НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №7(64)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№7(64)

логотип газеты "Личное дело"

memento mori

Врата Сталина

Переодевание трясогузки

Первой живой душой, что встретилась у порога зоны, была трясогузка. Она примостилась в траве, едва заметная тень от которой заштриховала ее оперенье в полоску. На секунду птаха предстала маленькой арестанткой в полосатой робе, а через мгновение уже восседала в проеме окна караульной вышки.

Директор Мемориального центра политических репрессий "Пермь-36" Виктор Шмыров говорит так: "Небольшой и не самый страшный лагерь". Середина ГУЛАГа: ни "шарашка" и ни колымский ужас. Стояла перед властью какая-нибудь производственная задача - тут же возникал лагерь, как скатерть-самобранка. Проблема решалась - лагерь сворачивался. Пермский "серединный" лагерь, один из тысяч, вопреки всему сохранился.

…Сталинский деревянный лагерь. Деревня за колючей проволокой на 500-600 человек. В новые времена станут строить понадежнее, на века: кирпичные исправительно-трудовые колонии - эдакие поселки городского типа, только за рядами колючей проволоки.

Эпоха ГУЛАГа закончилась, а мы так и продолжаем жить по инерции: в лагерях-деревнях, в поселках-колониях, в любой бетонной щели - наперекор всем.

А сейчас на территории бывшего лагеря идет музейное строительство.

Врата в никуда

В послевоенном 46-ом километрах в 30-ти к северо-востоку от Чусового, на малой полоске земли, зажатой рекой и болотом, объявился этап арестантов. В тамошней деревеньке Кучино, не видавшей с XVIII столько казенного народа, обосновался леслаг. Уголовники валили лес, вязали бревна, как их самих когда-то, в плоты. Отяжелевшие, разбухшие от влаги трех русских рек - Чусовой, Камы и Волги - бревна, связанные, сложенные в плоты, как в послания остальному миру, сплавлялись куда-то. Гулаговский привет всем вольняшкам.

Название леслага звучало довольно громко и раскатисто: лесная исправительно-трудовая колония Молотовского отделения ГУЛАГа НКВД СССР.

Лес в кучинской округе вырубили. А когда лес рубят - лагеря летят, как щепки. Обычно в таких случаях лесные лагеря закрывались и заключенных переводили на другое место. Кучинскую колонию реорганизовали: увезли лесных сидельцев, а спустя некоторое время посадили начальников. Утвердили там "красную зону". Для бывших законников, работников правоохранительных органов, преступивших закон. Случилось все в шестидесятые, и лагерь переименовали на другой манер - в ИТК ВС-389/36. Отсюда и пошло: "Пермь-36".

Что такое ИТК, понятно: исправительно-трудовая колония. А вот, что такое ВС, толком никто не знает. Врата Сталина? Врата в никуда. Для своих бывших коллег, зарвавшихся и вывалявших честь персонального мундира в каких-то криминальных несмываемых пятнах, эмвэдэшники тогда сильно поднапряглись: максимально усилили охрану.

Летом 1972 года под Пермью разом запропал этап заключенных. А потом и другой. Почти в одночасье для всего мира исчезли политические сидельцы из мордовских лагерей, еще недавно исправно, по своим отлаженным каналам поставлявшие на Запад информацию о положении политзаключенных в СССР. ВС-389/35. ВС-389/36. ВС-389/37. Вся эта начиненная цифирью аббревиатура могла бы показаться зашифрованным донесеньем. Попробуй, мол, догадайся, куда делись политические. А они растворились на строгом режиме в тройке пермских лагерей.

Большинство известных политзаключенных СССР того времени пропадало на пермском строгом режиме. Среди них Владимир Буковский, которого затем при высылке из страны обменяют на первого секретаря чилийской компартии Луиса Корвалана. Пермский политический зек Натан Щаранский станет министром в правительстве Израиля.

"Особняк"

Самые суровые условия содержания были именно в "Перми-36". С начала 60-ых режимы содержания заключенных по степени суровости разделяются на четыре категории: общий, усиленный, строгий и особый. Со строгого режима начинал отбывать наказание осужденный за политическую статью, как и убийца, а повторно осужденный - водворялся уже на самый страшный, особый режим. Диссидентское движение в стране было тогда фактически подорвано. Всех сколько-нибудь известных правозащитников пересажали. В "Перми-36" сидел весь спектр инакомыслящих тех лет, большинство - лидеры национальных движений. Много украинцев.

"Особый" - режим тюремного типа. Круглосуточно заключенные теснились в запираемых камерах, где жили, работали. Прогулочный дворик два с половиной на два с половиной метра; стены, обитые железом; сверху колючая проволока. Первая посылка с воли назначалась только после отбытия половины срока заключенным - через пять лет. Письмо - раз в месяц.

Судьба "Перми-36-ой" и решилась по-особому: на самом высшем уровне, во время известной встречи Горбачева и Рейгана в Рейкьявике. После короткой пикировки на тему "Есть ли в СССР политзаключенные" (мы им - "нет!", они нам - поименный список), зону в том же 1987 году срочно закрывают. Половину заключенных амнистируют, половину переводят в другие зоны, в том числе в "Пермь-35". Последний из бывших политических сидельцев "Перми-36" освободился уже из "35-й", в 1992 году.

На этом судьба ВС - 389/36 не закончилась. В 1989 году здесь успели поработать две съемочные группы с Украины и из Эстонии. Показанный по телевидению фильм решил судьбу лагеря, его тут же стали крушить и утюжить бульдозерами.

Лагерь умер.

Встретимся через 50 лет?

Группа пермских энтузиастов (среди них были лидеры общества "Мемориал" Александр Калих и Виктор Шмыров) взялась восстанавливать полуразрушенную зону. В 1995-м там впервые организовали международную волонтерскую смену. А в декабре того же года была официально зарегистрирована общественная организация "Мемориальный музей истории политических репрессий и тоталитаризма "Пермь-36". И только потом на базе музея возникла автономная некоммерческая организация "Мемориальный центр истории политических репрессий "Пермь-36". Возглавил ее историк Виктор Шмыров.

Но чего не бывает в семье, иногда и родственники расходятся. Разошлись во взглядах на концепцию музейного центра и на методы работы бывшие соратники и руководители. Музейное строительство в Кучино воспринимается по-разному. Например, в среде правозащитников считают, что Мемориальный центр впал в серьезную финансовую зависимость от тех структур, кстати, вполне легитимных, которые так или иначе могут повлиять на концепцию складывающегося музея. Вряд ли оправдан контакт центра и с какими-то ни было политическими партиями и движениями. Между тем такой контакт есть. Лидер движения СПС Борис Немцов отозвался на приглашение войти состав лиц, определяющих значимый, представительский уровень создаваемого музея. Еще раньше согласился поддержать усилия пермяков - своим именем - Александр Солженицын. В состав совета музея входил и помогал, как мог, Виктор Астафьев.

И вот на территории 36-ой почти восстановили меньшую по площади зону особого режима, где сидели наиболее крупные диссиденты. Здесь уже можно разворачивать экспозиции, вести просветительскую работу.

Но до сих пор не закончена реконструкция единственного на особом режиме барака (планируется завершить ее в этом году).

Не закончив восстановительные работы на одной части территории, перешли на соседнюю, значительно большую по размерам, зону строгого режима. А это дополнительные средства. Быть может, их лучше вкладывать в исследовательскую работу, в экспедиции, в пополнение экспозиции?

С нынешним финансированием "Пермь-36" будут восстанавливать еще 50 лет, говорит заместитель декана строительного факультета ПГТУ профессор Александр Николаевич Юзефович. Восстановлено три здания на строгом режиме: штаб, барак и медсанчасть. В перспективе реконструкция других объектов. На все про все потребуется 50 миллионов рублей, считает Юзефович.

Но тогда позвольте: так ли нужен новодел на широкую ногу? Что это, копия по цене оригинала?

Мемориальный центр ежегодно посещают около 7 тысяч человек. С вводом новой дороги поток экскурсантов увеличится. Активно, через "Пермтурист", поступают заявки на посещения музея от интуристов. Доходит до абсурда: люди приезжают за тысячи километров для того, чтобы провести в музее 3-4 часа и уехать. Нужен отель.

Есть и такое видение перспективы существования музея: из Мемориального центра сделать общероссийский или общеевропейский гуманитарный центр. Построить там гостиницу. Проводить серьезные международные конференции и семинары по линии ООН, ЮНЕСКО, Европейского Союза.

"Не хотим быть музеем ужасов"

"Это единственный на всю страну лагерь ГУЛАГа, сохранившийся в какой-то целостности, - уверяет В. Шмыров. - Первая наша задача - сохранить этот сталинский лагерь. Второй важный момент: с 1972 года он стал самым жестким политлагерем в стране. А с 1980 по 1987 год там существовало отделение особого режима - единственное отделение особого режима для особо опасных государственных преступников. Центр восстанавливает лагерь. И поскольку мы отчетливо понимаем, что такой лагерь-музей будет один всегда, то он должен представлять историю не только этого лагеря, но и всего ГУЛАГа. А со временем он станет важным методическим, ресурсным центром для многих других музеев". К концу года после получения соответствующей лицензии "Пермь-36" должна стать негосударственным музеем.

Меняется сама концепция музея. Сейчас в Министерстве культуры решается вопрос о придании ему федерального статуса. "Пермь-36" включена с будущего года в министерские целевые программы с финансированием на уровне нынешнего, которое поступает из областного бюджета (а это еще 2 миллиона рублей). Пока финансовая подпитка идет из областной казны, от зарубежных грантодателей.

- Речь идет о создании музея федерального музея с филиалами не только в Пермской области, - говорит Шмыров. - Ведутся переговоры с Вологдой об открытии филиала в доме, где когда-то родился и вырос Варлам Шаламов. А вообще в формах своей работы мы стараемся быть активными, делаем тематические выставки. Сейчас у нас четыре передвижных выставки, экспонируем их по всей области, показали ее в Свердловской и Воронежской областях. Этим летом планируем оправить по Архангельской области и Республике Коми - вплоть до Соловков. Выставки видят десятки тысяч людей. Ведем серьезную научно-исследовательскую работу, которая ложится в основу будущих экспозиций.

- А как он относится к идее восстановить только зону особого режима?

- На содержание этого достаточно серьезного лагеря деньги выделяло государство, он курировался МВД и КГБ. Потом пришли мы в разрушенный лагерь и пытаемся его восстановить и сохранить. Однако нам успешно удается и то, и другое. Мы абсолютно уверены, что у нас хватит сил, средств и энергии сохранить все. Нам говорят: "Особый режим был самым ужасным". А мы не хотим быть музеем ужасов. Речь идет не только об истории ГУЛАГА, но и о политической истории России XX века. Поэтому мы весь лагерь будем делать музеем.

Египетские пирамиды в Кучино

В прошлом году сотрудники Центра выезжали в разведывательную экспедицию на Колыму, привезли много материалов. В перспективе - экспедиции по территории всего ГУЛАГа. В перспективе и то, что лагерь в Кучино по своей значимости может встать в один ряд с египетскими пирамидами. Получено приглашение войти в американский фонд "Всемирное наследие", опекающего памятники всемирного культурного значения, как те же пирамиды в Гизе или Освенцим. А на 7 сентября запланировано открытие выставки, посвященной истории лагеря "Пермь-36" в Конгрессе США в Вашингтоне. Планируется показать аналогичную выставку в Государственной Думе. А на будущий год поступила заявка от американцев: сделать в Нью-Йорке полугодичную выставку в Манхэттене, под нее будет отведено около 400 квадратных метров.

Так что же остается людям: расчистка кучинской зоны от мусорных куч и пирамид или почетная, безупречная битва за всемирный статус "Перми-36" в когорте египетских пирамид, что прочнее тысячелетий?

Зеркало ГУЛАГа

В домике медсанчасти временно разместилась постоянная выставка "Заключенные барака особого режима". Портреты сидельцев зоны. В основном украинцы. На месте фотографий осужденных за уголовные и военные преступления прямоугольные пробелы, оставлена только фамилия. Отдельная выгородка в зоне. Каменный штрафной изолятор. Мрачные камеры. Если сидельцы жаловались на пониженную температуру в ШИЗО, надзиратель заносил в камеру и показывал удивительный градусник - он неизменно демонстрировал плюс 18. Прикол палача.

…Полутемный коридор в бараке особого режима. Неподалеку располагается, предположительно, камера, где сидели вдвоем русский писатель Леонид Бородин и украинский поэт Василь Стус. За особо преступную государственную провинность (зачитавшись книгой, облокотился о койку верхнего яруса) Стуса перевели в карцер. В карцере поэт погиб. По официальной версии - повесился. По более правдоподобной - убили.

Вот суждение писателя и критика Валентина Курбатова, высказанное им во время осмотра лагеря: "Никак не могу понять, что происходит. Не могу. О самом явлении ГУЛАГ я сказать не могу, что это означает, потому что мы входим в выставочный зал - и нам показывают национальных героев Украины, которые боролись за самостийность этой самой Украины. Которые сегодня брезгуют нами, "москалями", просто плюют через кордон. Они сегодня настоящие герои. Леонид Иванович Бородин нашел себе маленькое место среди общего ряда, где-то там…

ГУЛАГ само по себе явление страшное, гибельное - и могущественное. Но всякий раз мы все притворяемся жертвами. Мы приходим с высокомерием жертв. С брезгливостью жертв. Забывая, что мы нация охранников одновременно. Как только мы перестанем строить из себя героев, как только мы поймем, что ГУЛАГ - вечный вопрос к каждому из нас, и вопрос мучительный и страшный, что-то изменится… Не кто-нибудь сидел, а народ, и охранял его народ, не пришлый, не призванный ниоткуда. И поэтому музей этот может существовать как вопрос. Вопрос грозный и страшный. Он должен разрешаться не веселой экскурсией, которая чаще всего происходит. Быстренько приходят, все притворились сегодня героями, каждый примерял на себя полосатую рубашонку и побежал… А чтоб каждый - ушел с чувством ужаса и смятения, и проверил себя на вшивость: ночью встал перед зеркалом - а кто бы я в этой системе был? С какой стороны проволоки я бы оказался? И ответил бы себе со всей страшной честностью, предельной бы, как можно было бы на Страшном Суде ответить. И, может быть, тогда бы и музей имел бы перед собой правильную, реальную стезю…"

И надо действительно уметь определиться, честно, открыто, на тех же принципах, которые уже провозглашены Мемориальным центром: "…распространять идеи открытого гражданского общества и демократического правового государства".

Можно просчитывать конкретные сроки, когда общество пройдет этот путь: через 10-15 лет, как это предполагает руководитель центра Шмыров.

Можно и ошибиться: настолько часто у нас политика и состояние общественного самосознания не совпадали с арифметикой.

Вирус тотального контроля за особо опасными государственного преступниками, поэтами и писателями, должен был бы, по убеждению идеологов особого режима, окончательно мутировать в вирус тотального самоконтроля. Чтоб сам за собой надзирал. Здесь, в каморках с окошками, забранными в деревянные "намордники", никто из заключенных не должен был знать, в какой части галактики, света сидит.

Разве только неподконтрольная пантеону надзирателей певчая птаха могла помочь узнать, в какой точке земного шара он находится. В 1982 году ученого-орнитолога водворили в одиночку. По тому, какие птицы, когда и в какой последовательности поют, он сумел вычислить, что находится на Среднем Урале.

Так где же, в какой стране, в какой части ее истории и в какой форме может возродиться этот бывший "небольшой и не самый опасный лагерь"?

Владимир Викторов
Размещено 30.07.2003

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №7(64)