НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №4(85)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№4 (85)
Апрель

логотип газеты "Личное дело"

Архив писателя

От тюрьмы и сумы...

А он всегда был спорщиком,
прижмут к стене - откажется.
прошел он коридорчиком
и кончил стенкой, кажется.

В. Высоцкий

…Между разбойником и опричником, между жандармом и лиходеем, между бандитом и ментом - вот вечная безжалостная дихотомия для русского интеллигента. Особенно для того, который, как поэт Валерий Абанькин, не прячется от своего народа в башне из слоновой кости, а пьёт свою судьбу из общей с ним чаши в прямом и переносном смысле, целиком разделяя с ним и воспарения в небесные выси, и головокружительные падения вниз.

Русский поэт, мыслитель, авантюрист Валерий Абанькин. Фото Александра Лебединского

Не зарекаюсь… Хотя устарел я для тюрьмы. Поздновато мне туда. Внегласный надзор, правда, над нашей поэтической братией поработал изрядно. Но, видно, не представляем мы опасности для социума. Не сподобился я. Не заслужил. Внучка не зря говорит, что дедушка Валера шляпу носит, умный и на облаке сидит. Блаженны нищие духом. Но Бог знает, на каком полюсе окажешься, на Северном или на Южном, с ментами или бандитами. Везде холодно.

Вот Сережа Есенин "…читал стихи проституткам и с бандитами жарил спирт". А Вова Маяковский, посидевший по молодой глупости, два ствола под подушкой держал, дружил с ЧК и ходил, говорят, из любопытства на расстрелы. О Гумилеве и Мандельштаме я уже и не говорю. Плохо все кончили. Или закономерно?

Но сейчас, видимо, и проститутки, и бандиты, и менты не те пошли. Никто кружку пива не нальет бедному поэту. Вру, однако. И менты наливали, и бандиты. Грамотные менты, правда, не такие, как в сериале. Водку пьют после того, как стволы в сейф спрячут. Молодцы. Или перестрелять по пьянке друг друга боятся?

А бандиты… Возвращаюсь я как-то из туруханской тайги. Месяц бродил. Рожа разбита. Нос сломан. Под лесину попал. Фингал на пол лица. Встречает меня дома супруга. Смотрю, у нее новый кожаный лапсердак на вешалке висит, золотые зубы во рту. И смотрит на меня косо. Мол, некрасивый ты стал. Деньги, говорит, хоть привез? Какие деньги? Я не золото копал, за запахом ездил. Хорошо, не сдох. Обиделся я и поехал на работу ночевать. А поздновато было. На остановке подходят ко мне два бандита, ножик достают. Деньги, мол, давай! А я обозлился. Какие, говорю, деньги? Вы что здесь в городе с ума посходили!? Я из тайги вышел! Баба дома кричит: "Деньги давай!" На улицу вышел - вы: "Деньги давай!" Совсем тут чокнулись! Они посмотрели на меня, сокрушенно головами покачали и наливают стакан водки. Мол, успокойся, мужик. Утешили. Выпил я и отчалил. Такие дела.

Однако, не чужд я нашим славным ментам. Жорик, муж сестрички, тюрьмой на Балмошной командовал. По детству мы туда чаек через проволоку кидали, несмотря на лай собак и мат вертухаев. Да и сам я грешен. Воспитал нечаянно четырех ментов. Капитана, двух майоров и подполковника ФСБ. Учил я их совсем другому, а получились менты. Как так? Основная тема у меня была о механизме и коррекции гипоксических состояний организма. А теперь мои ученички корректируют преступность. Советские менты - самые ментальные менты в мире! Молодцы!

Подполкан мне как-то говорит, мол, Палыч, мы тебя уважаем, если залетишь, то даем гарантию, что тебя в камере бить не будут. И на том спасибо.

Но всякое бывает. Не зарекайся. Разок схлопотал. Сидим мы с дружком, водочку принимаем, стишки читаем. Курево у нас кончилось. Пошел он за сигаретами. Полчаса жду, час жду. Нету. А меня любимая женщина ждет. А у него двери изнутри не открываются. Тосковал я, тосковал и полез через балкон к соседям. А бабка, божий одуванчик, руками замахала, перепугалась. Пополз я обратно. Приходит мой дружок. Встретил свою бывшую и заболтался.

А тут еще стукоток в дверь. Заходят два башибузука в камуфляже. Кто, говорят, тут по балконам лазает? Я, говорю, лазаю. Выкладай все из карманов! Вынимаю все из карманов. Записную книжку, паспорт. Тяну газовый пистолет. А они перепугались, видно. Ствол под "Макар" сделан. И получаю я немедленно удар рубчатым ботинком по башке. Учат, видно, их так работать. Хорошо, у меня башка крепкая. Лесину выдержала и тут не подвела. Выплевываю кровь, ору. Мол, у меня разрешение на кармане.

Повязали меня. "Руки белы за спину и в черный воронок". Бабка на меня, оказывается, телегу написала, что третий месяц я у нее варенье ворую. С утра к судье. Пожурил он меня. Не лазь по балконам, дурак.

И не лезь к ментам без нужды и блата. Хоть и берегут они нас иногда. Еду из деревни в город к любимой женщине. Задремал я и заблудился в незнакомом районе. Зима, ночь, колотун-бабай. "За железными дверями мы живем зверье-зверями". Сейчас все боятся. Сейчас все сидят за решетками и железными дверями. Раньше на Руси-матушке Баба Яга спрашивает Ивана-дурака, мол, куда путь держишь. А он говорит, мол, старая, сперва баньку истопи, напои, накорми, а потом спрашивай. А теперь стакан воды не подадут. Замерзну, боюсь. Смотрю - луноход. Я к нему. Мол, менты родненькие, выручайте, везите меня в теплое место. Кто-ж еще выручит, спасет.

Просыпаюсь поутру. Где это я? "Без окон и дверей полна горница людей". В мойке ты, парень, говорят. Мойка мойкой, а умыться негде. Выгоняют меня часиков в шесть. Шарюсь в сумке. Нет моей тысченки. И пачкой дискет не побрезговали. А дежурные лихорадочно ночной барыш подсчитывают. Не мы, говорят, тебя брали, гуляй отсюдова! А я обнаглел. Дайте, мол, пять рублей на трамвай, волки. Нету. Если попадете, ребята, пишите в протокол все заначки. Все равно найдут. Работа у них такая.

Есть у меня один родственничек в Башне Смерти. В комиссии по надзору за деятельностью милиции. Или, как она у них там. Подговорил он моего братана выступить в качестве подсадной утки. Охота у них такая. Посадили его напротив поста с меченными купюрами и с пивком. Залакировали водочкой для куража. Созрел клиент. Берут его менты. Сажают в обезъянник, обшманали. А через полчаса подъезжает группа захвата. У ментов уже шашлычок на столе и прочая снедь, водочка под столом. Как положено. А от денежек меченных уже половина осталась.

Выгнали ребят с работы. Не вошли в положение. Работа у них опасная, зарплата мизерная, аппетиты здоровые, молодые. А специальности нет. Как не согрешить. А иначе хоть в охранники, а не то в бандиты.

Можно, правда, на кавказцах попастись. У них без российского гражданства всегда есть стольник-два на этот случай. При острых чеченских событиях меня раз пять тормозили. Мол, Ибрагим-оглы, где твой кинжал, гексенал, героин. Ну, не виноват я. Что у меня дед донской казак и я рожей в пермяки не вышел. Паспорт проверят, отпустят.

Есть у меня знакомый поляк-дальнобойщик. Украли у него в гостинице все документы. Так он уже лет пятнадцать в Перми кукует.Возьмут его в спецприёмник на недельку и выпнут. Мол, гуляй, Юрек, нечего казенные харчи жрать. Так и болтается. Хорошо, у нас одинокие женщины добрые. Иначе бы пропал.

У меня самого намедни сумку с документами сперли. Да хоть бы рукописи и бумаги подбросили, заразы. Год работы пропал. Рукописи не горят, но их воруют, оказывается. Сам виноват. "Не пей, Иванушка, из копытца, козленочком станешь". Дома закройся на три засова, замажь замочную скважину пластилином и дерзай. А на улице бандиты, наркоманы и менты.

И не делай добра, не получишь зла. У меня ритуал 9 Мая. Святой праздник. Еду я на кладбище, батю и матушку помянуть. Как всегда, не хватило. Выхожу в цивильное место, захожу в бар, беру шампанское и водку, угощаю мужиков. Праздник все-таки. Иду на остановку. И бегут за мной два мужика-сотрапезника. Тоже, видно, не хватило. Серьезные ребята. Один умело делает "розочку", а другой сзади с пустой бутылкой подступает. Хорошо, у меня был вшивенький корейский ножичек в кармане, иначе положили бы они меня в кювете. Минут пять мы танцевали. Слава Богу, друг друга не достали. А тут подъезжают менты. Мои собутыльники побросали свои орудия в канаву, а я, как дурак, с ножичком стою. Их опускают, меня берут. Мол, переночуй у нас ночку, а то опять тебя поймают.

И от наркоманов один разор. То "гоп-стоп", то машины-квартиры бомбят. Был у меня соседик Наркевич. Весь подъезд в шприцах. Ночью слышу вопли. Укатывает соседа местный бандитик. Посадил Наркевич на иглу малолетку, и мамочка заказала его проучить. Не помогло. Потом его уже менты взяли с малолетками. Отсидел лет пять. Через полгода его опять берут. Да брали как-то бестолково. Закроется за железными дверями, а группа захвата неделю ходила, уговаривали. Сдавайся, мол, милок. Потом на улице взяли. Смотрю, через денек он опять на воле. А, говорит, пустяки… Но теперь опять сидит. Кстати, тот бандитик, который его учил, тоже нынче в зоне.

Да и шизофреники могут ненароком до ручки довести. Или до тюрьмы.

Фото Daniel Jones

Выехал я тут в деревню, как Пушкин в Болдино. Подальше от суеты. В городе разве напишешь что-нибудь толковое. Своего имения, увы, нет. Снял я угол у мужичка-одиночки, привез компьютер, тюкаю свои опусы. Ну, сперва у меня компьютер сперли. Хорошо, что я дискету с текстами в издательство сдал.

А до меня в этой избе жил-поживал некий молодой человек по имени Ваня. И пропадает куда-то этот шабутной Ванька. Приезжают к нам трое мужиков в гражданке. Красные корочки тычут. Опера из УВД. Обыск пришли делать. Попался Ванька с фальшивыми долларами. Но нет у нас станка. Подвал они открыли, но не полезли. Темно там, грязно, крысы пищат. Пиджаки-то марать. Уехали они обратно Ваньку допрашивать, наверное.

А как-то сижу я в избе, пишу хвалебную оду деревне. Вдруг врываются три ведьмочки и с пеной у рта орут, что я кого-то побил и собачек пять штук поубивал. Давай они мне слезогонкой в глаза брызгать. И убежали. Сижу я, слезы и сопли глотаю. Ничего не понимаю.

И соседи на меня коситься стали. Повели они меня на опознание. Вышел к нам мохнатенький дядька, посмотрел на меня и говорит, что не я его бил. Успокоился я и соседи тоже.

Уехал я через недельку в город и думать забыл о этом случае. А через полгодика заезжаю к дочке. А к ней менты последний месяц зачастили. Меня ищут.

Я ничего понять не могу, но сходил в райотдел и к участковому. Говорят, чтоб не брал я в голову эти дела. Через месяц менты опять пришли. Телефон оставили. Про повестку, видно, забыли.

Звоню. Подняли хай. Почему, говорят, ты от органов скрываетесь? Отправили на меня в федеральный розыск, оказывается. Говорю, что повестки не получал. Ни слухом, ни духом. А они меня уже по всей стране ищут, вплоть до Диксона, где братец служит. Говорю, мол, приезжайте хоть сейчас, арестовывайте меня, пока я опять не скрылся. Прилетает сокол ясный. Но арестовывать не стал почему-то. Видно, вести меня было некуда. Поздно было. Но взяли с меня честное слово, что приду я назавтра сдаваться. Сдался.

А страшновато, однако, с непривычки. Следак то меня пугал, то грозился энным количеством лет строгого режима. Может, бить будут?

Как-то увели у меня малолетки "Москвичонка". Взяли их и машину вернули. Одному пацану исполнилось шестнадцать. Вот они и погуляли. Спохмелья пацан, а водички в камере нету. Жабка и высохла. Он за бутылочку воды и подельников сдал, и о старых грехах поведал. Я следователю говорю, мол, испортят в тюрьме пацана, отпустили бы, я к нему претензий не имею. Но, видно, слишком много он с похмелья наговорил.

Но, ладно. Везут меня, слава Богу, не в тюрьму, а в суд вместе с двумя бандитами. Судья - милая девушка протягивает мне… Что? Мое уголовное дело в палец толщиной. В нем чего только нет. Заявления за заявлениями.

Ну, во первых, я мужика избил штакетником, собак поубивал, половину дома развалил и четыре забора уронил. Медицинская справка о синяке на пузе прилагается. И смертию я угрожал. И организовал я в деревне террористическую группу из пятерых бандитов. Избиваю я народ, терроризирую население с целью отнятия собственности у богатых землевладельцев. Этакий Робин Гуд, а может Джек Потрошитель. Немного мне даже лестно стало.

И я - этакий рецидивист весь в наколках, сделавший три ходки, брожу по ночам со своей бандой, ухаю, как вурдалак. И ставлю у дверей избы штыковые лопаты, чтоб хозяева, когда выйдут, им головы пообрезало.

Со знанием дела тот талмуд написан. Обвиняюсь я по пяти статьям УК. Тянут мои грязные делишки лет на восемь с конфискацией имущества. Плюс предъявляется мне иск на тридцать пять тысяч рублей за материальный и моральный ущерб.

Сперва я, как литератор, восхитился воображению автора. Ох, мне бы такой талант, какие бы я детективы писал. Богатый бы стал. Потом ужаснулся. Знаю, что в деревнях полно и пьяниц, и воришек. Но чтоб сутяги произрастали со знанием уголовного кодекса? А потом думаю - а ведь это делириум шизофренического генеза. Не похоже на алкогольный, полгода тянется.

Поделился я своими соображениями с судьей. Может быть, мне встречный иск написать? Или потребовать психиатрической экспертизы? При мании преследования недолго и до греха. Услышат голоса и начнут стрелять из окошка по прохожим. Или с топорами выйдут на улицу.

А суд уже назначен через две недели. Несите, говорят, характеристики и собирайте свидетельские показания. Дело, мол, нешуточное. Отпускают меня на волю. А там меня два капитана ждут. Как, говорят, мы этого бандита ловили-ловили, а вы его отпускаете? Но все-таки уважают у нас судей. Даже менты.

Что мне делать, смертному? К своим дипломникам-офицерам идти срамно. Дай, думаю, сам отстреляюсь. Собрал я за две недели все бумаги.

Приезжаю судится. Сидят мои голубчики потерпевшие, ручки потирают. Счас, говорят, мы тебя посадим. Мол, деньги готовь, короче.

Процедура понятна. Меня обвиняют, я защищаюсь. Но, что я могу сказать? Восхищаюсь воображением. Соболезную потерпевшим. Восхищаюсь воображением. "Я виноват, что хочется вам кушать". Смотрю, однако, нет на скамейке моих пятерых бандитов. Это почему же я один должен страдать? А мы их тоже посадим, говорит истец. Ну, ладно.

Судья слушает внимательно, вопросы задает. Уплывает предмет моего дела. Рассыпался карточный домик. Отказался пострадавший от иска. Но рассердился пострадавший. Пусть, говорит, его тоже в милиции изобьют покрепче. Да ладно, говорю я, попрошу, чтоб меня мои дипломники по блату побили. На этом процесс закончился.

Вышел я из суда, как оплеванный. Даже обидно. И осудить не осудили, и оправдать не оправдали. Бедных следаков заставили работать месяца три. Бездарно, правда, они работали. Искали меня, "бандита", ноги да бензин казенный тратили. Шум на весь город подняли, бедный суд тратил государственное время и деньги. Такие дела уголовные.

Если всерьез говорить, то профессия юриста сродни профессии хирурга. И тело, и душа у них в руках. Надрезал по лени или бездарности жилку, кровушка и потекла. Попробуй ее остановить. Поэтому, наверное, мои студенты, которых я учил собак оперировать, в менты пошли. Но человеки-то не собаки.

А на ментов я не обижаюсь. Не обижаются же на фонарный столб, когда в потемках об него лоб разобьют. Может, на нем негодяя повесят. Или, если вкрутят лампочку Ильича, то народу светло будет. Хорошо будет народу.

Валерий Абанькин
Размещено 19.04.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №4(85)