НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №2(83)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№2 (83)
Февраль

логотип газеты "Личное дело"

Неволя

"А кроме зоны отдыха есть зона просто так"

С большой и искренней благодарностью
Виктору Александровичу Краснобаеву,
Сергею Владимировичу Исаеву и всем
замечательным людям из Пермского
регионального правозащитного центра,
участие которых очень помогло
Бахрому Хамроеву и его друзьям
добиться его освобождения.

В начале декабря через Пермь проследовал в сопровождении жены Асмы и защитницы Елены Рябининой освободившийся узбекский правозащитник, а ныне москвич Бахром Хамроев, около месяца отсидевший в колонии-поселении ВК-240/23 в Ныробе. История его ареста и заключения привлекла огромное внимание российского и международного правозащитного движения. Сегодня Елена Рябинина (Комитет "Гражданское содействие", Москва) делится на наших страницах описанием приключений Бахрома и своим взглядом на исправительную систему в её пермском варианте.

Освобождённый Бахром Хамроев у ворот своего негостеприимного пристанища. Фото Елены РябининойКажется, в любезном отечестве эта кимовская строчка так никогда и не устареет. Как не устареет и страсть "отцов нации" почем зря сажать своих сограждан. За последние годы стало очевидным, что одно из бесспорных достижений слепленной на скорую руку "управляемой демократии" - реанимация подзабытого в начале 90-х понятия "полит.з/к". Не стану перечислять самые громкие имена - они и так на слуху. А расскажу об истории "посадки-высадки" одного менее известного политзека, которого зовут Бахром Хамроев.

Кто бы мог подумать в прежние времена, что достаточно насолить иностранным спецслужбам, чтобы попасть под пресс родимых-отечественных? Но прогресс не стоит на месте, и в результате распада советского монстра вместо одного КГБ на той же территории возникло множество братишек-сестренок, вскормленных одной мамашей-Лубянкой и поэтому свято поддерживающих "дружбу-не-разлей-вода": наша ФСБ, туркменский КНБ, узбекская СНБ, и т.д., и т.п. И как истинная родня, они всегда рады оказать друг дружке мелкие, средние и крупные услуги.

Короче говоря, Бахрома Хамроева сильно невзлюбил его бывший соотечественник Ислам Каримов. Справедливости ради следует отметить, что взаимно: мало того, что Бахром участвовал в создании одной из немногих оппозиционных демократических партий Узбекистана, мало того, что представляет в России издаваемый эмигрантами журнал этой партии, так он еще пытался, и иногда успешно, противодействовать выдаче из России в Узбекистан тех, кого там преследуют по политическим или религиозным мотивам.

Ничего удивительного, что после одной из таких удач, случившейся летом 2002 г., РУБОП Московской области стал проявлять жгучий интерес и к журналу, озабоченному исключительно делами нашего южного соседа, и к самому Бахрому. Но, видимо, по врожденной застенчивости бравые РУБОПовцы поначалу пытались "свататься" к объекту разработки через его родных: то с братом побеседуют с помощью "детектора лжи", то жене расскажут содержание собственных эротических снов с Бахромом в главной роли. И, само собой, сопровождались эти "добровольные" посиделки настойчивыми предложениями столь же добровольного сотрудничества в выдувании мыльного пузыря под названием "уголовное дело Хамроева". Но вот беда: ничего выдуть не получилось.

Зато вскоре, в июне 2003-го, главный персонаж этакой "оперативной разработки" выступил на пресс-конференции и разнес в пух и прах вранье спецслужб о "121 исламском террористе", якобы обнаруженном на заводе "Графит". Тут уж стражи порядка и безопасности не отказали себе в удовольствии заняться привычным до слез подотчетного населения делом, и с интервалом в несколько минут из кармана Бахрома сначала были подложены, а потом и извлечены 3,5 г героина. Ни следствие, ни суд, естественно, не стали утруждать себя поисками истины, и Бахром получил в Бутырском районном суде г. Москвы от судьи Л.Ю.Ишмуратовой 1,5 года колонии-поселения.

Мосгорштамп, т.е, прошу прощения, Мосгорсуд исправно проштамповал отказ в удовлетворении касационной жалобы, и осужденный Хамроев отправился по этапу в поселок Ныроб Чердынского района Пермской области. Отправился прямо в свой 41-й день рождения, 12 октября 2004 г., по дороге пытаясь уразуметь, каким образом ГУИНу удалось так перекроить географию, чтобы Северный Урал оказался в том же субъекте Федерации, что и Московская область. Ведь Уголовно-исполнительный Кодекс недвусмысленно требует местом отбывания наказания определять тот самый регион, где заключенный проживал или был осужден.

От размышлений его всю дорогу отрывали разные дела: то необходимость постоянно следить за собой, чтобы не соприкоснуться с соседом по "купе", больным СПИДом в запущенной стадии, то хронометраж 8-часовых интервалов между выводами зеков в туалет, то изучение нюансов, все-таки, не вполне родного узбеку Хамроеву русского языка. Высшие лингвистические курсы он прошел на Соликамской пересылке "Белый Лебедь", где, возмущенно обернувшись на обращенную к мужикам[1] (по лагерной классификации) команду погонял[2] "вы все - пидарасы, юбки задрали, косметички подхватили и полетели", тут же получил пару мощных "неудов" ногой по затылку. Там же заботливый опер поинтересовался у него, не болел ли еще Бахром туберкулезом, и услышав, что пока - нет, определил его в туберкулезную больничку. Правда, долго пробыть в чахоточном раю ему не удалось: кому-то из администрации попалась в руки лежавшая в сумке Бахрома подборка публикаций в прессе с изложением журналистской и правозащитной биографии вроде обычного на вид и статью УК зека. Потому-то, видимо, его и почли за благо от туберкулезных больных отделить: бог его знает, чего там набрешут писаки, если совершенно здоровый в августе парень вдруг начнет харкать кровью в октябре.

Здесь уместно сделать маленькое отступление от хронологии событий и отвлечься на краткое описание достижений Соликамского "Белого Лебедя" и Ныробского "Красного". Первый славен методами, которыми там "ломают воров". К примеру, бывалые зеки рассказывали, как одного 2 недели держали голодом рядом с "петухами" [3], которых на его глазах закармливали деликатесами, что называется, от пуза. Не выдержал вор, взял поесть у "опущенных". И не стало "вора", а появился еще один "петух"-погоняло… И лишь единицы, войдя на "Белый Лебедь" своими ногами, выезжали оттуда на инвалидных колясках, зато оставшись при своем "воровском звании". А вот на "Красном Лебеде", который в Ныробе, Бахром уже сам видел, как другого вора дважды вытаскивали за ноги из камеры на "обработку", и дважды за ноги же вбрасывали избитого до полусмерти обратно в камеру. Чтобы не марать руки, при "обработке" используются "киянки" - здоровенные деревянные палки, вытачивать которые заставляют тех же заключенных. 19-летнего парнишку с совершенно детскими глазами, осужденного за то, что проспал и не донес, когда поблизости убивали человека, оприходовали этими киянками по спине так, что в колонии он еще 2 недели мог лежать только на животе. Глаза эти детские я видела, когда мальчишка приходил в гостиницу при колонии, где Бахром был на свидании с женой. А приходил в гости потому, что от самой Москвы ехал вместе с Бахромом, который называл его сынишкой и как мог, опекал. Говорит, спина у сынишки была вся черно-синяя, от затылка до попы…

В общем, не прошло и месяца, а прошло всего 3 недели, как этап преодолел "огромное" для космического века расстояние в 2 тыс. верст, и 3 ноября заключенных выгрузили из автозака между лагерными заборами Ныроба. Под дулами автоматов в сопровождении овчарок довели до места, показали, в каком направлении идти к воротам нужной зоны. Конвой спокойно занялся другими делами. Ну и правильно: за время этапа бритая компания была надежно обработана до той самой кондиции, что первой мыслью у всех было: раз перестали конвоировать, то сейчас начнут стрелять в спину. Так что, в сторону никто и не дернулся, пришли все.

Кстати, про "стрелять": как-то на этапе Бахром ради интереса спросил у одного из конвоиров, что тот должен делать с зеками в случае пожара или какого другого стихийного бедствия, и получил в ответ это самое слово.

Но стрелять не стали, и колония-поселение ВК-240/23 гостеприимно распахнула объятия навстречу вновь прибывшим. "Объятия" оказались бывшей казармой на 500 или около того мест, огороженной забором с вышками для "пионервожатых" и двумя шлагбаумами. Наружный, почти вплотную к воротам, дважды в день перекрывается на полчаса, когда из соседней "строгой" зоны ведут на работу и с работы тамошних з/к. Надо отметить, что гуманизация ГУЛАГа дошла до немыслимого: чтобы заключенные не одичали вконец в отсутствие прекрасного пола, этот самый пол в полушубках и ватных штанах фасона "унисекс" одаряет их с вышек лучезарными отблесками солнца на дулах автоматов. На вышках только бабы, ну как "в джазе только девушки". Говорят, объясняется это просто: они стреляют более метко и хладнокровно, чем мужики. И тот же прекрасный пол вместе с кинологом и собакой ежеутренне сопровождает з/к в промзону, и ежевечерне - обратно.

Правда, такой почет - только для соседей со "строгого", близость которого для первоходков с "поселка" - все равно, что memento more. А чтобы memento было покрепче, каждый опер всегда готов пояснить, что нет ничего проще, чем оказаться по ту сторону "строгого" забора. Один такой, благоволивший к Бахрому, за день до суда по УДО вразумлял его: не ходил бы ты, парень, по вечерам в барак играть в шахматы, пока находишься на свиданке. А то вызвать кого на грубость - нет проблем, а там - слово за слово, мало ли что, сигарету не там бросишь, в общем, вон он, "Красный Лебедь", рядышком, к гадалке не ходи. Опер этот вообще отличался добрым нравом. "Никогда, - говорит, - я без причины осужденного не ударю. Пока, - говорит, - он меня не выведет из себя - ни-ни. А то ведь такие среди них встречаются, что и захочешь - не удержишься. Ну, к примеру: идет, шапка на глаза надвинута. Я - ему: открой глаза, так он шапку аж на затылок сдвинет. Ну как тут не поучить вежливости?!"

А ростом "учитель этикета" - под два метра, и в плечах размер на 60-й потянет. Так что нетрудно поверить в убедительность его метода воспитания. И что интересно: как-то выяснилось, что Левиафан этот, от которого, небось, в лесу медведи шарахаются, испытывает панический страх потерять свою, сущими грошами оплачиваемую, работу. Потому что вместе с ней потеряет крышу над головой для всей семьи. Вроде бы, такие ручищи на любой стройке на вес золота были бы, но, видимо, привычка - вторая натура…

Вообще-то, по словам тех же зеков, ВК-240/23 - место относительно не пыльное, бывает хуже. Говорят, что это благодаря "хозяину" - начальнику колонии, Гаджимураду Шабановичу Мурадову. Я там даже слышала историю, как Шабаныч самолично крепко отметелил одного зверствующего опера, которого застал за битьем "контингента". Правда это или нет - не знаю, но за 10 дней, проведенные в гостинице при зоне, пообщавшись со многими заключенными, не услышала про "хозяина" ни одного худого слова. Зато много таких слов слышала обо всей системе, в которой осужденный - всего лишь элемент множества, описываемого исключительно количественными характеристиками: столько-то штук, такие-то статьи, сроки и т.д. Так что если исправительная цель и достигается, то только в исправлении представлений попавшего в сферу деятельности ГУИН человека о собственной значимости: ты - никто, и звать тебя никак. И как оно может быть иначе, если все зеки в колонии знают, что доктором там работает ветеринарный врач?!

Про сферу деятельности ГУИН я не случайно обобщила. Сказанное о "собственной значимости" касается и заключенных, и сотрудников. Эти последние на зеках отыгрываются за свое тоже изрядно унизительное существование: с нищенскими зарплатами, со срезанными под самый корень надбавками, жильем a la "истопи ты мне баньку по-черному" и главным доступным периодическим изданием "СПИД-инфо". Шабаныч как-то объяснил, почему он не в духе: "Если я один только день хлеба в колонию не завезу, что будет? Бунт. А где мне на него денег взять, если сено для коров с поля вывозить не на что - ни транспорта, ни бензина. А коровы передохнут - мне же по шапке от областного начальства и влетит, последнее финансирование срежут, и на что я тогда хлеб в колонию завезу?" В математике это называется лентой Мёбиуса: ведешь пальцем, не отрываясь, по ее внутренней стороне, и вдруг оказываешься на наружной. А в рок-музыке то же самое явление описано в известной песне "Скованные одной цепью". Правда, чтобы не впасть в прелесть, не стоит забывать, что одни других запросто могут и в ШИЗО определить, и режим без напряга перекроить с "поселка" на строгий. Да и УДО - условно-досрочное освобождение, мечта всего "поселка", - тоже не слабая палочка-погонялочка: можно получить, а можно и пролететь, как фанера над Парижем.

На суде по этому самому УДО зека обязательно спросят, где работал на зоне. Смех и грех: с работой для заключенных - ба-а-альшие проблемы: дай бог, если она найдется для половины из них. Есть промзона, есть совхоз, есть хозработы - снег чистить или при гостинице "мальчиком-за-все": от мытья полов до варки пельменей дежурным администраторшам на обед. Бахром вот несколько дней в пожарниках походил: в начале смены рубильник включить, в конце - выключить.

Ну, с ним-то вообще отдельная песня. Он там безо всяких на то потуг со своей стороны, оказался в положении почти что VIP-персоны: оказалось, что 7 кило бумаги, которые он тащил от самой Москвы, были защитой и для него самого, и для попутчиков на этапе, и на зоне сослужили ему службу. Что за 7 кило? Да копии публикаций в газетах и распечатки из интернета о том, что дело его и "наркоманская" статья - заказуха спецслужб, что он правозащитник и журналист, а значит, будут еще публикации обо всем, что увидит и узнает за время этих своих "университетов". И поэтому везде, где всю эту "макулатуру" просматривали конвой, опера или погонялы, отношение к нему становилось чуть более аккуратным. Так что все свинцовые мерзости, которые пришлось ему испробовать на своей шкуре - еще "цветочки" по сравнению с тем, как это бывает.

А бывает так, как рассказывал мужик по имени Станислав, освободившийся после 8 лет от звонка до звонка на всех возможных режимах. Этот, как выяснилось, ровесник Бахрома, выглядевший лет на 10 старше, попробовал все, в том числе, лесоповал, где "с кормежкой лучше, чем на зоне - там дичь добыть можно". "Ну и что ж, что без оружия - вот медведь в лесу задерет крупного зверя и не доест - зеки подберут, освежуют и сварят. А что привозили с зоны, того есть нельзя - консервы просроченные да каши с плесенью. Спички, и те не всегда были - искру брали от трактора. Как работали в морозы? Да было как-то, что не вышли в минус 48. А в минус 40 работали, и в минус 45 работали". Так вот, по словам Станислава, если уж сидеть, то лучше на "строгом", чем на "поселке". Бараки - те же, работы - те же, вохра - та же. А разрешение на выход за территорию зоны, которое на "поселке" можно получить, так ведь можно ж и не получить. На "поселке", правда, свиданий и передач больше, но там "первоходок" прессуют сильнее, бьют, чтобы знали, почем фунт лиха и боялись.

Его правоту подтвердили как-то заключенные с ближайшей зоны, которых в 25-градусный мороз везли на работу (сено вывозить с участка) 2 часа в открытом кузове "Урала". Как говорится, не нравится - не ешь: "Красный Лебедь" и "строгая" зона - вон они, за забором…

Попав в объятия ГУИН ненадолго, запросто можно там и "загоститься", причем, не обязательно по своей вине или оплошности. Например, слово "раскрутка" у зеков означает совсем не то, что в шоу-бизнесе: это когда осужденному, раз уж и так попал в "мясорубку", навешивают еще чьи-то грехи. Бывает, что "времен очаковских и покоренья Крыма". Традиции, господа, что ни говорите, великая сила: говорят, в сталинские времена сидел в одном лагере человек за то, что взорвал Крымский мост в Москве. Вот не готовил взрыв, а - взорвал, и все тут![4]

Ну, и к чему все эти "заметки путешественника"? А к тому, что иногда мне приходилось слышать: да что ты, защитник-дилетант, наизнанку выворачиваешься? Срок у твоего подзащитного - с гулькин нос, режим - мягче только условный бывает, ничего страшного, люди и не такое выдерживали. Да, выдерживали, и многие - более чем достойно. Но то, что я увидела и услышала за 10 дней рядом с далеко не худшей зоной, может и физически, и морально искалечить, а то и уничтожить. Может, правда, и не уничтожить. Но - исправить? М-да… А уж если и вовсе невиновен…

29 ноября 2004 г. Ныробская постоянная сессия Чердынского районного суда Пермской области приняла решение об условно-досрочном освобождении Бахрома Хамроева. По-моему, этому рад был даже прокурор - ему, далекому от московских ФСБшных заморочек, кажется, было очевидно, где героин, а где Бахром. Вот ей-богу, напутствуя условно-досрочно освобожденного пожеланием больше не иметь проблем с наркотиками, он не хуже нас понимал, что к чему. И ей-богу, услышав, что осужденный будет добиваться пересмотра дела хоть до Страсбурга, про себя пожелал ему удачи. Так что, пока у этой истории счастливый конец. Потому ли, что Ныробская судья Набиюллина лучше училась на юрфаке, чем Ишмуратова из Бутырского суда? Потому ли, что чем дальше от Лубянской и Красной площадей, тем больше правосудия? Или, может, еще почему? Не знаю, не понимаю.

А понять надо бы. Иначе - с управляемой вас "демократией", дорогие мои нынешние и будущие полит.з/к! Я хотела сказать, дорогие соотечественники.

Елена Рябинина


[1] "Мужики" - большинство лагерного населения. По лагерной классификации - это заключенные, которые работают на общих работах, не идут на сотрудничество с начальством и операми, не "стучат".(вернуться)

[2] "Погонялы" - завербованные начальством заключенные. Их руками и творится беспредел: пытки, избиения и унижения заключенных. Сами же сотрудники уголовно-исполнительной системы оказываются, якобы, в стороне.(вернуться)

[3] "Петухи" - они же "обиженные" или "опущенные". Это - заключенные, которые были изнасилованы. Самая униженная категория среди зеков. С ними нельзя вместе есть, у них нельзя что-либо брать, и т.д. Нарушивший это правило сам становится отверженным.(вернуться)

[4] Крымский мост в Москве никогда не взрывали.(вернуться)

Размещено 18.02.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №2(83)