НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №14(95)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№14 (95)
Октябрь

логотип газеты "Личное дело"

Правосудие

История про мобильный телефон, явку с повинной и запоздалые сомнения

Это лето для Николая Барминова и Алексея Минишина вряд ли было насыщено "морем" воодушевляющих эмоций. И морем, если уж на то пошло, тоже. Более полугода они ожидают решения своей судьбы в СИЗО №1. Судьбы, которая почему-то жутко не благоволит им с последней весны.

Ночная встреча

Точка отчета в истории - события 19 марта сего года. В этот день, между 16 и 17 часами, двое неизвестных молодых людей совершили грабеж мобильного телефона у нетрезвого гражданина Бочкарева. Чтобы вырвать средство связи, им пришлось применить физическую силу: один преступник ударил его рукой по голове, другой - пнул не единожды в правый бок. Мрачное действо разыгралось в районе ул. Юрша, 25. Гражданин Бочкарев, несмотря на свое незавидное положение - ограблен и побит, - в короткий срок сообщил о случившемся несчастье в милицию. Патрульные постовые прибыли через полчаса-час. Сняли, как водится в подобных случаях, показания. Но то ли по нерасторопности командира 4-ой роты ППС прапорщика Вотинова, то ли потому, что потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения (об этом факте свидетельствует данные рапорта), показания полнотой не отличаются.

Николай и Алексей до ареста, веселые и беспечные
Николай и Алексей до ареста, веселые и беспечные
В рапорте значилось, что "нападавшим было около 18-20 лет", "рост составлял 170 см", один "был одет в темную вязаную шапку и спортивные штаны", приметы другого потерпевший не запомнил. Это только потом показания Бочкарева обрастут множеством деталей, вплоть до формы носа одного из грабителей. Розыск преступников начался тут же. Вместе с потерпевшим патрульная машина обстоятельно объехала близлежащую территорию. Обнаружить злоумышленников не удалось, и патрульные милиционеры везут Бочкарева в опорный пункт на площадь Дружбы. С момента преступления прошло почти два часа. Вот тут правоохранительные органы допускают первую, но очевидную ошибку: к потерпевшему подводят под белы рученьки двоих парней, некоторое время назад задержанных по "ориентировке" на бульваре Гагарина. Хотя в соответствии с УПК РФ в процессе опознания требуется привлекать понятых и других посторонних лиц. Из двоих же выбирать не приходится - нетрезвый Бочкарев опознает своих обидчиков, заявив: "Это они".

Эта фраза приводит в движение механизм под названием оперативно-следственные действия. Но череда промахов продолжается: потерпевшего и подозреваемых в участок милиции отправляют вместе - чего уж тут, когда опознание свершилось - и передают в руки дежурного следователя С. Рожкова. В протоколе устного заявления показания потерпевшего трансформируются, здесь им уже оговаривается, что нападавшим "было около 20-25, рост 170-175 см, телосложение среднее, у одного было худое лицо и острый нос". Складывается впечатление, будто описание намеренно подгонялось под задержанных людей.

В понедельник, 21 марта, все собранные материалы передаются следователю Мотовилихинского УВД Елене Цой. В повторных показаниях Бочкарев (видимо, его сознание, выйдя из-под алкогольного влияния, прояснилось) заявляет, что он "людей, на него нападавших, запомнил хорошо и сразу узнал их на опорном пункте милиции". В том же протоколе допроса от 21 марта потерпевший отказывается от развернутых показаний, мотивируя это плохим самочувствием. По истечении двух дней задержания следователь сталкивается с необходимостью принять ответственное решение об избрании меры пресечения для задержанных: либо отпустить Барминова и Минишина под подписку о невыезде, либо арестовать. Цой ходатайствует о возбуждении уголовного дела, задержанных арестовывают. И это притом, что не имели места ни развернутые показания потерпевшего, ни очная ставка с подозреваемыми, и притом, что телефона или хотя бы какой-то суммы денег у задержанных не обнаружилось, и притом, что Барминов и Минишин не признали свою вину. После возбуждения уголовного дела, предусмотренного п.п. "а, г" ч. 2 ст. 161 УК РФ Барминов и Минишин "загремели" вначале в ИВС, а потом и в СИЗО №1, где пребывают до сих пор. Заметим, существенных оснований для ареста того и другого не было. За исключением переменчивых показаний Бочкарева.

Неявная явка

Между тем 5 мая, то есть спустя 1,5 месяца, сотрудники 5-го отдела ОРЧ уголовного розыска УВД г. Перми, в том числе Валерий Прядильников, в рабочем порядке выходят на некоего Антона Дылдина. Тот, следуя милицейскому сленгу, "раскалывается", признает, что он вместе с Василием Мочалкиным в конце марта на улице Юрша ограбил незнакомого пожилого мужчину. Явку с повинной Дылдин оформляет аж на трех листах, подробно излагая события того дня, указывает человека, которому был продан телефон - некоего Ермакова. Начальник отдела Марат Хазибеков, понимая, что преступление это должно расследоваться в Мотовилихинском УВД, отдает распоряжение направить Дылдина туда.

И там происходит неожиданное. В присутствии следователя Елены Цой и адвоката Дылдин отказывается от своих прежних показаний и объясняет, что в городском УВД на него просто-напросто "надавили", заставили сказать то, чего не было. Трудно даже предположить, как можно так надавить на человека, что он подробно, в деталях, опишет события 1,5-месячной давности, ему дотоле неизвестные. Кроме того, не совсем понятно, для чего операм было и давить-то, если по делу уже "сидят" другие люди. Короче, Дылдина, взявшего назад свою явку с повинной, с богом отпускают. На все четыре стороны.

Надо отдать должное Елене Цой, которая все же факт давления со стороны сотрудников угрозыска без внимания не оставляет и допрашивает Прядильникова. Тот заявляет, что ни морального, ни физического давления на Дылдина не оказывал, а явка с повинной была абсолютно добровольной.

После того, как на обозримом горизонте появляется новая подозреваемая фигура, прокурор Мотовилихинской прокуратуры Иван Логиновских 11 мая выдвигает 12 пунктов-указаний следователю Цой. Например, в соответствии с п. 2 Цой должна была "следственным путем проверить показания, данные Дылдиным в явке и объяснении". Однако следователь не только не проводит опознание Дылдина и Мочалкина Бочкаревым, но и спустя 10 дней выносит постановление о прекращении уголовного преследования в отношении Дылдина. Основание определено так: "Никаких объективных данных, свидетельствующих о совершении Дылдиным хищения имущества Бочкарева, не добыто".

По логике постановление можно было бы назвать мотивированным в том случае, если вина оперов 5-го отдела в "выбивании" явки с повинной была бы доказана, и было бы возбуждено уголовное дело в отношении Прядильникова. Но факт давления официально установлен не был, не было и проведено соответствующее медицинское освидетельствование якобы пострадавшего от рук правоохранительных органов Дылдина. Посему момент с прекращением уголовного дела против него выглядит, по меньшей мере, странным. А по большому счету, незаконным.

Проценты и возможности

Начальник Мотовилихинского УВД Сергей Кравченко комментировать нам это дело отказался "по той простой причине, что оно передано в суд".

Адвокаты Барминова и Минишина Алексей Шведюк и Сергей Астафьев считают, что следствие совершило массу ошибок, начиная с момента задержания их подопечных вплоть до то, что Дылдин был отпущен: "К тому моменту, когда встал вопрос о задержании, а потом и аресте Барминова и Минишина, не было добыто ни одного доказательства, отсутствовал развернутый опрос потерпевшего о событиях, имевших место. Барминов и Минишин ни разу не признавались, похищенное у них не изымалось. Если условно разбить дело на две части: в одной - подозреваемые Барминов-Минишин, в другой - Дылдин, то можно с полной уверенностью утверждать, что Дылдин был бы осужден. Сегодня 70% обвинительных приговоров выносятся при таких же обстоятельствах: человек задерживается, пишет явку с повинной, потом пишет отказную, затем, несмотря на отказ, осуждается".

В начале августа уголовное дело из следственного управления было передано в Мотовилихинский суд. Первые слушания по судебному процессу состоялись 30 августа. Слушание проходило без привлечения других непосредственных участников весенних событий: Вотинова, Прядильникова, Дылдина и Белканова (последний приобрел похищенный телефон у Ермакова). Коренным переломом в заседании стали показания Бочкарева, особенно та его часть, когда потерпевший на вопрос судьи заметил, что "не исключает возможности того, что преступление совершили другие лица". В процентном соотношении расклад таков: 30% уверенности, что среди нападавших был Барминов и 80%, что телефон из рук вырывал Минишин. Обратим внимание на то, что современная концепция правосудия предполагает обвинительный приговор только при условии 100% уверенности потерпевшего в том, что на скамье подсудимых находятся истинные преступники.

В ходе слушания Валерий Бочкарев впервые узнал о том, что в ходе расследования был задержан другой человек, который признался в совершении преступления. Кроме того, выяснилось, что следователь не предлагала ему ознакомиться с материалами дела. А прочитав явку с повинной Дылдина, Бочкарев обнаружил в ней некоторые подробности, о которых посторонний человек и догадываться не мог, например, точное описание места преступления, нанесенных ударов, опять-таки история перепродажи телефона. Все эти факты склонили Валерия Бочкарева к мнению, что, скорее всего, виновны Дылдин и Мочалкин. Так и хочется спросить: а где вы раньше были, товарищ Бочкарев?

Владимир Власов, заместитель начальника ОРЧ уголовного розыска УВД г. Перми, - представитель структуры, которая задержала Дылдина, неохотно идет на разговор: "Оценивать действия следователей Мотовилихи я никакого морального права не имею. Истину должен определить суд, обязанность следователей - собирать факты, информацию относящуюся к делу. Дылдин - жулик, какого еще поискать надо. На него вышли, узнав, что он сбывал телефон. Хотя то, что он продавал, еще не значит, что он его украл. Посредников могло быть очень много. А то, что он потом заявил, что на него давление оказывали - это наиболее распространенное поведение тех, кто уже имел опыт в подобных делах. Если бы он в прокуратуру обратился с заявлением о том, что его били, тогда другое дело. Не знаю, почему следователь решила не проводить опознание Дылдина, почему прокуратура не привлекла его в качестве участника судебного слушания, если он сбывал украденный телефон. Видимо, не посчитали нужным".

Все, что говорит Владимир Власов, звучит разумно и убедительно, кроме одного: не совсем понятно, зачем беседовать с ним после вынесения обвинительного приговора в отношении Барминова и Минишина?

И все же заключительную реплику в этой драматическо-юридической постановке предоставим прокурору Мотовилихинской прокуратуры Ивану Логиновских: "Лично мое мнение таково: в этом деле еще было, над чем поработать следствию. Да, можно было более глубоко и широко исследовать обстоятельства дела. Но теперь уже поздно, возможность дополнительного расследования сегодня в юридической практике отменена". Кстати, зам Логиновских Александр Гис не мешкая, подписал обвинительное заключение, несмотря на то, что пресловутые 12 пунктов так и не были выполнены следствием.

Вот так, господа. Как говорится, нет предела для совершенства. Ну, недоработали, ну, упустили, с кем не бывает. Бывает со всеми. Только вот, если сложилось так, что на вас лежит ответственность за судьбы и жизни других людей, быть может, стоит подходить к своему делу более профессионально? Я уж о нравственных принципах и совести ничего не говорю. Пока же не остается ничего другого, как уповать на опытность и компетентность судьи, поскольку уповать на эти же качества органов следствия и прокуратуры никаких оснований нет.

Александра Анохина
Размещено 23.10.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №14(95)