НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №5(62)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№5(62)

логотип газеты "Личное дело"

Засвеченные снимки черепа

(Записки дежурного офицера)

Летом 1989 года нашу ракетную дивизию сократили. Офицеров и прапорщиков раскидали по гарнизонам необъятного Советского Союза. Мне и еще группе офицеров предстояло проходить службу под Красноярском. Прибыв в расположение дивизии, я был назначен на должность заместителя командира части по МТО. Это, конечно, громко сказано - части как таковой не существовало. Нам выделили заброшенный гарнизончик в 20-25 км от основной площадки (так ракетчики-стратеги называют свои гарнизоны).

Из Перми уходят последние курсанты-ракетчики - в этом году закрывается высшее командно-инженерное училище. Фото Игоря КатаеваВ первый раз об этом мне доложили солдаты в начале октября. Видели они следующее: километрах в пяти-семи от нашей площадки ночью тайга ярко осветилась - в зенит ушла осветительная ракета. Мы с командиром обсудили это происшествие и пришли к выводу, что это проводили ночные учения группы разведки или вертолетчики выполняли ночные стрельбы.

Забыли, а как оказалось зря. Это явление напомнило о своем существовании в ноябрьские дни. На праздники, тем более революционные, в наряд назначались самые ответственные - это было требование парторганов, и оно неукоснительно выполнялось. Мне выпало нести службу с 6 на 7 ноября, второму заму меня менять, а замполит заступал 8 ноября. Все офицеры, заступающие в наряды на праздники, проходили инструктаж у начальника штаба и начальника политотдела дивизии (партия была еще у власти и имела огромное влияние в военной среде). О том, чтобы выпить или прийти на инструктаж с запахом спиртного, не могло быть и речи. Сразу можно было ставить жирный крест на своей дальнейшей карьере, а то и снять погоны. Ежедневно назначались оперативные группы офицеров управления дивизии, в задачу которых входил контроль несения службы в отдаленных гарнизонах.

У нас в части командир ввел такой порядок: дежурный офицер располагался в спальном помещении. После вечерней поверки и отбоя он устанавливал рядом с дневальным письменный стол, стул и занимался написанием конспектов, оформлением различных документов и т.д. Уходя проверять несение службы в столовой, автопарке или котельной, дежурный по части записывал в специальный журнал время выхода и маршрут движения. На каждом объекте имелся аналогичный журнал, где отмечалось время прибытия, проверяемые вопросы и время убытия дежурного. Это делалось для того, чтобы в случае прибытия офицеров из оперативной группы дивизии, немедленно найти дежурного по части для доклада.

На ночь дверь казармы запиралась на мощный засов. По инструкции дежурный по части должен был не менее трех раз в сутки, из них два раза ночью, обойти все объекты части с проверкой. И обязательно сделать об этом отметки в журналах. Командир части спрашивал очень строго за эти обходы.

Заступил я в наряд в 18-00, провел для личного состава праздничный ужин, просмотр телепередач. После всех мероприятий провели вечернюю поверку и отбой. Я по телефону доложил дежурному по гарнизону обстановку в части и занялся писаниной (её накопилось слишком много).

Дождавшись, когда в казарме прекратилось хождение и личный состав уснул, я отправился проверять службу в автопарке и котельной. В журнал выхода я записал: "23 ч. 54 мин. убыл в котельную и автопарк".

Выйдя из казармы, я порадовался спокойствию, царившему в зимней тайге. Огромная луна ярко освещала окрестности. Накануне выпал легкий снежок, который прикрыл кучи строительного мусора около казармы, припорошил дорогу к автопарку. Видимость была просто отличная, и я спрятал электрический фонарик в карман. Дорогу к котельной я знал очень хорошо, поэтому дошел быстро. Проверив работу дежурной смены кочегаров, я сделал необходимую запись в журнале, и не спеша, направился в автопарк.

По дороге это было недалеко, я надеялся туда прибыть минуты через три-четыре.

Одет я был стандартно - на голове зимняя шапка, шинель, портупея с кобурой с пистолетом, повязка дежурного на левом рукаве, на ногах хромовые сапоги. Но у меня по молодости сапоги были сделаны с особым армейским шиком - высокие, отглаженные, на высоких кожаных каблуках, которые сделали ротные умельцы. Да, мне частенько доставалось за нарушение формы одежды, но потом командир махнул на меня рукой - и я щеголял в неуставных сапогах на зависть другим офицерам части.

И вот в такой форме одежды иду я по заснеженной дороге, снег скрипит под подошвами, луна светит как прожектор. Красота!

И вдруг впереди, в метрах 70 от себя, замечаю три темных силуэта. Первая мысль - беглые заключённые. Дело в том, что в Красноярском крае очень много лагерей и лесных зон. Иногда там случались побеги. Но в этом случае МВД оперативно ставило ракетчиков в известность. Ориентировки на беглецов доводились на ежедневных разводах наряда и совещаниях офицерского состава. Но сегодня на инструктаже не было и речи о бегунах. Кто бы это мог быть?

Луна светила мне в лицо - и против света я плохо различал кто передо мной. Только силуэты. Но они мне показались неестественными. Хоть до них и было далековато, но бросалось в глаза, что незнакомцы сложены непропорционально. Рост незнакомцев навскидку равнялся 2-2,2 метра. Третий силуэт принадлежал явно особи женского пола - у него были более округлые формы и рост около 190 см. Встреченные мной незнакомцы были одеты в плотно облегающие костюмы из серо-зеленой блестящей ткани. В мозгу у меня даже промелькнула догадка, что из такого материала пошиты костюмы противохимической защиты. И что поражало - от незнакомцев исходило слабое свечение.

Как того требует Устав, я окликнул незнакомцев: " Стой! Кто идет!". И непроизвольно схватился за кобуру с пистолетом. В ответ я услышал шипение, похожее на звук открываемой бутылки "Советского шампанского". И в грудь ударил сильнейший электрический разряд. Это все, что я смог вспомнить потом. Я потерял сознание.

Вернее, все, что происходило дальше, я отчетливо видел и фиксировал в мозгу. Но произошло какое-то раздвоение личности. Мое тело существовало отдельно от мозга. Я видел себя со стороны, память зафиксировала несколько картинок. Как на кинопленке.

Первая картинка: огромная извивающаяся гофрированная труба похожая на пылесосную. И этот огромный пылесос с неимоверной силой засасывал мое тело в неизвестность. Распластанное тело летело в пространстве, повторяя все изгибы трубы. На голове отсутствовала офицерская зимняя шапка с кокардой. Но самое интересное - волосы на голове у меня не шевелились. От стенок трубы исходил свет, но тени он не давал.

Картинка вторая: я лежу вниз лицом на операционном столе посредине круглой куполообразной комнаты. Очень светло, свет струиться из стен - светильников не видно. В комнату входят незнакомые существа. В облегающих костюмах. Мое зрение существует отдельно от тела и фиксирует малейшие подробности происходящего. Два индивидуума мужского пола, они выше ростом и шире в плечах. Голова без шеи, сразу переходит в плечи. Руки несоразмерно длинные, кончиками длинных тонких пальцев достают до коленного сустава. У третьего заметны небольшие выпуклости грудей, он ниже ростом, но сложен также атлетично, как и два его товарища. Лицо, если это можно назвать лицом, больше напоминает маску противогаза американской армии: большие глаза, узкие бескровные губы. Вместо носа несколько небольших отверстий, как в маленьком дуршлаге. Костюмы или кожа серовато-зеленого цвета и излучает еле заметное свечение.

Они встали в изголовье моего распростертого на столе тела. Я через шинель, китель, рубашку чувствовал холод столешницы, на которой лежал. Было такое впечатление, будто я лежу на льду.

Картинка третья: один из этой милой троицы открывает мою черепную коробку, как простой ларчик или шкатулку. И, о ужас, со стороны я вижу своё серое мозговое вещество, по консистенции более похожее на желе или холодец. Второй бесцеремонно в открытый и беззащитный мозг втыкает три тонкие булавки, с красными пульсирующими головками. Мой мозг дернулся, и, кажется, даже вскрикнул от боли. На этом мое сознание вырубилось полностью...

…Очнулся я от того, что меня нещадно кто-то хлестал по щекам. Открыв глаза, я обнаружил, что сижу за столом и увидел дежурного по роте с дневальным. Младший сержант Мамедов, по национальности турок-месхитинец, бил меня по щекам и причитал: "Капитана! Капитана! Ты живая?" Закарпатец Ванечка Ивасив, с глазами полными ужаса и по размеру сопоставимыми с суповой тарелкой, брызгал мне в лицо водой и тряс за плечо. Я машинально, по выработанной привычке фиксировать время происходящего, бросил взгляд на настенные электронные часы. Они показывали 00 ч. 08 мин. Выходит, в казарме я отсутствовал всего 12(!) минут.

Как я попал в казарму, если дверь, согласно инструкции, закрыта на засов? Ведь по инструкции в ночное время ее запрещалось открывать кому бы-то ни было. Только дежурному по части и командиру, удостоверившись через глазок, вмонтированный в дверь, что это именно они. И почему перепуганы до смерти дежурный по роте и дневальный?

Пока я приходил в себя, старался выяснить у солдат, каким образом я оказался в казарме. Они бормотали что-то невнятное: "Отвернулись около тумбочки дневального, наводя порядок, а дежурный офицер оказался на стуле. Нарисовался как из воздуха, да еще без сознания". Минут через двадцать пять раздался такой мощный стук в дверь, что она чуть не слетела с петель. Голос командира части потребовал немедленно открыть ему вход в казарму. Открыли, я доложил обстановку. Но он меня и не слушал. С криком и матом начал орать, что в части ЧП.

Оказывается, он на служебном УАЗике возвращался из бани, из соседней части. И увидел картину: тайга осветилась кроваво-красным светом, как будто что-то взорвалось, в зенит ушла яркая светящаяся точка. Он подумал, что взорвался котел котельной и приказал водителю немедленно поворачивать в часть.

Открыв свой кабинет, он пригласил войти. Успокоившись, Владимир Саввович попросил меня более подробно рассказать, что произошло на самом деле. Я поведал о событиях последних тридцати - сорока минут. Он выслушав меня очень внимательно, сказал: "Пойдем, посмотрим, где это произошло". Вооружившись фонарями, вышли из казармы. На выходе командир спросил: "А где твои каблуки на сапогах, щеголь?". Я с удивлением посмотрел на ноги. Мои знаменитые каблуки отсутствовали!

Вечером падал небольшой снег - и поэтому мои следы было хорошо видно на дороге. Пройдя от котельной метров пятьдесят по следам, мы остановились как вкопанные: шел человек, оставлял на дороге следы, а потом как растворился! Следы заканчивались. В последнем отпечатке сапог стояли мои кожаные каблуки. Но по центру в них были проделаны отверстия, как-будто кто-то прожег раскаленным круглым прутом дырки диаметром 10 мм. И в каблуках отсутствовали медные гвозди, которыми они были прибиты к подошве! Они испарились, как будто и не существовали!

Осмотрев все вокруг, ничего не обнаружили. Следов встреченных мной незнакомцев не существовало в окружающей природе! Вернувшись в казарму, мы с командиром посовещались и пришли к выводу, что о происшествии надо молчать - "по команде" никому не докладывать.

Дело в том, что в те времена существовал совершенно секретный приказ Главнокомандующего РВСН, который предписывал о всех фактах встречи с НЛО, гуманоидами и проч. немедленно докладывать в Москву, на центральный командный пункт Ракетных войск стратегического назначения. При этом в контакт с ними не вступать, враждебных действий не предпринимать, а только фиксировать сам факт, по возможности делать кино-, видео- или фотосъёмку. Командир логично решил, что если сейчас доложить о ЧП, то в части начнется столпотворение. Понаедет комиссий, будут совать нос во все дырки и искать черт знает что. Какие выводы сделают эти комиссии, неизвестно, но нервов испортят изрядно. Поэтому он приказал мне молчать, как партизану на допросе. Дежурного по роте и дневального долго уговаривать не пришлось. Да они и сами не могли разобраться, что же произошло.

Я продолжал служить, как служил. Никаких отклонений в здоровье за собой не замечал. Хотя я немного лукавлю. Изменения были, я мог с точностью до нескольких часов предсказать изменение погоды, особенно метель, снегопад, ветер, грозу. И постоянно слышал в мозгу новостную передачу какой-то радиостанции. Это меня нисколько не раздражало и не мешало жить. Было даже забавно, новости тех дней я узнавал раньше всех в части. Замполит удивлялся и думал, что у меня "лапа" в правительственных кругах или я шпион империализма, поскольку я знал, что происходило в Москве в те горячие дни.

На следующий год я собрался поступать в Академию, начал проходить в военном госпитале медицинскую комиссию. Мне необходимо было сделать рентгеноскопию черепа (пазух носа). Знакомый подполковник-рентгенолог сделал снимок. Но пленка оказалась засвечена. Ничего не понимая, он сделал повторный снимок. Пленка оказалась вновь засвечена! Он вытаращил на меня глаза и сделал пробный снимок перелома руки солдату срочной службы на пленке из этой партии. Снимок получился идеальный. Третий снимок моей головы тоже оказался засвечен! Одурев от этого, он подобрал из архива рентгеновских снимков более-менее похожий на мою голову череп, всучил его мне и посоветовал больше к нему на прием не приходить…

А те знаменитые каблуки я возил в багаже по гарнизонам. Потом, при очередном переезде к новому месту службы, они потерялись…

Александр Ковылков

Размещено 29.05.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №5(62)