НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №12(93)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№12 (93)
Сентябрь

логотип газеты "Личное дело"

Разговор о вере
в разгар 2-го великого переселения народов

Вячеслав Михайлович Раков. Фото Александра Резника Казалось бы, в любой области без труда можно выделить профессионалов и непрофессионалов. Вот тебе компетентный специалист, а вот не компетентный - такая градация применима что к математике, что к лингвистике, что к фотографии, что к столярному делу… Но как быть, если речь заходит о такой неоднозначной категории, как вера? Если тебе нужен компетентный ответ на вопрос о Боге? Думаю, в этом случае сами понятия "компетентность", "профессионализм" становятся условными. Тем не менее, человек, к которому я обратилась со своими вопросами, пусть условно, но может, на мой взгляд, считаться специалистом в области веры. Он образован, терпим, глубок и порядочен. В нём соблюден внутренний баланс знания и чувства. И это в данном (да и не только в данном) случае - самое главное. Наш собеседник - Вячеслав Раков. Род. в 1953 г. в Перми, историк, культуролог, поэт, специалист по западноевропейскому Возрождению, автор монографии "Европейское чудо" (Пермь, 1999), доцент кафедры истории древнего мира и средних веков ПГУ, читает лекционные курсы по культурологии, истории мировых религий и др. Автор проекта "Клуб "Традиция" (Информационный межконфессиональный центр, Библиотека духовного возрождения).

    - Вячеслав Михайлович, считаете ли вы Россию православной страной и если да, то в какой мере?

- Россия - страна, у которой с идентичностью всегда были проблемы. Мне кажется, мы на протяжении всей своей истории искали идентичность, неоднократно меняя ее формулы. Сначала пытались установить, язычники мы или христиане - чего в нас больше? Потом, когда приняли православие, стали выяснять, в какой степени оно должно быть византийско-греческим, а в какой - русским, и это тянулось до середины XVII в., до Раскола. Впрочем, Раскол показал, что окончательное решение так и не было найдено. В XVIII в. русское православие испытало сильное воздействие западного христианства и, конечно, светской культуры. В XIX в. снова поиски, снова вопрос "Кто мы такие?" Славянофилы говорят одно, западники - другое. И всё это длится до сегодняшнего времени. Тем не менее, мне все же кажется, что православие определённым образом отложилось в наших генах, в нашей культурной ткани. Другой вопрос - насколько отложилось, насколько вошло ли в плоть и кровь России. Я думаю, что всё же вошло - пусть и не так глубоко, как хотелось бы.

    - Но, в таком случае, как мы могли, будучи православной страной, сдаться, отречься от своей веры в годы советской власти? Те же поляки, например, отстояли своё право на веру…

- Да, в сравнении с поляками мы выглядим, возможно, не лучшим образом. Они сохранили все храмы, все приходы, они не изменили своему религиозному выбору, мы же… Впрочем, не уверен, что это сравнение корректно: перед нами две разных ситуации, две разных национальных судьбы. Да, в России значительная, а, если честно, бОльшая часть народа после 1917 г. отвернулась от православия, и это можно считать предательством со стороны людей, которые до революции считали себя православными. Отсюда проблема покаяния: верующая Россия не принесла его до сих пор, и это говорит не в нашу пользу. Хотя, еще не вечер. С другой стороны, даже в самые мрачные для нашей церкви годы в России сохранялись монастыри, шли церковные службы. Власть всё же не решилась совсем перечеркнуть православие. Она на это не пошла, побоялась. Я не знаю, что было бы, если бы власть вознамерилась полностью уничтожить православие. Может быть, мы и стерпели бы, отвернувшись тем самым от православия вторично (впрочем, Петр отрекся от Христа трижды…). Но власть на это не решилась. Не решилась потому, что чувствовала - этого делать не надо.

    - В чём слабое место русского православия?

- Первое, что приходит в голову: в нашем православии много так называемого "народного" православия, понимаемого людьми достаточно произвольно. Много суеверия. Часто люди идут в церковь затем только, чтобы получить облегчение от недугов или помощь в решении конкретных житейских проблем. Иногда магически, фетишистски относятся к иконам - не как к образам Того или Тех, на Кого иконы призваны указывать, а как к самоценным священным предметам, способным самостоятельно приносить здоровье или даже удачу и деньги… А это уже магия. Православие же магия оскорбляет, это вещи несовместимые. Если же говорить более широко, то основную проблему русского православия, не только современного, я усматриваю в том, что ему - не только верующим, но и священству - недостает религиозной рефлексии, то есть ежедневного внутреннего усилия веры, которое направляет человека к спасению. Одного Обряда, сколь бы важен он ни был, все же недостаточно.

    - Есть те, кто уделяют большое внимание ритуальной части - постам, молитвам, обрядам. Есть и те, кто ритуалы игнорируют, полагая, что достаточно просто верить, чувствовать Бога. Кто ближе к истине: бабушки, регулярно посещающие церковь, или не воцерковленные "вольные художники"?

- Мне кажется, бабушки сделали всё, что могли. Для них религия стала привычкой. Привычкой в хорошем смысле этого слова, таким хорошим состоянием. Привычкой, которая упорядочивает их жизнь, как-то их держит на плаву… Они по-своему переживают православие, по-своему его чувствуют. У них есть своя правда и даже своя религиозная глубина. Своя правда, возможно, есть и у другой стороны, у людей, которые говорят: "Мне ритуалы не нужны, я ношу Бога в себе". Они не хотят быть ангажированными и идеологизированными. Они хотят быть несколько в стороне от авторитарных предписаний, идущих от людей, облеченных саном, людей, которые по человеческой слабости могут вторгаться в политические или иные внерелигиозные вопросы. Они берегут свою свободу. И я их понимаю. Вне свободы религия немыслима. Вместе с тем они должны быть готовы к тому, что вне сообщества верующих увеличивается риск религиозной ошибки, могущей привести к серьезным духовным последствиям. Если бы я был вправе давать рекомендации, я бы посоветовал им (и себе) отыскать некий приемлемый для них компромисс между требованиями личной свободы и чувством общности с другими верующими. Что до ритуалов, то соблюдение постов, например, может быть глубоко личным, неформальным делом. Если ты православный, это не составит тебе труда, ты просто не заметишь ограничений поста. Вообще, ритуал, насколько я понимаю, не насилует человека, просто через ритуал проще всего войти в существо православия.

    - Некоторым, я знаю, мешает молиться присутствие посторонних людей. Может ли вообще молитва быть совместной, массовой, как в церкви?

- В церкви у меня нет чувства, что я один. У меня есть чувство, что мы вместе, при этом никто никому не лезет в душу. Тем не менее нас сближает этот ритуал, священная процедура. И никто за тобой не подглядывает - это, пожалуй, главное условие. Ты волен молиться или не молиться. Скажем, один осеняет себя крестным знаменем, а другой этот момент пропускает. Это достаточно индивидуально. Хотя есть некие обязательные моменты, когда молятся все. У меня нет чувства, что совместная молитва - это нечто неестественное, неорганичное. Такая молитва не менее "настоящая", чем одиночная.

    - Есть мнение, что любое по-настоящему талантливое произведение - это результат контакта его создателя с потусторонним, мистическим миром. Вы с этим согласны?

- Любой выдающийся культурный продукт является, как мне кажется, результатом некоего прорыва, некоего трансцендирования. Человек выходит и что-то приносит извне. Хотя это всегда небезопасно. Люди, в частности, люди искусства, которые находятся на грани, на границе обыденного и мистического, всегда рискуют. Это люди с особым статусом психики.

    - Каким конкретно культурным памятникам, по-вашему, можно приписать "не совсем земное" происхождение? Многие называют мистичной "Мастера и Маргариту" Булгакова.

- Я не знаю, есть в "МиМ" подлинная мистика или нет. Для меня здесь, наверное, больше техники, литературной игры - мистики я, во всяком случае, не чувствую. Чувствую же - в стихах Пауля Целана или Михаила Гронаса, в живописи Рене Магритта или 14-ой симфонии Шостаковича. Такие вещи всегда являются результатом какого-то "инсайта", проникновения за грань и последующего осмысления такого опыта.

    - Теперь - о будничном. В последнее время стали заметны религиозные организации, которые предлагают нам "альтернативную" веру - например, всё тот же "Новый Завет"… Они кажутся навязчивыми. Откуда в них такая страсть к миссионерству?

- Любой верующий человек склонен рассказать то, что его волнует, другому человеку. Рассказать, как правило, в форме определённого призыва. Эта естественная человеческая слабость и лежит в основе любого миссионерства. Мусульманин ты, православный или католик - людям это свойственно. Но некоторым протестантским деноминациям это свойственно вдвойне. Или - свидетелям Иеговы. Православные и католики так себя не навязывают. Они более корректны. Так получилось, что протестантизм - одна из самых прозелитических религий мира.

    - Может ли "Новый Завет" стать удачливым конкурентом православия в России?

- Скорее, нужно говорить о новых протестантских церквях в целом. Протестантизм, вероятно, самая динамичная из христианских конфессий, самая гибкая, способная адаптироваться практически к любой исторической и культурной почве. Во второй половине ХХ века протестанты добились огромных успехов в Азии, Африке и Латинской Америке, бывшей до недавнего времени всецело католической. За 90-е годы протестанты сильно продвинулись в России. На начало 2002 г., если верить книге Николая Митрохина о Русской православной церкви, в 13 российских регионах из 89 число зарегистрированных протестантских общин превышало количество православных приходов.

И все же я не думаю, что протестанты масштабно преуспеют в ближайшем будущем в России. Всё-таки надо иметь в виду русский менталитет. Мы - страна серьёзная. У нас серьёзная культура, и вещи, которые на западе, особенно в Америке, считаются нормальными, у нас - недопустимы. Нельзя быть таким раскованным во время богослужения. Нельзя позволять себе каких-то телодвижений… Например, у негров-баптистов джаз музыкально оформляет литургию. Для нас это скандально. Мы этого не примем - и старшее поколение, и среднее. Поэтому даже "Новый завет", при всей его активности, я надеюсь, не завоюет Россию. Мне бы хотелось думать, что ситуация стабилизировалась.

Потом, протестантизм - это религия индивидуализированная. Протестант и в религиозной жизни привык полагаться на себя, часто он идет своим путем, отступая от общих правил. А мы - нация, организованная ритуально. Нашу жизнь скрепляет не рациональное начало, а ритуал - и религиозный, и политический, и какой-то еще. Запад же (а протестантизм по своему существу - западное явление) структурируется благодаря тому, что порядок внутри каждого из них.

    - Это лучше, когда порядок заключен в тебе самом, а не в ритуале?

- По мне так - да. Но если вдруг внешний порядок рухнет, то, боюсь, многие из тех, кто привык полагаться на свой здравый смысл, будут все же дезориентированы. Так что лучше, наверное, совмещать.

    - Что сейчас происходит с мировыми религиями? Какие можно выделить тенденции?

- Мир становится более многообразным, плюралистичным, мультикультуральным. Боюсь, что это необратимый процесс. Сейчас время второго великого переселения народов. Первое было в начале нашей эры - крах великих цивилизаций, перетасовка этнокультурной карты. И сейчас мы видим примерно то же. Оптимальный вариант религиозной карты в этих условиях, на мой взгляд, примерно таков: местная религиозная традиция, вера, которую исповедует большинство населения того или иного региона (у нас это православие, а где-то ислам), а наряду с этим - ниши, где представлены различные религиозные течения: католики, протестанты, буддисты, кришнаиты. Важно, чтобы при этом не нарушался исторически установившийся расклад сил. Если это произойдет, можно ждать неприятностей.

В этих условиях нам остается учиться сдержанности и трезвости. К тому же, живя рядом с представителями иных традиций, мы имеем возможность лучше понять и, возможно, выше оценить собственную.

Беседовала Любовь Мульменко
Размещено 28.09.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №12(93)