НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №13(94)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№13 (94)
Октябрь

логотип газеты "Личное дело"

Книжная полка

Родная речь

Зиф Б.Л. Провинция: Повесть. Из воспоминаний. - ИПК "Звезда", 2004.

Зиф Б.Л. Провинция: Повесть. Из воспоминаний
Зиф Б.Л. Провинция: Повесть. Из воспоминаний
Чудесная повесть Пастернака о детстве начинается словами: Люверс родилась и выросла в Перми. В ночной, предрассветной, полной еще незримых, сумеречных очертаний, сквозь которые беглыми заречными всполохами пробивается облик рождающейся души. Из лесной звериной тьмы, из теплой медвежьей жути... Пастернаковские тексты для Перми - алфавит, родная речь, первозданная материя, дарованное чудо - назовите как угодно: тем, кто живет в этом городе, их нужно знать как аз есмь. Благодаря Пастернаку мы - в смысле, город - есть, т.е. впервые обнаружили себя в истории великого мирового искусства.

Уральское детство в "Провинции" - мемуарной повести Бэлы Зиф - также начинается в темном дремотном городе. Ее героине, маленькой Бебке, также предстояло вырасти в Перми. "Непонятно - засыпает город или просыпается, и трамвай, на котором едем мы с мамой, - последний или первый? Он идет в ледяной Молотов. От железнодорожного вокзала долго не видно ничего...". Но достаточно взглянуть на обложку этой книги, полыхающую синим - становится ясно: Бебка видела цветные сны.

Полным цветных подробностей видит мир и Бэла Зиф. Фотопейзажи и натюрморты, которыми она увлекается в последние годы, как и сама ее дебютная проза - это плотная, сочная охапка впечатлений, щедро брошенная навстречу всем и вся. Живая речь, взахлеб несущая в своем потоке множество ярких и теперь уже точно незабываемых деталей, по-своему озвучила немое пермское пространство, разгуляйские овраги, кусты, заросли сирени. Те, кто присутствовал пару лет назад на авторском чтении фрагментов "Провинции", до сих пор вспоминают, как, случайно сместившись в экранное поле слайд-проекции, Бэла Зиф "вошла" в пейзаж старого Разгуляя, да там и осталась, соединив в себе и собой эту иллюзорную, до крайности нестойкую взаимосвязь времен и пространств.

Из ныне живущих в Перми литераторов Бэла Зиф, пожалуй, отчетливее других осознает собственную привязанность к "блаженному наследству" - культурным корням и традициям. Не только потому, что ей судьбой выпало принадлежать к династии великолепно образованных, помнящих себя и свое родство людей - пермских врачей Зифов. "Провинция" чуть не каждой строчкой обращена к первоисточникам - толстым тетрадям русской классической литературы. В ее почерке различимы и школьно-хрестоматийные прописи, и мифо-реалистический наклон, яркая сочность Бабеля и Шмелева, юмор Тэффи. Очевидны в этой книге о детстве и переклички со знаменитой трилогией дальней родственницы Бэлы Зиф, ленинградской писательницы Александры Бруштейн "Дорога уходит в даль". Бебка - взрослеющая девочка-поэтесса - говорит стихами и вслушивается в эхо пустоты, беспечно пинает осенний ворох ("Какими огромными кажутся листья, носимые ветром!"), тогда как сама Бэла, отсматривающая мнемонические кадры, ни на секунду не забывает, с какой ветки занесло эти листья в ее повествование, откуда в нем и "золотая осень", и нарочито спадающие локоны на семейном медальоне.

Живая культурная память, сосредоточенная в Книге, Доме и Семье - смысловой стержень "Провинции". Библейская сюжетика, ожившая в семейных преданиях, события большой и трудной истории, ставшие эпизодами частной жизни, книжечка с автографом Бальмонта из домашнего архива, фотографии деда в бытность юношей-футуристом, прижизненное издание партитуры оперы Чайковского... Почти булгаковский дом в Перми на улице Ленина, 81а (увы, опять не сохранился), в котором жил абсолютно подлинный Мастер... Одним словом, детство играло на пианино. И свечи на нем зажигали только под Новый год.

Пермскому Мастеру - выдающемуся хирургу Аркадию Лавровичу Фенелонову, в чьем доме повезло расти маленькой Бебке, в книге посвящены, пожалуй, ударные по смысловой концентрации эпизоды. В годы войны Аркадий Фенелонов лечил эвакуированного в Пермь Юрия Тынянова и работал над противостолбнячным препаратом. Трудно сказать, чего в "Провинции" Зиф больше - драгоценной исторической фактуры, вдруг обнажающей скрытую сюжетную канву под слоем повседневности или же стремления мемуаристки увидеть и осознать собственное предназначенье, укрепить литературной подкладкой распадающуюся ткань бытия. Дом - средоточие традиции, Семья - ее не продолжение, но длительность.

Отсюда столь бережное и подробное внимание к "будням и праздникам" (название одной из глав), к семейным преданиям (выразительные фотопортреты героев-прототипов даны в приложение к книге). Трагическая история отца, лично мстившего "лесным братьям" за расстрел его первой семьи, всегда озаренный светом и надеждой образ матери, Евгении Александровны Зиф, бывшей фронтовым врачом, а впоследствии работавшей в пермском военном госпитале. Бесконечно прекрасная и печальная история любви деда и навсегда оставшейся юной бабушки.

И все же самые живые, смешные, лиричные и убедительные эпизоды в повести вырастают, конечно, из непосредственных впечатлений. Французская булочка с корочкой посередине, ослепительная воздушная площадка над Камой, песчаный берег у Дворцовой Слудки, сверкающий чайными серебряными бумажками и фантиками от конфет, маленький трамвайчик на крыше депо в Разгуляе: "Над кабиной водителя развевался красный флажок, внутри сидели куклы... Как-то в ночь очередного праздника он сгорел от короткого замыкания, а вместе с ним - безвестные пассажиры, разделившие его судьбу". Часть "Разгуляй" - это пермское "Лето Господне": "Разгуляй строго подчинялся законам природы. Зимой нужен был глаз да глаз! Валил снег, грозивший упрятать его до макушки. С утра пораньше или с вечера попозже огребались: кололи лед ломом, скребли, подхватывали, тужились, поднимая и переваливая через сугробы взрослые и детские деревянные лопаты, сморкались, кашляли, ледяной рукавицей смахивали слезу с разгоряченных щек. Ругались редко. Топили печи. Дым шел прямой - к морозу или рассеивался, валил клубами - к потеплению. А снег был чист. На нем отражался по вечерам свет, падающий из окон и попавший в зависимость от абажуров: оранжевых, желтых, красных, с тенями длинных кистей, нависших над уютными столами. В комнатах вкусно пахло щами, приготовленными в печи, картофельными шаньгами, ягодными киселями, припасами, принесенными из кладовок, - солеными грибами и капустой, яблочками, сваренными на меду. Каким гостеприимством веяло от домов! Но в них нужно было еще уметь попасть... А безумные ледяные горы, нависшие над логами с их незамерзающими ключами, стекающими в Егошиху! А как хороши были зимние сады!" Родные, друзья, соседи, эвакуированные в Пермь обитатели "семиэтажки", круг врачей-профессоров, где-то рядом школьные приятели-шалопаи ("Анна Николаевна, любовь моя!" - обращалась семиклассница к математичке, стремительно уменьшавшейся в размерах. Взгромоздив ноги на парту, стоящую перед ней, и предусмотрительно убрав то, что мешало впереди, Ирка решительно требовала: "Ставь пятерку!") - осмысленное и живое место, заселенное в "Провинции" живыми людьми.

"Теперь я хожу по Перми, как по миру, который был, но которого нет, - с горечью признавалась Бэла Зиф в одном из интервью, еще до начала работы над повестью. - Я хожу по ней, как по кладбищу. Хотя, я ее очень люблю. Просто, здесь был дом - его снесли, его нет, и так все. Все снесено, абсолютно. Совершенно чужая речь, чужие люди, люди жесткие, похабные иногда, простите, что я так говорю. Не понимающие, не принимающие, отталкивающие. Теперь здесь такое пространство, которое отторгает, да я и сама в него не хочу. Я бы написала о другой Перми совершенно".

Книжка вышла - справедливости ради надо сказать, что издание осуществилось на деньги города и друзей. В ней - Пермь, обернувшаяся в прошлое и вдруг вспомнившая себя такой: маленькой, уютной, полудеревенской, расцветающей, как сад, отгороженной от проблем и бедствий большого мира - на пороге взросления город, который родился и вырос в Разгуляе.

Анна Седякина
Размещено 22.10.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №13(94)