НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №3(60)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№3(60)

логотип газеты "Личное дело"

Шаткое равновесие Ольги Махатой

Чужеродные элементы

Ольга МахатаяОлиной маме Дарье Поликарповне 84 года. В 1929 году восьмилетнюю Дарью и всю ее семью, как чужеродных советской власти элементов, выслали из Ростовской области на голое место в Коми-округ. Здесь от голода и холода погибли многие переселенцы, а те, что выжили, организовали колхоз. Местные жители в то время были очень отсталыми: охотились, рыбачили, сажали только картошку, а выкапывали ее палками. От сосланных коми многому научились. Переселенцы (коми называли их "кайпелес" - перелетные птицы) тоже что-то переняли от местных жителей. Дети репрессированных учились в школе на коми-пермяцком языке. Его Дарья Поликарповна, всю жизнь проработавшая в кудымкарской школе учительницей начальных классов, знает в совершенстве.

Последние полгода Дарья Поликарповна, вынужденная из-за пошатнувшегося здоровья уехать из Кудымкара, живет в двухкомнатной квартире в Перми с дочерью, зятем и тринадцатилетней правнучкой Илоной. В этой же квартире обитают кот, принятый в раннем детстве за кошку и названный Соней, и колли Дуся. Тесно, конечно. Шаткий небольшой школьный стол, на котором Ольга творит свои графические шедевры, скромно приткнулся среди другой мебели.

Дарья Поликарповна просит: "Оля, объясни мне, что ты нарисовала". И приводит дочери в пример родственника Кузьму, который был театральным художником: "Ты - хороший художник, но если бы ты рисовала, как Кузьма, то твои картины бы влет уходили". И тихо ругает про себя Ольгину графику.

Ольга Махатая с детства была непохожей на других. И страдала от этого, все силы уходили на то, чтобы быть как все. Как назовут ее необычную фамилию, все начинают смотреть, кто это такая пришла. А она миниатюрная - сама Ольга говорит: "В лучшие времена мой рост был 154,5 сантиметра" - совсем не Махатая. И вот наступил момент бракосочетания - прекрасный случай избавиться от привлекающей внимание фамилии. И вдруг в ЗАГСе новобрачный, не посоветовавшись с Ольгой, заявляет, что его невеста останется на своей фамилии. Теперь Ольга рада, что так случилось: "И псевдонима никакого не надо, наглая такая фамилия!"

Океан творцов

"Сейчас я окрепла, хотя иногда появляются комплексы неполноценности. Выйду на улицу, мимо меня проходят ухоженные, роскошно одетые женщины, а я ни времени, ни денег не имею, чтобы так выглядеть. Но когда сажусь за стол, все эти мелкие уколы самолюбия исчезают". Она показывает свои работы. Ее струящаяся графика легка, изящна, каждая линия не случайна и выверена до фантастического совершенства.

"Когда я начинаю рисовать, цель у меня всегда очень скромная. Вижу пятно или линию, могу что-то развить. Но не это главное. Сначала появляется слово. Рисую только то, что мне самой нравится. Думаю, ах какая я странная, как странно я рисую… я - как дыра в пространстве. И рисунки у меня такие же. У меня свое - не трехмерное пространство - и когда я в него попадаю, все мне удается.

Однажды я захотела нарисовать ангелов на белом фоне. А лица у них никак не получались, и я решила, что если не могу, значит, они им и не нужны. Потом я прочитала, что, оказывается, у ангелов лиц нет. Они - неземные существа, и я каким-то таинственным образом соприкоснулась с этими существами. Между объектом и творцом устанавливается связь, перетекает дополнительная информация, начинаешь понимать - что-то ты можешь, а что-то нет. А что-то вообще нельзя делать. Ощущение от моих ангелов такое, как будто картина звенит. Сначала я посчитала, что картина не удалась, а теперь понимаю, что это - одна из лучших моих работ. Сожалею, что продала ее".

Вначале жизнь Ольги Махатой складывалась традиционно. "После рождения троих детей, я могла бы быть простой домохозяйкой, но тогда я бы не была собой. Человек жестко запрограммирован на то, когда и где родиться, когда и где умереть, от кого и сколько родить детей. Все остальное - вариации. Мне в те годы, когда я была поглощена детьми, хотелось того, чего я была лишена: заниматься языками, читать, рисовать…

То, что я делаю сейчас - это маленькая часть того, что я чувствую. Своими картинами я отгораживаюсь от мерзостей жизни. Бог дает всем. Но одно дело - иметь способности, а другое - суметь их реализовать".

Чтобы быть достойным своего дара, человеку надо обладать волей, работоспособностью, и восхитительным ощущением свободы. Среда обитания ломает людей и причесывает всех под одну гребенку. Большинство меняет бесценный дар своей индивидуальности на тюремный покой у телевизора и кружку пива в кругу подобных себе бескрылых существ.

Но кто-то видит во сне другие миры, где возможно все. И эти миры становятся для них реальнее того, в котором мы отбываем свой срок. Любой художник, как утверждает Ольга, - творец, на каком бы уровне он ни находился. Есть Океан, объединяющий всех творцов, впадающих туда большими и маленькими переплетающимися струйками. И человек черпает оттуда. Творчество идет свысока, когда художник творит не от своей личности, а попадает в информационный канал. Творцы - это особая каста. Их души парят значительно выше наших, там встречаются - и договариваются обо всем.

Движение и неизбежность

Ольга Махатая выставлялась, в числе 280 авторов, на ежегодном январском арт-салоне в Перми. Были там и двенадцать работ Михаила Шемякина. Ольга впервые увидела его подлинники: "Как с родной душой встретилась. Все у него отточено, никакой халтуры нет. Какое чувство исходит от его работ! Я потом подошла и во второй, и в третий раз. Это совершенство!"

Вообще-то на арт-салоне выставляются, чтобы продать свои работы. "Здесь царит ажиотаж. А я спортсмен по натуре - как это кто-то продает, а я - нет". Надо признаться, что лучше всего продается откровенный китч, которого здесь бывает немало. Но графика Махатой - это вам не обнаженная мадам, лежащая в обнимку с котом. Чтобы понять Ольгины работы, надо чувствовать сердцем, а не тем, что ниже пупка.

Впервые Ольга выставилась в 1998 году в зале Дома творчества в Перми. Пришел на ее выставку добрый человек, теперь уже покойный известный пермский художник Николай Зарубин, и что-то увидел в ее работах. И потом показал ее графику на выставке профессионалов. Это Зарубин сказал ей: "Оля, вы - художник, вам надо обязательно рисовать". "У меня будто крылья выросли за спиной. То, что было внутри, развернулось", - вспоминает Ольга. Кто-то сказал о ней тогда: "Успех. Но очень поздний". "Почему - "поздний"? - удивляется Ольга. - Я ведь Каму могу переплыть, только боюсь, что меня теплоход или какой-нибудь "Метеор" зарежет. Поэтому плыву до середины, и возвращаюсь обратно. У меня расцвет именно сейчас".

Сколько же шла она к своему расцвету? Махатая по образованию физик-теоретик. Рисовала всегда. С 1974 года стала работать профессиональным дизайнером в Уральском филиале "ВНИИХимпроекта", головная организация которого находилась в Киеве. Каждый месяц Ольга ездила в Киев утверждать свои разработки: "Я наслаждалась свободой, гуляла по городу. Там впервые в моей голове стали появляться стихи. И сейчас, когда я рисую, во мне рождаются стихи и звучит музыка. Обожаю Рахманинова. Моя любимая книга - о нем. Читая ее, я получаю творческий и житейский заряд".

Потом наступила перестройка, от большой лаборатории, в которой работала Махатая, Ольга осталась одна. И у Ольги, наконец, появилась мастерская. А года три назад Махатая рассталась с бытовой химией навсегда. И, наверное, к лучшему.

На своем зыбком столе она может работать только по ночам, когда все уснут. "Каждый раз, когда я начинаю картину, мне кажется, что я ничего не могу. Это ощущение неполноценности заставляет меня двигаться. И когда вдруг приходит успех, я искренне удивляюсь". Она пыталась несколько раз сделать копии своих самых удачных работ, но ничего не вышло, потому что ей это не интересно.

Увлекательно двигаться вперед, делать что-то новое. Ольга хочет браться за все одновременно. Ее занимает Коломбина, влечет недавно, но мощно начатая серия "Балет". Ей хочется продолжать рисовать самураев. Самураи Махатой танцуют и манят на Восток. Чтобы понять, какие они, эти воины, она рассматривала старинные японские гравюры. Но у нее самураи получились совсем другие, вышедшие из ее собственного измерения. Она говорит, что ее "картины мистичны, и с какого-то момента начинают жить сами по себе. И даже предсказывают будущее. Все сложно, и все от Бога".

Меня восхищает благоухающий, как куст пиона, "Фиолетовый самурай". А Ольге Махатой больше всего нравится "Шаткое равновесие". Наверное, потому, что эта работа олицетворяет способ существования самой Ольги - ее балансирование между добром и злом, бытом и творчеством, внутренней духовной свободой и внешней, как называет ее Ольга, "сволочной", жизнью…

Что ждет Ольгу Махатую? Какое количество людских сердец восхищенно замрет, как замерло мое, когда я впервые увидела ее работы? Трудно предугадать. Слава - дама капризная и предпочитает тех, кто обращается с ней жестко и напористо, тех, кто умеет казаться, а не быть. Но Ольга Махатая есть, ее талант бесспорен, лучезарен и чист. Ей нужно просто немного удачи, как любому художнику или спортсмену.

Ирина Артемова

Размещено 02.04.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №3(60)