 25-ти. Так вот, бабушками сказано о "ферейновском" и "гермесовском" препарате: "Не тот теперь боярышник". В нашей "Пермфармации" сравнивают: "Мы делаем настойку по прежним утвержденным фармакопейным статьям. Наш боярышник традиционный, жестко регламентированный прежними фармакопейными статьями. Конечно, и брынцаловский боярышник сделан по фармакопейным правилам, иначе бы он не продавался, но, может, по каким-то новым правилам. И если наш боярышник пить не каплями, а как столовое вино, то от нашего сердце - стучит, а от брынцаловского - не стучит". А вот как сказал главный нарколог Перми: "Почти все, кто к нам приходят, так или иначе боярышник употребляли. Сам по себе препарат абсолютно полезен, если употреблять его правильно. И брынцаловский не отрава - ведь фармацевты делают! Но от пьяных доз его мишенью становится сердце, и тогда не надо испытывать иллюзий на счет его пользы. Тогда он - только еще одна форма алкоголизма. Есть пивной или водочный алкоголизм, есть боярышниковый, а суть одна".

Ну, ладно, лекарственная польза при таком потреблении - миф, и брынцаловское снадобье - не прежний боярышник. Но ведь бедность-то не миф. Всюду на всех полках этикетки, яркие, как юбки цыганок, и также призывают "выпей нас, мы тебя утешим и все тебе объясним", но также, как гадалки, этикетки не знают, что у золотого-драгоценного и денег-то нет. Что ответить бедности? Что же? Не той нищете, что пьет "родничок", нитхинол и "Трою". Когда едва терпимы бывают нравственные муки обычного похмелья, когда охватывает страх даже человека, причинившего вред одному себе, то представить себе трудно состояние души того, кто порешил, что его фракция - моющие средства. Пьешь, мешая вино с "водою трезвой", "пьешь аптеку" и, наконец, не ты уже пьешь, а тебя пьют напитки отверженных. Нет, ну... Ну все-таки, почему, скажите, "Троя"?! На каких таких западных склонах Антиохии трудились наши химики над созданием сбалансированного вкусового букета? Назвали бы уж "Илион" - так иначе назывался этот археологический город…

Один мой знакомый репортер как-то, предвкушая дружеский вечер, приговаривал: "Как я много и хорошо пишу!". Ну да, попробуй он не напиши "много и хорошо"! Дочка ему скажет: "Папа, а где мой стакан молока, который я выпиваю каждое утро?". И папа ей ответит: "Извини, дочка, у папы сегодня не было вдохновения, попей водички". Ладно, если дочка смирно уйдет в свой уголок и подумает: "Молодец, папа, правильно сделал, всегда так поступай. А молока мне и не надо вовсе, я лучше учебник почитаю…". Согласен, бывает, подумаешь: вот ведь как мне хорошо, дай-ка я еще и напьюсь, еще лучше станет. С устатку, в честь радостно исполненного долга. И, кстати, при оставшемся сомнении в том, что "хорошо" вышло как-то подозрительно много, а "много" как-то подозрительно хорошо. Ладно, но тогда почему, если упрямо сказать, что - да, все это - довод, почему тогда о каком-то другом настроении вспоминается отрадно, как о тихом пристанище, и думать о нем весело?

С другой стороны, ведь знаю я - и вот что: "Если ты раб, не смущайся. Но если есть возможность сделаться свободным, сделайся" (цитирую по памяти). И каждый на свой лад знает какие-нибудь такие слова о рабстве, например о том, что есть вино и есть пьянство. Почти каждый из нас, социальных аутсайдеров, время от времени пытался оставить то порок, то пристрастие, с ежедневным намерением - то запланированным, то нетерпеливым, но длящимся годы.

Вот ведь как хорошо, еще раз скажу, так дай-ка я еще и выпью, еще лучше станет! Откуда и зачем такой помысел и почему именно он? И не объяснишь разумно, откуда такой ветер дует, наваждение и только. Но налетает именно он, и в неподходящий момент: то в минуту беспечного благодушия, то унынием вслед невольному порыву, который, как позже, после запоя понимаешь, мог бы остаться минутным, и ты бы сказал "Сегодня не я".

Мне хотелось закончить статью двумя словами про незакрытые двери. Каждую субботу в пермском мужском монастыре проводится водосвятный молебен с чтением акафиста иконе "Неупиваемая чаша", в исцеление больных недугом пьянства и наркозависимости. Примерно с половины одиннадцатого утра, на сколько-то минут раньше или позже - в зависимости от того, сколько причастников пришли на литургию.

Сергей Бородулин

Размещено 25.01.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №1(58)