НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №4(61)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№4(61)

логотип газеты "Личное дело"

Почему я это делаю или За что разжаловали Татищева?

У меня просто развито воображение. Я легко могу представить, как выглядит девятиметровый бронзовый истукан в центре неприбранного, провального Разгуляя.

Там, где в старые времена рабочий люд пьянствовал, и где по определению не место ученому мужу, дворянину, государственному деятелю, светскому человеку. Не место ни как человеку, ни как памятнику.

Понятие "Исторический центр в Разгуляе" родилось в советское время, и оно из той же серии, что и вся тогдашняя символика. Почему мы должны, как прежде было заведено, поклоняться рабочему классу, и даже Татищева ему на поклон предоставить?

Жива, жива классовая идеология, неистребимы ее стандарты. Этим памятником мы незамедлительно въезжаем обратно - в Пермь социалистическую.

Не повезло не только городу - но и Татищеву. Просто потому, что памятник ставят в Разгуляе - в низине, а не на возвышенности. Какой смысл видят в том, чтобы ставить монумент (то есть исторический памятник, то есть место почета и поклонения) ВНИЗУ, а не ВВЕРХУ? Опускают?

Если мыслить реально, там бы смотрелась некая архитектурная композиция на темы истории города. Эта идея и родилась в дебатах между нашей инициативной группой журналистов и городской администрацией. Предложил ее директор Фонда скульпторов Алексей Тютнев. "Примиряющий", к тому же красивый вариант! На нем успокоились и наши души. Но чиновничья рать, убаюкав общественное мнение, настаивает на своем. Почему именно - см. ниже.

Теперь о скульптуре Уральского.

Его Татищев уже в эскизе напоминал морально устаревший примитив начала шестидесятых. Это не памятник, не скульптура в классическом представлении - просто некий пластический знак, одетая в бронзу ПУСТОТА. Такой вариант может стоять на Северном кладбище, но не в центре же мегаполиса! За "мужиком в пальто" (как в народе уже обозвали) - ни образа, ни смысла, ни значения, ни символа. Он не включает воображение, он - отмазка властей ("Если есть основатель-должен быть памятник"), так, свадебный генерал:

В рабочей модели, которуя я лично видела в мастерской, когда шла "госприемка", все черты скульптуры обозначились жестче. Слишком резко, неестественно повернута голова (председатель Пермского отделения Союза архитекторов России Сергей Шамарин прокомментировал: "Как в американском фильме ужасов:"), да и голова та - лупоглазый Петр I в юности. Слишком узок шаг героя на постаменте, слишком тщедушны плечи, безвольно скрашивает мужественность накидка на плечах. Со спины то ли Чапаев то ли солдат в плащ-палатке:Это только самый первый, даже не искусствоведческий пласт.

Участники "госприемки" случайно задели глубоко символичную деталь. Кто-то из присутствующих спросил, а где шпага? По канонам классической скульптуры, шпага- символ государственной власти. (Кстати, как и конная статуя - каноническое изображение основателя города). Но шпага у скульптора просто не получилась, не вписалась, о чем Уральский сам и поведал собравшимся. То есть поэтому поводу Татищева еще и дворянства, и ранга государственного лишили! Остался он скромным служащим с рабочим фартуком, который так напоминает развернутая его глиняными руками карта Егошихи.

Воистину, правители ставят памятники самим себе - их величию Безликости, забронзовевшей пустоте.

Недавно свергли Саддама Хусейна. Первым делом - его памятник (кстати, по примитивизму весьма напоминающий истукана работы Уральского). На весь мир транслировались кадры разрушения монумента. Хотя это - простительно в мусульманской стране, где не культивировалось изображение человека. А сколько копий сломано из-за памятника Дзержинскому? И даже разрушение двух архитектурных башен-близнецов - культовый удар по символу общества потребления. Очевидно, что памятник - это серьезно. Он формирует образ города, он его заменяет, он задает ауру, он апеллирует к самосознанию горожан, он отдает должное основателю и т.д...

Все эти высокие материи - не более чем аргументы в споре, который мог бы возникнуть. Было бы с кем его вести на равных. Однако, мотивы другой, противной стороны куда проще. Хотя ноги растут оттуда же, из Перми времен социализма.

Раньше штамповалось все - от одинаковых названий улиц до монументов погибшим героям. Но своего собственного героя было разрешено ваять,правда, в исключительных случаях. И только в духе социалистического реализма. Обычно это был государственный заказ или областной. И фигурантами приятнейшего процесса дележа государственных денежек был обычно чиновник, главный архитектор или художник, и соответственно, автор. В нашей истории все трое тоже присутствуют, при чем, все тот же "партхозактив", все в том же качестве: чиновник Родин (именно от него зависел окончательный выбор между двумя памятниками, он имел дополнительный голос, он и решил исход дела). Автор - Коврижкин-Уральский (по профессии гармонист, по призванию, художник-оформитель времен соцреализма). Именно его творениями заставлена Пермь: Славянов, Разорванное братство, Героям гражданской войны, матрос Хохряков. Роль главного художника исполняет бывший главный художник города, ныне директор академии живописи, ваяния и зодчества, вписавшийся в соавторы проекта архитектор Тарасов. Взявший подряд под свой Торговый Дом "Мрамор" на исполнение постамента к бедному Татищеву.

Получение заказа означает приятное обогащение за счет гонорара, последний может быть практически любым. Мне денег для авторов затеи с памятником не жалко. Пусть живут, как умеют. Хотя 4 с половиной миллиона за бесполезный кусок бронзы могли бы найти лучшее применение.

Однако речь идет о нарушении существенных прав граждан.

Горожан не послушали трижды. Первый раз - когда они дружно голосовали за конную статую в "Книге отзывов". К этому мнению не прислушались, обошлись просто - конкурс закрыли (сделали второй тур закрытым). Второй - когда они вышли вместе с журналистами на улицу и стали отдавать свои голоса за конную статую Татищева на Комсомольской площади. Камни с написанными на них голосами в окна кабинета Каменева не полетели. Они хранятся в надежном месте. А общественное мнение обманули, солгав, что памятника не будет во всех интервью и официальном документе мэрии. А сами санкционировали продолжение работ.

Горожан обманули и в главном - относительно места, в котором они живут.

Заштатная провинция может поставить ФОРМАЛЬНЫЙ памятник, УВАЖАЮЩИЙ СЕБЯ город - нет. Единоличным решением главы города Пермь НАВЕЧНО лишают имперского духа, приобщенности к великой истории России, к старшему брату - Петербургу. Граждан - гордости за причастность к великому основателю, основателя - и вовсе лишают гражданских прав (см. выше).

В Перми теперь никогда не появится конная статуя. Если только это не будет конь по имени Неаполь (речь о животном, принадлежащем главе Перми А. А. Каменеву).

Город ошибся в выборе. Но сделал он это не сейчас, а тогда, когда пришел на избирательные участки.

Что делать? Исправлять содеянное.

А памятник, если он все-таки появится - демонтировать. По образцу памятника Хусейну. Как памятник безответственности, как памятник нарушению демократии, как памятник девальвации понятий гражданского общества в одной отдельно взятой муниципальной единице.

Варвара Кальпиди,
тележурналист, автор сериала "Тайны города Перми"

Размещено 07.05.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №4(61)