НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2003 г. / №13(70)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2003 г.

О газете
Архив

№13 (70)
Декабрь

логотип газеты "Личное дело"

Пресса

Толерантность, мультикультурализм, межэтнические конфликты и роль СМИ в их освещении

Миф о чеченском конфликте
(по материалу З.Ж. Гакаева "Чеченский конфликт в зеркале Российских СМИ")

"Война в Чечне есть следствие борьбы постсоветских квазиэлит за передел собственности и власти. Главным предметом "борьбы элит" был, очевидно, контроль за "кавказской линией" транспортировки нефти, энергетических ресурсов каспийского бассейна. Изначально эти события не были предопределены, их можно было избежать, главную роль в них сыграл субъективный фактор". (З.Ж. Гакаев "Чеченский кризис: истоки, итоги, перспективы")

Конфликт в Чечне во многом есть порождение ангажированных СМИ. О той огромной роли, которую играют средства массовой информации в обществе, говорил и министр по делам печати и информации Михаил Лесин: "СМИ - это оружие в той холодной войне, что идет в России. А применение оружия не может вести к смягчению обстановки. Но ни олигархи, ни власть не могут прекратить даже на день бомбардировку массового сознания граждан. Их сознание должно постоянно находиться в состоянии шока или хаоса. Это резко повышает внушаемость, а ведь главные цели воздействия СМИ - внушение нужных правящих кругам мнений".

Авторы чеченского сценария стремились сформировать негативный образ чеченского народа, создав ему имидж криминальной нации, возбудить к нему неприязнь русского народа как главному разрушителю российской государственности и подвергнуть его очередному геноциду.

"Чеченский след" стал в последние годы основной версией российских спецслужб при расследовании обстоятельств не только взрывов, терактов, но и заказных убийств, ставших повседневным явлением российской действительности. Всем памятно растиражированное эмоциональное выступление Ю.М. Лужкова на фоне руин жилого многоэтажного дома на Каширском шоссе, взорванного террористами в августе 1999 г. Лужков безапелляционно заявил, что "это - чеченский терроризм". Хотя позже в списках подозреваемых и разыскиваемых не оказалось ни одного чеченца, в сознании россиян виновниками взрывов в Москве и Волгодонске остались именно чеченцы. Аналогичная ситуация была и во время террористического акта в переходе на площади Пушкина в Москве в августе 2000 г. Вечерние новости были заполнены кадрами с места взрыва и выступлением мэра Москвы, который вновь обвинил в организации взрывов именно чеченцев. Московские власти заявили, что "мы живем в столице государства, ведущего войну". Только спустя два дня тон СМИ несколько изменился. Появились комментарии и официальные заявления, в том числе президента В.В. Путина, что клеймо террористов не должно распространяться на весь чеченский народ, и что необходимо предотвратить какие-либо беззакония в отношении граждан чеченской национальности. Однако ни это заявление, ни тот факт, что основной версией следствия стала криминальная разборка за сферы влияния, не достигла должного эффекта. В умах большинства москвичей и россиян не без помощи СМИ эти террористические акты также ассоциируются с чеченцами.

Некоторые СМИ, ангажированные античеченскими силами, которые стоят за кризисом в Чечне, открыто провоцируют чеченские погромы. Как пишет Александр Минкин, "ясно, что власти нужен очередной враг (враг - необходимый компонент российской жизни, и сегодня эта роль отведена чеченцам). Без него трудно объяснить, почему 60% россиян оказались за чертой бедности. Недовольство людей - реальная сила. И лучше, если она будет направлена на чеченцев, а не обкомы и горкомы, где сидят теперь губернаторы, не на Кремль, где зажимают зарплату и повышают квартплату".

Чеченский конфликт по своей сути не является межэтническим, это не русско-чеченский конфликт. С русской стороны в боевых действиях участвуют представители практически всех народностей России, на стороне чеченцев, как всем известно, огромное количество наемников, и представители исламских государств, и добровольцы из республик Северного Кавказа и бывшего СНГ, и даже наемники русской и других "славянских национальностей". Однако конфликт в Чечне в многочисленных публикациях, репортажах и комментариях в российских и западных СМИ преподносится именно как межэтнический, как "русско-чеченский". И большинство зрителей с легкой руки журналистов и политиков воспринимают его именно таковым.

Средства массовой информации, особенно западные, делают упор на отличие чеченцев от других народов России, подчеркивая их особую ментальность, героизируют чеченский народ, тем самым порождая новые мифы. А чеченские национал-радикалы быстро подхватывают эти идеи, используя их для рекрутирования своих сторонников.

"Человек, занятый прежде всего своими делами (семьей, здоровьем, работой, образованием, погодой и прочим), оказывается в поле возбуждающих призывов и моральных принуждений. Ему начинают повседневно напоминать и убеждать, что он - чеченец, представитель древней и уникальной цивилизации, а ныне депортированный и угнетаемый, должен продолжить великое дело шейха Мансура и имама Шамиля. Эти смутные, но притягательные предписания становятся частью взглядов и эмоций, обретая довлеющее значение и отодвигая повседневность на второй план перед притягательными проектами переиграть или вернуть прошлое…" (В.А. Тишков "Слова и образы в постконфликтной ситуации")

Главный идеолог чеченского сепаратизма М. Удугов выиграл информационную войну в первую чеченскую кампанию, и это признали и российские власти, и военные. Уроки первой чеченской войны не прошли даром. Уже к началу антитеррористической кампании летом 1999 г. общественное мнение в России практически полностью поддерживало действия правительства и военных. Басаевский рейд в Дагестан и ночные взрывы в городах России достигли главной цели - подготовили российское общественное мнение к силовому варианту решения чеченской проблемы и вводу российских войск в Чечню. Второй чеченской кампании предшествовала беспрецедентные по накалу античеченские публикации в российских СМИ в связи с террористическими актами в Москве, Волгодонске и Махачкале, в результате которых погибли сотни мирных граждан. И сразу априори все чеченцы стали главными подозреваемыми и обвиняемыми. Началось массовое преследование граждан Российской Федерации чеченской национальности.

Что касается лояльности прессы в ходе контртеррористической операции, то многое объясняет информация, прошедшая 11 сентября 2001 г. в СМИ о присуждении В.В. Путиным государственных наград журналистам, освещающим ход антитеррористической операции в Чечне.

Особенностью освещения контртеррористической кампании является противостояние, если так можно сказать, российских и западных СМИ (и стоящими за ними силами). Российские журналисты работают со стороны федеральных войск, иностранные корреспонденты стараются добывать информацию со стороны боевиков, подыгрывая тем самым удуговской пропаганде. Целостной картины нет ни у российского читателя, ни у западного, а журналисты хотят они того или нет, втягиваются в информационную войну.

Миф о мультикультурализме
(по материалам В. Малахова, кандидата философских наук, старшего научного сотрудника Института философии Российской академии наук, преподавателя Высшей Школы Социальных и Экономических Наук, "Культурный плюрализм versus мультикультурализм", "Лекарство от этноцентризма")

Прежде чем люди возьмут в руки оружие и пойдут убивать своих врагов (кстати, еще вчера бывших их безобидными соседями), в их сознании должен возникнуть образ врага. Ответственность за создание такого образа несут прежде всего интеллектуалы. Именно они создают тот или иной коллективный ("национальный") миф, который становится средством политической мобилизации.

Практика жесткого деления населения на "народы" и "национальности", прочно укоренившаяся у нас с советских времен, навязчивый подсчет количества "наций" и "народов", живущих в определенном месте или работающих на одном заводе, проводимый не только через переписи населения, но и через кадровые и жековские анкеты - все это имеет больше отношения к политической системе, чем к реальным этническим идентификациям и самоидентификациям.

Возьмем, например, квалификацию СССР как "многонациональной империи". К науке этот термин не имеет отношения. Советский Союз был полиэтническим государством со сложными отношениями между центром и периферией, с доминирующей русской культурой и культурами этнических меньшинств. Но этого явно недостаточно для того, чтобы считать данное государство империей. Иначе пришлось бы считать империями десятки ныне существующих и вполне легитимных государств с аналогичным культурно сложным составом населения… (Индия, Индонезия, Канада, Китай, Турция, Нигерия, Пакистан и т.д.) Однако этого никто не делает. Не считают почему-то империей и Испанию, которая, будучи полиэтнической, "даже формально имеет королевскую форму правления".

(Продолжение в следующем номере)

Антон Путинцев
Размещено 02.01.2004

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2003 г. / №13(70)