НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2004 г. / №10(80)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2004 г.

О газете
Архив

№10 (80)
Октябрь

логотип газеты "Личное дело"

Живая легенда

Космос без грифа секретности

Дмитрий Панкратьевич Глотин более тридцати лет работал на "космос". Служить начал еще в начале пятидесятых на полигоне Капустин Яр. Потом были Байконур, завод им. Хруничева, работа в центральном аппарате Космических войск. Он участвовал практически во всех испытаниях космической техники, запускал первую ракету с атомной бомбой на Семипалатинский полигон, первый спутник, Юрия Гагарина и многих других космонавтов. Работал под непосредственным руководством Сергея Павловича Королева.
Это легенда советской и российской космонавтики. С Дмитрием Панкратьевичем встретился наш корреспондент.

- Как вы попали "в космос"? Ведь в пятидесятые годы прошлого века это была закрытая тема?

- Я учился в Куйбышевском политехническом институте на машиностроительном факультете. Моим соседом по общежитию и однокашником (правда, на нефтяном факультете) был Виктор Степанович Черномырдин. Мы все были дети войны, и тяга к знаниям у нас была просто огромная, наверное, сказывалось крестьянское происхождение, желание докопаться до сути вещей.

В январе 1953 года И.В. Сталин подписал постановление "О развитии ракетно-ядерной техники" и в вузах страны стали отбирать студентов "для интересной и перспективной работы". Отбор был очень жесткий - "комсомолец, не сидел, не привлекался, не состоял, родители не репрессированы, отличник учебы, активист и т.д.". В число 1500 избранных попал и я. Нам, еще студентам четвертого курса, сразу же присвоили воинское звание "лейтенант". А потом, на пятом курсе, в феврале 1953 года, в институт приехали "товарищи" из ЦК КПСС и из Министерства Обороны, вызвали нас по одному на беседу и говорят: "Мы вас призываем, но вам необходимо будет поучиться еще два года. Потом интересная работа". Не говорили, где будем служить и с чем работать. Нам вручили повестки на 5 марта, надо ехать в Москву. Мы прибыли в первопрестольную 6 марта и попали на похороны Генералиссимуса Сталина.

Через два года учебы мне предложили преподавать в Камышинском военном училище или ехать на полигон в Капустин Яр. Я выбрал Капустин Яр. Вот так и попал в "королевскую обойму", оказался на испытательном полигоне. Потом на Байконуре, военпредом на заводе в Куйбышеве.

- Вам часто приходилось лично общаться с Сергеем Павловичем Королевым ? Что он был за человек?

- Я был начальником боевого расчета по подготовке головных частей (читай - атомных бомб) на полигоне Капустин Яр. Мне было всего 25 лет. Когда привозили ракеты на испытания, я постоянно работал в тесном контакте с Сергеем Павловичем. Он не уезжал с полигона, пока на изделии не прогонят все режимы и не проведут пуск. Потом улетал в Москву. Мы же находились в 18-ти км от дома, на стартовой площадке. Домой, к семьям, нас офицеров-ракетчиков, не отпускали. За эти мытарства нам платили 3 рубля 60 копеек командировочных в сутки.

В Капустине Яре было три случая, когда дело шло к срыву пусков. Запомнился, пожалуй, один.

Мы готовили к телеметрическую ракету Р-7. Она предназначалась для использования в борьбе с американской системой ПРО (противоракетная оборона США). Работали днем и ночью. И когда до окончания работ оставалось совсем немного, ракету надо было вывозить на пусковой комплекс, солдат из расчета подготовки пуска уронил во внутрь головной части болт. При полетных перегрузках в 60 раз этот болтик весит 3 кг. При запуске он мог пробить любую обшивку ракеты, она бы взорвалась, не выполнив полетного задания. Мы, в нарушение сетевого графика подготовки, вытащили раму с приборами, начали искать этот болт. Потратили шесть часов, вылетели из графика. При этом обнаружили кучу другой мелочи - винты, шайбы, болты. Я все это на бумажку положил. И тут входит в цех Королев: "Ах вы такие - разэтакие! Вы мне пуск сорвали! Что я в ЦК партии докладывать буду? Тебя, старлей, накажем обязательно…".

Я отвечаю спокойно: "Сергей Павлович! Солдаты уже третьи сутки из цеха не выходят, готовят ракету. Их хоть кормят. А про нас забыли. Вот смотрите, мы болт уронили и нашли его. Попутно обнаружили вот эту кучу мелочи". Королев поворачивается к представителям промышленности: "Ваше?". Те подтверждают: "Да, наше хозяйство". Королев мне: "Заверни. Я эти шурупы директору завода вверну куда надо". И никого из моих подчиненных за задержку пуска не наказали. Но и не наградили. Первую награду я получил за запуск собачки Лайки уже на Байконуре.

Еще был случай, связанный с пуском космического корабля с Валерием Быковским на борту. Ракета выведена на стартовый комплекс, космонавт сидит уже в кабине корабля. Все уже было готово к старту и тут ЧП: задымилась рулевая машинка. В ракете 250 тонн горючего (а каждый килограмм - это килограмм тротила), рванет - мало не покажется. Корабли "Восток" тогда системой аварийного спасения (САС) еще не были оборудованы. В Куйбышев на завод звонит Королев и говорит: "На вашей ракете горит прибор, мы его снимаем и везем на завод. Если найдем дефект - оторвем голову директору завода и военной приемке". Директор объясняет Королеву, что он всего три месяца в директорском кресле, ракеты не знает. У моего начальника в кабинете случился сердечный приступ, его увезли на "Скорой". Объясняться с Сергеем Павловичем пришлось мне. Говорю, о ЧП мы уже знаем, нашим представителям дана команда заменить машинку на аналогичную из ЗИПа. Королев на меня: " Почему в ЗИПе машинки той же партии? Ведь в случае дефекта на одной бракуется вся партия?". Я отвечаю: "Знаю, но менять больше не на что. Разве снять с учебной ракеты, на которой тренируются солдаты расчетов пуска. Но это будет натуральная халтура. А приказ заменять отслужившие срок ЗИПы я получил от генерала Карася. На наших ракетах хоть запасные части есть, а на ваших пусто, Сергей Павлович. Ни одной деталюшки". Он и замолк.

Наш заводской слесарь Малина на пожарном поясе на высоте 50 метров над лотком отвода пламени, за два часа заменил эту машинку. Он был слесарь от Бога, золотые руки, лучший из лучших. Потом его наградили, он стал Героем Социалистического Труда.

Быковский полетел с задержкой в три часа. Вернулся на Землю успешно.

А на завод с космодрома прилетел самолет с машинкой. Говорят, будем делать экспертизу, ваших представителей в комиссию не берем. Я отвечаю: "Вот уж дудки! Мной опечатана вся испытательная аппаратура, без наших представителей работать не дам". Они забегали как тараканы, звонили в Москву, в ЦК. Там дали команду : "Включить в комиссию военных". Причина ЧП оказалась до ужаса банальной: в испытательном цехе ремонтировали мостовой кран и пролили масло, оно затекло на коллектор. При старте ракеты с Быковским от нагрева оно задымилось.

С Королевым был еще один случай. У нас, на нашей ракете, самопроизвольно раскрылся обтекатель головной части. Сработал один из замков. Нас с главным инженером потребовали "на ковер" в Москву. На Госкомиссию. Все набросились на нас: " За качеством изделий не следите, брак гоните". Это длилось минут сорок, просто на части рвут. Королев молчал, потом хрясть кулаком по столу: "Я этих людей не первый год знаю. Я им верю! Все, прекращаем разбор ЧП, пусть летят к себе…".

Потом наши специалисты и представители особого отдела выяснили, что ЧП произошло по вине солдата срочной службы. Он ткнул карандашом в замок, тот и открылся, из него выскочили три шарика и пружинка. Солдатик испугался, кое-как нашел два шарика, пружинку и запихал все на место. Вот замок и стал самопроизвольно открываться. Королев был крут на расправы, но при этом был очень справедливый человек. Неимоверной работоспособности. Но простых вещей порой понять не мог. После совещания у него в кабинете мы, военные , выходим в предбанник и начинаем одеваться. Королев смотрит: мы надеваем шинели и с полки берем фуражки. Он на нас: "Шинель понятно: звездочки разные, да и размеры тоже. Но фуражки как вы не путаете? Ведь они совсем одинаковые?" Мы смеемся: " Сергей Павлович! Только по запаху. Каждый пахнет по-своему". И представь себе, он поверил…

Под его началом я прослужил 12 лет. Треть этого срока мы провели на полигоне Капустин Яр, космодроме Байконур. Общались чуть ли не ежедневно.. Особенно много, когда делали первую "человеческую" ракету. Тогда взяли из боезапаса Министерства обороны 10 ракет, которые предназначались для доставки ядерных боезапасов на головы супостатов. Дело в том, что опытные ракеты "гражданского назначения" на старте взрывались. Было много недоработок на готовых "изделиях", так из-за секретности называли ракеты. Была создана межведомственная комиссия, возглавлял ее Сергей Павлович. В комиссию входили две фракции - гражданская и военная. По сути получилось, что я был заместителем у Королева…

Он открыл совещание: "День полета человека в космос утвержден 5 ноября 1960 года, ко дню Социалистической Революции. Вот вам десять ракет, заводские номера изделий такие-то, их выделило Министерство Обороны. Вам я даю 15 суток, чтобы определить их качества и сказать, какие необходимы доработки для полета человека. Работайте день и ночь, но одну ракету вы просто обязаны подготовить". И улетел…

Борьба за ракеты началась нешуточная. Гражданские не хотели проводить доработки на изделиях, говорили - и так полетит. В конце концов, победила военная "фракция". Но полет пришлось перенести на более поздний срок, а Генсек ЦК КПСС Никита Хрущев хотел непременно к празднику, чтобы показать миру превосходство социализма над капитализмом.

- Вы неоднократно встречались с Юрием Алексеевичем Гагариным. А помните последнюю встречу?

Я с женой и двумя сыновьями поехал отдыхать на Черное море "дикарями". Туда же, в Гурзуф, приехал отдыхать Юрий Алексеевич с семьей.. Мы встретились на набережной, я шел с женой и ребятами, а он один. Подошел к нему, поздоровался. До этого мы трижды встречались на заводе в Куйбышеве, когда готовили ракету для первого полета человека в космос. Гагарин пригласил нас в свой номер.

После приезда Юрия Алексеевича в санаторий произошло ЧП: штормом с минрепа сорвало мину времен второй мировой войны. И мина всплыла - большая такая, блестящая, с рожками... Мы у хозяйки попросили бинокль и с горы наблюдали, как пограничники и минеры пытаются эту мину уничтожить. Видимо, у мины проржавел корпус, заряд пришел в негодность и взрыв был небольшой. А среди отдыхающих и местных жителей поползли слухи, что американцы хотели взорвать первого космонавта планеты.

Дмитрий Панкратьевич умолкает. Видно, что события сорокапятилетней давности, когда Советский Союз и весь мир праздновали первый полет Гражданина планеты Земля в космос, для него не имеют возраста. То, что для нас стало историей, для него - часть его личной биографии. Офицера и человека.

Александр Ковылков
Размещено 16.12.2004

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2004 г. / №10(80)