НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2004 г. / №7(77)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2004 г.

О газете
Архив

№7 (77)
Июль

логотип газеты "Личное дело"

Необычный адрес

"Мне повезло в том, что я попал к честным ментам"

Кому захочется бежать из колонии, когда такая охрана… Фото Игоря Катаева "Мне повезло в том, что я попал к честным ментам", - говорит уроженец Ирана, отсидевший 3,5 года в российской колонии за хранение и перевозку героина. Там он научился ценить волю и осилил "Войну и мир" на языке оригинала.

Полтора месяца в чайковском офисе зонального отдела управления по борьбе с организованной преступностью проживал иранец Али. Как он тут оказался? Приехал к нашим "убоповцам" из Можгинской исправительно-трудовой колонии после условно-досрочного освобождения за примерное поведение. При освобождении Али получил на руки две тысячи рублей. Понимая, что с таким "богатством" до своей далекой родины добраться ему невозможно, он, не мудрствуя лукаво, прямиком направился к тем, кто его собственно и упрятал за решетку несколько лет назад.

Али проходил в качестве одного из обвиняемых по крупному уголовному делу о наркотрафике, возбужденном УБОП в 2000 году. В ходе расследования было выявлено более 80 оптовиков-наркосбытчиков, а ниточки паутины, тянувшиеся во многие регионы России и ближнего зарубежья и пересекавшиеся у нас на Урале, были разорваны. Али стал первым наркокурьером, задержанным сотрудниками УБОП, с которого собственно и началась операция по поимке всех выявленных наркодельцов.

В октябре 2000 года на железнодорожной станции Агрыз из сумки Али, оборудованной под тайник, было изъято 550 граммов героина. Тридцатилетний иранец не стал тогда отпираться и чистосердечно признал свою вину, выведя сыщиков на след более крупной "рыбы". Его помощь следствию была учтена при вынесении приговора, и пять лет лишения свободы в чужой стране показались иранцу небом в алмазах по сравнению с тем наказанием, которое он мог бы получить у себя на родине за аналогичное преступление. Там его, возможно, и казнили бы.

Али согласился на встречу с журналистом не только потому, что чувствовал себя обязанным оперативникам УБОП за временный приют. Согласился прежде всего потому, что за полтора месяца долгожданной воли в голову какие только мысли не приходили: о правосудии, о своем преступлении, о хороших и плохих людях, встреченных им на просторах России. Он поделился с нами своими размышлениями, а мы с удовольствием послушали. Не каждый день, в конце концов, знакомишься с человеком, переосмыслившим свою жизнь и решившим начать все с белого листа.

И вот мы сидим с Али в кабинете начальника зонального отдела УБОП С.Н. Пластинина. Сергей Николаевич присутствует только при начале разговора, а потом уходит. Али по-русски он говорит довольно свободно. Употребляет даже фразеологизмы. "Я ведь даже думаю теперь исключительно на русском языке, - признается мне этот смуглый молодой мужчина с живым взглядом. - И если во сне с кем-нибудь разговариваю, то обязательно по-русски". Так на практике для него сказался метод изучения иностранного языка "погружением в среду обитания носителей языка".

Али рассказывает, как он попал в Россию. В конце 90-х он приехал в Таджикистан и наладил там свой бизнес. Как и многие выходцы с востока, конечно, торговал. Товар был разный, но в основном - продукты питания. Черная полоса в его жизни началась в 1998-м. В Таджикистане тогда развязалась гражданская война, творившийся во всех сферах местной жизни беспредел не обошел стороной и Али: бандиты украли у него целый вагон с краской. "Я попал тогда на 100 тысяч долларов, - рассказывает Али. - Для кого-то это, может, не деньги, но для меня это было целым состоянием".

Родители Али тогда помогли, продав в Иране дом, машину, и рассчитались за долги сына. Но домой он не поехал:

- Мне было стыдно возвращаться в отцовский дом, ведь я не справился с делом, заставил родителей влезть в долги. Поэтому я решил, что не вернусь в Иран, пока не заработаю достаточно денег, чтобы отдать их отцу. - Вот такая философия чести и сыновнего долга владела умом Али, когда он познакомился с людьми, посоветовавшими ему поехать на заработки аж в Японию. У Али там были друзья, и он решился ехать. Но как ехать, когда у него не было денег не только на авиабилет, но даже на еду? И в этой ситуации у Али нашлись доброжелатели, посоветовавшие ему заработать на перевозке героина.

Али клянется, что решился на перевозку единственный раз, и именно в этот раз он попался. Оперативники подозревают, что "один раз" совсем не обязательно был единственным, но, как говорится, не пойман - не вор. В любом случае, говорит иранец, моральная сторона совершенного им преступления его действительно тяготит:

- Возможно, именно в перевозке ничего плохого и нет, - рассуждает он. - Но если задуматься о том, куда и кому дальше пошел бы по цепочке привезенный мной героин, сколько бы жизней он покалечил, сколько бы отправил на тот свет людей, чьих-то сыновей и дочерей, - то мне становится страшно. Сам я эту отраву никогда не употреблял и впредь не желаю, зато мог бы стать причиной гибели многих других людей.

Али довольно неохотно рассказывает о том, как восприняли известие о его преступлении родные. Хочется верить, что ему действительно стыдно перед родителями. На Востоке культ матери и отца, вообще уважение к старшим развиты гораздо сильнее, чем у нас, к нашему сожалению. На зоне Али получил из дома только три письма: "Отец со мной до сих пор не разговаривает, не хочет подходить к телефону, когда мать мне сюда звонит, - опускает глаза бывший наркокурьер. - Он у меня сам в прошлом мент, семь лет проработал оперативником в федеральной тюрьме, поэтому известие о моем преступлении воспринял очень тяжело".

Про удмуртскую исправительно-трудовую колонию Али вспоминает не то чтобы с удовольствием, но с каким-то непонятным блеском в глазах: будто радуется тому опыту, что имеет теперь.

- В колонии я многому научился: могу кочегарить, могу барабаны делать, русский вот более-менее выучил. У нас там библиотека была, так я почти всего Толстого прочитал. Мне говорили: ты что, с ума сошел, "Войну и мир" в России мало кто полностью читает, а ты читаешь. Но я и "Детей Арбата" прочел, и еще кучу книг - время было, - улыбается Али. - А насчет того, что тюрьма исправляет, могу поспорить. Она не исправляет, она наказывает, лишает тебя свободы. Если ты сам по себе плохой человек, тебя ничто не исправит, если хороший - научишься ценить волю, внутренне станешь другим. Мне повезло еще и в том, что я попал к честным ментам. В вашей тюрьме всякого наслушался, узнал, какой разной может быть жизнь и люди - попадись мне на дороге чуть больше плохих я, наверное, здесь сейчас с вами не разговаривал бы. Я вернулся сюда после зоны потому, что иначе пропал бы совсем со своим поддельным таджикским паспортом, без визы и без денег. Николаич вот, - кивает Али в сторону вернувшегося в кабинет С.Н. Пластинина, - и помог мне на родину уехать. И таких доброжелательных людей у вас в России очень много.

Когда вы, дорогие читатели, будете вглядываться в эти строки, Али уже прилетит на свою родину. Дождались блудного сына родители, брата - три сестры. Они у Али помолвлены, но замуж, по местным обычаям, выйти не могут, пока старший брат не заведет семью. Али надеется, что его жизнь в Иране сложится хорошо, семья у него обеспеченная, дядя владеет крупной типографией, поможет устроиться на работу.

На прощание Али сказал мне, что никогда не забудет Россию. Наша страна полностью изменила его жизнь. Ему, мусульманину, пришлось научиться здесь и водку пить, и салом закусывать, и уху варить. Если бы не надо ему было возвращаться в Иран, признался Али, остался бы здесь навсегда. Хочется верить, что у Али все будет хорошо. Человек, совершивший ошибку, имеет право её исправить. Пусть ценой несвободы и отцовского проклятия.

Ирина Сальникова

Благодарим за помощь в подготовке материала зональный отдел УБОП с дислокацией в г. Чайковском и лично полковника С.Н. Пластинина.

Размещено 28.07.2004

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2004 г. / №7(77)