НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2004 г. / №1(71)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2004 г.

О газете
Архив

№1 (71)
Январь

логотип газеты "Личное дело"

Военные тайны

Проклятый. Кем?
История жизни и смерти младшего сержанта ВДВ

Десантник Владимир Брюхов, погибший в мирное время. Фото Игоря КатаеваСтрашные вопросы

Поздним вечером 15 июля 2003 года жительница города Осы Надежда Владимировна Белевская получила телеграмму, которая до сих пор бередит ее сердце:
"Как сообщал ранее ваш сын Брюхов Валерий Георгиевич 13.07.03 года самовольно покинул пост оружием и 15.07.03 года в ходе задержания оказал вооруженное сопротивление и был застрелен код Новороссийска 8617 телефон 22-32-13 командир войсковой части 42091 полковник П Кабаль" (точно по тексту. - Авт.).
Во-первых, "был застрелен" - разве можно так о человеке, да еще - матери, в тяжелейшие быть может мгновения ее жизни?! "Как бешеную собаку, что ли?..", - заливаясь слезами, вопрошает в пустоту Надежда Владимировна, потрясенная цинизмом воинского начальника.
Во-вторых, сына ее звали не Валерием, а Владимиром (позднее, в других, не менее трагических обстоятельствах, военные "перекрестят" погибшего еще и в Виктора. - Авт.).
А в-третьих, как выяснилось чуть позднее, - по словам руководителя группы сопровождавших "груз-200" представителей части, Володя при задержании сопротивление не оказывал. Зачем, почему и при каких обстоятельствах потребовалось тогда кому-то (тоже загадка) лишать солдата жизни? Страшные вопросы.

Мать, родственники, друзья и знакомые погибшего, пытаясь доступными им средствами провести собственное расследование, до сих пор не могут найти ответ на главный вопрос: почему Владимир вынужден был уйти с поста. В этом и кроется самая жуткая военная тайна, которую бдительно хранят в части. Видимо, рассчитывают на то, что Новороссийск слишком далеко от маленького уральского городка Осы, чтобы можно было докопаться до правды.

Действительно, поездка за тысячи километров обошлась бы матери Володи, домохозяйке, что называется, "в копеечку". Но дело не только в этом. Какой мерой можно измерить муку нравственную? Страдания матери, у которой отняли единственное дитя... Ее солнышко. У Володи были светлые волосы и янтарно-желтые глаза. Каким он был? Разве можно рассказать на ограниченной газетной площади короткую, но прекрасную жизнь-песню, магический танец?..

Настенные росписи Володи Брюхова в его домашней комнатеРожденный летать

С момента трагедии минуло уже полгода. Но родственникам погибшего солдата и председателю Осинского комитета солдатских матерей "Мать защитника Отечества" Нине Пьянковой, искренне заинтересованной в восстановлении доброго имени земляка, до сих пор приходится довольствоваться лишь противоречивыми по сути документами и, увы, черствыми отписками военных.

...Мы с Надеждой Борисовной сидим в комнате ее сына. Здесь везде и во всем - он. Портрет с траурной ленточкой на уголке: открыто улыбающийся худощавый паренек в слегка заиндевелой шапке-ушанке с красной звездой, в пятнистой куртке и двумя упакованными парашютами - основным за спиной и запасным впереди. Морозец. На лице Володи, камуфляже и утоптанном снегу играют солнечные зайчики. Это фото он послал из Омской учебки, где служил с удовольствием. Хотя, как явствует из писем маме, строгие сержанты, безжалостно снимали с пацанов "стружку", дабы воспитать из них настоящих десантников.

С парашютом Володе довелось прыгнуть только три раза. В письме маме описал счастливые мгновения полета - наедине с небом и собой. Володя неистово полюбил небо. И десантное дело. Ему нравилось здесь многое - и строгий порядок, и серьезные занятия по военным дисциплинам, и напряженный, динамичный ритм жизни. "Овен" - энергичный, заводной, коммуникабельный - он органично вписался в жесткую романтику учебно-десантных будней. Учился в командирской роте и мог остаться здесь после окончания курса. Но захотел служить в боевой части. "Потому что всегда выбирал не самый легкий (и, может быть, не самый правильный путь)", - считает Надежда Борисовна.

Хотя душа тосковала по воле, по дому и маме, любимой девчонке и всему, в чем проявлялась его многогранно талантливая суть - в танце, рисовании и музыке.

На гражданке Владимир мечтал стать профессиональным танцором, с шести лет занимался в танцевальном ансамбле при городском Дворце культуры. Два года проучился на танцевальном отделении Пермского колледжа культуры и искусств. Его кумиром был Евгений Панфилов. Но ... не сложилось.

Прежде чем поступать в вуз, решил оглядеться в жизни, сделать осознанный выбор. До призыва работал в одном из пермских ночных клубов, танцевал. Мостиком к будущему должна была стать неизбежная служба в армии ("косить" он не хотел, не мог себе позволить). И только в элитных, как ему казалось, десантных войсках.

Володя усиленно готовился к этому: подтягивался, "качался" (под его столом по-прежнему сиротливо лежит гантеля); были проблемы со зрением - выучил наизусть таблицу. Прорвался. Однако после учебки, в "показательной" части десантных войск в Новороссийске его ждало жестокое разочарование.

"Беспредел и раздолбайство"

Мама успела получить от сына, сразу назначенного командиром отделения, всего две весточки.

"После дисциплины и порядка учебной части попал в беспредел и раздолбайство боевой, - писал он. - Крадут все, даже зубную щетку ношу с собой. Теперь, наученные горьким опытом, убираем все шмотье под матрац, дабы соблазн не дал людям совершить греха".

Второе письмо ушло из Новороссийска 16 июля, а 15-го его уже не было в живых. Мать получила конверт с треугольным штемпелем, надписанный родным почерком, в день похорон.

"Армия - это лишь временное неудобство, недосыпание и недоедание, - рассуждал Владимир. - Пройдет еще немного времени, и я вернусь, а уж дотерпеть все это б......о - я дотерплю".

Не дотерпел... Почему? Что случилось с одним из лучших солдат, умным, отлично знавшим тактику ведения боя, как охарактеризовал бывшего подчиненного приезжавший на похороны командир роты? По каким, должно быть веским, причинам смог оставить он, презиравший дезертиров и разгильдяев, свой боевой пост?

Версия матери

"В том, что произошло с моим сыном, много непонятного. В день похорон сына представители части показывали мне ксерокопию его предсмертного дневника. Почему только две с небольшим странички блокнота написаны рукой Вовы, а остальные - чужим почерком и иным стилем, с грубыми ошибками, которых сын обычно не допускал? Как пояснил господин подполковник, один из сопровождавших гроб, все остальное Вова написал красной пастой, а ее, якобы, ксерокс не берет. Поэтому текст из дневника переписывал другой солдат. По-моему, чушь! А может быть, из записей сына потребовалось что-то убрать и, в чьих-то интересах, изменить? И до сих пор много вопросов остается без ответа. Выходит, никто не виноват в гибели Вовы? Но что тогда означает брошенная ненароком фраза одного из представителей части: "Если будут копать глубже, то полетят многие головы"?

Я отправила запрос в военную прокуратуру Новороссийска с просьбой выслать мне копию дневника - настоящего, в котором с начала и до конца записи сделаны его рукой. Получила ответ: дневник, мол, приобщен к делу, а потому не может быть выслан. Но ведь я просила послать только копию. Разве я не имею права получить адресованное мне последнее послание сына? Видимо, есть в нем нечто такое, что военные намеренно скрывают.

Во всех имеющихся у меня документах записано, при задержании Вова оказал сопротивление, был смертельно ранен и умер. Однако сопровождавшие гроб офицеры сказали мне, что сопротивление он не оказывал и по группе солдат не стрелял. Тогда почему у него отняли жизнь?!

Из дневника В. Брюхова, изъятого у него после гибели: "...Но пока еще живу, наслаждаюсь погоней, играю в собственную маленькую войну, "войну" в кавычках, потому что не собираюсь убивать противника, хотя там "менты-козлы" - шутка. Просто не хочу лишать жизни хоть какое-то тело, хотя вчера можно было уложить очень многих, они не внимательны..." (Текст, по свидетельству Н. Белевской, написан не рукой Володи. - Авт).

С уголовным делом я до сих пор не ознакомлена. А ведь 15 января исполнилось полгода, как его убили. Сын гордился тем, что он десантник, а я сейчас не могу смотреть в небо, которое он так любил. Остались боль и обида. Боль от потери единственного сыночка. Обида на то, что имя любого солдата можно втоптать в грязь..."

Версия общественности

21 июля прошлого года группа осинских ветеранов - "афганцев" и "чеченцев", вместе с руководителем комитета солдатских матерей "Мать защитника Отечества" Ниной Пьянковой, по просьбе сотрудников горвоенкомата встречали на станции Пермь-II поезд с "грузом-200" - гроб с телом Владимира Брюхова. Увидев на контейнере табличку "Брюхов Виктор Георгиевич", потребовали у сопровождавших его военных документы. В них-то все оказалось в порядке - действительно, привезли тело Володи.

- В Осе, прежде чем доставить тело погибшего солдата домой, мы вскрыли гроб, - рассказывает Нина Алексеевна - тело было обезображенным. Мы увидели следующее: на голове - толстую повязку в виде шлема, раздробленные зубы, сломанные челюсти и нос, который практически лежал на левой щеке. Губы были разбиты, рот разорван, кисть правой руки раздроблена и расплюснута, на левой руке - отторжение кожных покровов в области кисти.

Когда тело увидела мать, сына она не узнала. Опознала его лишь по особым приметам. По медицинскому заключению, проведенному военными в Новороссийске, следует, что на теле погибшего солдата множественные огнестрельные пулевые сквозные и проникающие ранения головы, ранения правого плеча.

Мне пришлось общаться с представителями войсковой части. По их поведению было видно, что им приказано молчать о произошедшем, в частности, об обстоятельствах гибели Владимира. Военные настаивали лишь на версии, будто бы солдат покончил с собой. Но! Совершая суицид, он не мог раздробить себе кисти рук, прострелить плечо, да еще и нанести множественные пулевые ранения головы. Полный абсурд!

Вероятно, при задержании в отношении Володи были совершены противоправные действия, повлекшие за собой засвидетельствованные медиками повреждения и смерть.

Мы признаем, что наш земляк поступил неправильно, оставив боевой пост. Но его вину и мотивы поступка должен был установить суд.

Свое мнение, от имени комитета солдатских матерей, я изложила в обращении в военную покуратуру г. Новороссийска. В нем просила также вернуть маме В. Брюхова рисунки сына. В своем ответе от 6 октября 2003 г. врио военного прокурора Новороссийского гарнизона А. Донцов сообщил, что предварительное следствие по данному уголовному делу продолжается, "...назначена и проводится посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, по окончании которой будет принято решение по делу". И еще: по сообщению командования войсковой части № 42091, все личные вещи В. Брюхова переданы его матери.

На самом же деле - далеко не все: маме не передали ни предсмертные записи, ни рисунки сына (нам известно, что их осталось в части 17 штук).

И вот уже прошло почти 4 месяца, но мы так и не получили из гарнизонной прокуратуры никакой информации.

Танец смерти

Вот такая игра в "военную тайну". Однако ее правила не устраивают ни родственников погибшего, ни общественность Осы.

Поэтому Надежда Борисовна обратилась в Пермский региональный правозащитный центр с просьбой помочь ей в установлении правды о причинах гибели сына.

... Мама Володи вспоминает, с какой страстью, силой воплощения в образ он солировал в танце "Проклятый" на сцене Осинского Дворца культуры, в составе ансамбля "Гелиос". Сюжет такой: в бою в "горячей точке" погибает взвод, в живых остается только командир. Потом ребята приходят к нему во сне. И он страдает, ощущая себя проклятым.

После Владимира никто не смог так же пронзительно танцевать главного героя. Неужели, высказывает догадку мать, ее Вовчик настолько вжился в этот образ, что заключенная в нем идея причудливым, парадоксальным мотивом вошла в его судьбу - с точностью до наоборот? И, кажется, сам он был проклят. Кем?

Анна Морозова
Размещено 08.02.2004

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2004 г. / №1(71)