НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2004 г. / №1(71)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2004 г.

О газете
Архив

№1 (71)
Январь

логотип газеты "Личное дело"

Пресса

Толерантность, мультикультурализм, межэтнические конфликты и роль СМИ в их освещении

(Продолжение. Начало в № 13 за 2003 год "ЛД")
В предыдущем номере говорилось о том, как с помощью российских и западных СМИ в течение последних десяти лет у россиян и чеченцев формировался "образ врага". При этом старались поменьше говорить о том, что за российско-чеченской войной стоят экономические и политические интересы конкретных квазиэлит.

Миф о чеченском конфликте
(По материалам В. Малахова "Культурный плюрализм versus мультикультурализм", "Лекарство от этноцентризма".)

Другой пример идеологической ангажированности западных ученых - практикуемый ими двойной стандарт в дефинициях (определениях). Ученые, отказывающие в праве называться "нациями" таким этническим группам как индейцы племени "навахо", преспокойно употребляют термин "нация" применительно к этническим группам современной России (в частности, квалифицируя этнический сепаратизм в Чечне как борьбу за "национальное освобождение").

Наивность советской исторической науки состояла в допущении истории самой по себе, истории как объективной реальности, "отражаемой" и объясняемой историками. На самом деле истории нет вне ее описания. Отсюда вывод, что 20 век, в большей мере, чем предыдущие, создавался интеллектуалами. Единственная бесспорная истина, которую можно высказать об истории - ее многовариантность.

Фото Игоря КатаеваВ оной из популярных книжек о мультикультурализме, в изобилии публикуемых в англоязычном пространстве, бросился в глаза следующий снимок. Группа школьников младших классов. "Белые", "черные", "цветные" дети весело смотрят в объектив. Подпись под фотографией: "несмотря на очевидную мультикультурность, государство отказывается вводить мультикультурное образование". Это суждение в высшей степени симптоматично. За ним стоит допущение, что сама по себе этническая принадлежность означает принадлежность некоторой особой культуре. Авторы публикации не допускают, что этнически различные индивиды могут принадлежать одной культуре. Они исходят из тождества этничности и культуры.

Российские борцы с этнической дискриминацией разделяют со своими западными коллегами убеждение, что основная причина ксенофобии - в неумении и нежелании слышать "другого". Корень проблемы защитники меньшинств усматривают в непризнании социокультурной "друговости", "инакости". Но ирония, если не сказать - трагизм, ситуации заключается в том, что эта инаковость в российском случае в значительной степени надуманна. Если иммигранты в странах Запада во многих случаях действительно глубоко отличны от местного населения (являются гражданами других государств, не владеют языком принимающей страны, имеют навыки поведения, противоречащие правилам и нормам принимающей страны), то иммигранты в сегодняшней России в массе своей - по крайней мере, взрослая их часть - бывшие "советские люди". Те, кого предлагают считать "другими" у нас, "другими" в строгом смысле слова не являются (хотя известная культурная дистанция между иммигрантами и основным населением имеет место). Другими их делает, прежде всего, милиция и региональные чиновники, которые специальными мероприятиями, нацеленными на сдерживание экспансии "черных", добиваются увеличения социальной и культурной дистанции между иммигрантами и обществом. И, чем менее проходимы препятствия на пути интеграции иммигрантов, тем больше эта дистанция. Население же лишь фиксирует это обстоятельство как некую естественную, само собой разумеющуюся данность. Да, иначе и быть не может, "мы" и "они" - изначально другие, стало быть, обречены на противостояние.

Мультикультуралисты исходят из наивной посылки, что иммигранты, населяющие большие города индустриально развитых стран, образуют особые этнические и культурные группы, или "меньшинства". Однако противоречия между иммигрантами и местными жителями далеко не являются по своему содержанию "этническими" или "культурными". Это, прежде всего, противоречия социального свойства, связанные с борьбой за рабочие места, за достойное и приемлемое по цене жилье, за доступ к образованию и т.д. Культурная составляющая, т.е. то, что обусловлено происхождением иммигрантов, не играет здесь определяющей роли.

"Культурно далеких" переселенцев, удачно вписавшихся в экономическую структуру принимающей страны, перестают замечать, и наоборот: "культурно близкие", не интегрированные в жизнь основного сообщества, мозолят глаза большинству, воспринимаются как чужие.

Чем более активно в общественных дискуссиях муссируется тема культурной чуждости, цивилизационной (не)совместимости, "столкновения" (и "диалога") цивилизаций, тем глубже участники этих дискуссий начинают верить в определяющую роль "культурных" факторов собственного поведения. Их социальное поведение в самом деле начинает строиться так, как если бы его доминантой была культурная (или этническая) принадлежность.

Миф о толерантности
(по материалу Иосифа Дзялошинского, Председателя совета директоров Независимого Института Коммуникативистики, Президента Правозащитного фонда "Комиссия по свободе доступа к информации", Профессора Университета Российской академии образования, "Региональная пресса: поджигатель или пожарная команда? (о роли СМИ в формировании в российских обществе атмосферы толерантности и мультикультурализма)"

Многие российские СМИ, как общефедеральные, так и региональные, грешат, мягко скажем, нетолерантными высказываниями, а иногда публикуют материалы откровенно провокационного характера. Почему журналисты публикуют материалы, в которых высокомерно отзываются о "лицах кавказской национальности", призывают раз и навсегда решить "чеченскую проблему"?

Стоит ли удивляться тому, что сегодня для многих так называемых "простых россиян" характерны ненависть к приезжим, презрение к инвалидам, желание "очистить Россию от иностранной скверны", искоренить "нетрадиционные религии" и фундаменталистов и т.д. Участились проявления нетерпимости, насилия, терроризма, ксенофобии, агрессивного национализма, расизма, антисемитизма, отчуждения, дискриминации по отношению к национальным, этническим, религиозным и языковым меньшинствам.

Все это говорит о том, что, прежде чем наращивать усилия по пропаганде толерантности, надо проанализировать причины интолерантного поведения как населения, так и журналистов. И сама жизнь, и анализ показывают, что в одних и тех же условиях одни люди стараются унизить, оскорбить другого человека, использовать его в качестве инструмента для достижения своих целей, а другие не могут этого себе позволить. Следовательно, нужно понять культуру отношений в обществе и культуру журналистики, которая эти отношения поддерживает. Что собой представляет реальная российская культура?

Накопленный в современной науке и публицистике материал позволяет вычленить следующие наиболее общие характеристики сложного явления, обозначенного понятием "современная бытовая культура межличностных отношений".

Отказ от личности, индивидуальности, самостоятельности

В условиях, когда объективный ход исторического процесса все настойчивее подталкивает людей к переходу от социоцентрической к эгоцентрической культуре, страх перед последствиями такого перехода, страх перед тотальным одиночеством приводит к тому, что миллионы людей стремятся обрести новое, хотя бы иллюзорное "Мы". Речь идет о стремлении "обрести предков", создать свою генеалогию. Там, где есть "Мы", там обязательно есть "Они".

Подозрительность и агрессия по отношению ко всем, кто не "Мы".

Характерная особенность социоцентрической культуры - постоянное ощущение вражеского окружения. Это в полной мере присуще бывшей советской и современной российской культуре, носитель которой все время помнит, что "враг не дремлет!". Отсюда стремление быть начеку, не давать врагу возможности узнать что-нибудь о нас и стараться тайно знавать все о врагах. Отсюда шпиономания, секретность.

Вынесение врага за рамки социума, его демонизация в контексте мирового заговора - очень характерные приемы и, более того, основы мышления значительной части наших современников, которые в принципе не способны к признанию собственных ошибок.

Недоверие к материальному благополучию, зависть к богатым

Сегодня многие полагают, что бедным быть, в принципе, "нормально". Самое неприятное для этих людей заключается не в том, чтобы влачить жалкое существование, а в том, чтобы быть хуже людей: "Ну и что ж, что бедны, - живем, как все". "Как все" можно жить на любом сколь угодно низком уровне. То есть речь снова идет о постоянном стремлении быть среди "своих", но в качестве своих предпочтительнее "бедные", ибо пребывание в бедности позволяет, во-первых, не очень напрягаться, во-вторых, чувствовать себя более духовным и близким к Богу.

Отсюда - новый виток изоляционизма и мессианства. Отсюда - фантастическая модель будущей России как оплота нравственности в мире бездуховного чистогана. Отсюда - "русский ответ на вопрос "Что делать?": стать духовниками, нравственными путеводами человечества.

Но с другой стороны, изнанкой такого подхода являются чрезвычайная популярность различных лотерей, игральных автоматов, мультфильмов про Емелю. И если внимательно всмотреться в это противоречие, становится понятным, что богатство - само по себе не предосудительно; предосудительно проявлять инициативу, экономить, копить. И это тоже - характерный штрих в общей картине нашей культуры.

Неуважение к праву, правовым институтам общества

Очень многие люди убеждены в правомерности насилия и вообще криминального поведения (если есть возможность как-то его оправдать).

Разница между западной культурой, опирающейся на католическую традицию, и византийско-русской культурой, выросшей из православия, отчетливо выражается в отношении к закону. Западная культура опиралась на представление о том, что все индивиды находятся в некотором пространстве внеличного закона, который и регулирует отношения между ними. Для русской культуры характерно требование, чтобы все отношения между людьми регулировались чистыми чувствами, без всякой опосредованной роли закона.

Постоянная неуверенность, растерянность

Эта особенность советского (а ныне российского) человека хорошо известна каждому, кому приходилось сравнивать наших соотечественников с представителями западной культуры. Разница в поведении определяется тем, что частная жизнь правопослушного гражданина в США неприкосновенна. У нас же, несмотря на то, что задача правоохранительных органов формально состоит в том, чтобы охранять права граждан, именно эти органы вызывали и вызывают у людей наибольший страх.

Фатализм, переходящий в нигилизм

Еще одной особенностью российской культуры является глубокий фатализм. Фаталист - это человек, полагающий, что существует некий самодействующий механизм (будь то механизм счастья, социального устройства, судьбы и т.д.), который так или иначе, но обязательно "вмешивается" в его жизнь. Этот фатализм проявляется в ставших нарицательными русской безответственности и непрактичности.

Есть все основания полагать, что культура в том ее виде, в котором она представлена выше, начинает разрушаться. Ей на смену идет новый духовный инструментарий, основой которого явится, скорей всего, эгоцентрическая культура.

Возникает вопрос: может ли журналистика оказать обратное воздействие на культуру? Ведь, понятно, что невозможно реформировать общество, не меняя традиционные коды отношений. Но сам журналист должен отчетливо представлять причины того или иного типа человеческого поведения, суть той культуры, в рамках которой формируются стандарты и стереотипы толерантного или интолерантного поведения. Но и сама журналистика должна быть иной. Стандартная рыночная журналистика в российских условиях возвращает аудитории характерные для массового поведения интолерантные формы взаимоотношений с "иными", "чужими", "пришлыми".

Не стоит уповать на то, что демонстрацией образцов толерантного поведения можно изменить общую атмосферу в обществе и стране. Понадобится долгий и трудный путь пересмотра многих казавшихся незыблемыми представлений и культурных установок. Какую-то роль в этом процессе могут сыграть и СМИ. При условии, что сами журналисты будут овладевать новой профессиональной культурой, которая отвечала бы нынешнему этапу развития России. Ясно одно: нынешняя журналистика, не имеющая отчетливого представления о новых смыслах профессии, плохой помощник в деле формирования толерантности.

Материал подготовил Антон Путинцев
Размещено 08.02.2004

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2004 г. / №1(71)