НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №16(97)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№16 (97)
Ноябрь

логотип газеты "Личное дело"

Вечерние беседы

Сегодня мы открываем новую рубрику. «Вечерние беседы» - это авторский цикл, его будет вести замечательный пермский литератор, геолог по первой профессии, Семён Ваксман. Речь пойдёт о великой русской литературе и о её сопряжении с малой пермской жизнью. А также о литературных героях и о живых людях, о прошлом и о настоящем, да и обо многом прочем тоже.

Беседа первая – О штабс-капитане Тушине

На снимке: Семён Ваксман
На снимке: Семён Ваксман
Как часто произносится сейчас это слово - «патриот»! Так и говорят: «Я – патриот. Мы наши, мы патриоты». Получается, что все остальные - не наши люди, не патриоты, неизвестно кто. Но ведь сказать о себе: «Я патриот» - все равно, что назвать себя хорошим человеком.

Некогда Лев Толстой говорил о «скрытой теплоте патриотизма». Именно – «теплота», и обязательно – «скрытая». Так истинно верующие люди крестик носят не напоказ. Косоворотка - она для чего нужна? Если ворот вдруг распахнётся, - крест от чужого взора уберечь.

Есть в романе «Война и мир» маленький худой артиллерист с трубочкой, закушенной набок – штабс-капитан Тушин. Мы даже не знаем, как его зовут. Вот он стоит в одних чулках (сапоги отдал сушить) перед штабным офицером, «улыбаясь не совсем естественно». Офицер недоволен. Почему без сапог? – «Солдаты говорят, разумшись ловчее».

Тушин не произносит высоких слов, однажды только размечтался о том, что охота «будущую жизнь постигнуть». И не договорил. «Земля как будто ахнула от страшного удара».

Маленький человек со слабыми неловкими движениями со своей батареей из четырёх пушек оказался в центре сражения, сам принял решение – зажечь Шенграбен. Из-под маленькой ручки он смотрел на французов. Батальон прикрытия сняли, и его ребята били картечью по наступавшему противнику. Для него и пушки были как живые: «Ну, Матвевна, матушка, не выдавай!»

Дальше – обычное дело: «Про батарею Тушина было забыто». После сражения, где две трети его людей были перебиты, маленького штабс-капитана вызвали к Багратиону. Обходя генералов, он споткнулся о древко трофейного знамени.

- Каким образом орудие оставлено?

- Не знаю… ваше сиятельство… людей не было, ваше сиятельство…

- Вы бы могли из прикрытия взять!

Тушин не сказал, что батальон прикрытия был снят кем-то.

И князь Андрей прервал молчание:

- И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать своё мнение, то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой…

- Вот спасибо, выручил, голубчик.

Это и есть «скрытая теплота патриотизма». Невозможно представить, чтобы Тушин произносил какие-либо трескучие фразы! Такие люди в толпе на остановке последними входят в транспорт.

* * *

Зима в этом году неактивная, не баловала морозами. Морозы нужны для того, чтобы сковать болото. Тогда по льду можно пустить сейсморазведочную технику, наметить объекты для глубокого бурения на нефть.

Геофизик Владимир Родионовский, давний мой приятель, рассматривает сейсмограммы. Изгибы слоев отчётливо проступают вплоть до кристаллического фундамента - основания Русской платформы. Но на карте разрывы – на месте незамерзающего болота.

Поэтому топографы в броднях идут с шестами по тонкому льду, выжимая на него чёрную болотную воду. Так наращивают ледовую дорогу.

Родионовский ждёт Ивана Афанасьевича, который со своими топографами идёт по тонкому льду.

Вот они входят в камералку. Робы колОм стоят промороженные в углу. На столе стопки с водкой, куски хлеба с пластами сала.

- Оно будто дышит.

Оно - так звали они болото, подпирающее верховья Камы.

- За твою дорогу, Афанасьич.

- А что я? Зима дороги строит. Мустафа дорогу строил, а Жиган по ней ходил.

- О, русские штыки!

- Что это?

- Это Лермонтов. Чужие изорвать мундиры. О, русские штыки!

- Вот как.

Родионовский расстелил карту, смотрел работу на завтра.

- Скажи трактористам, Владимир Иваныч, пусть воду греют. Дорога есть ,- сказал Иван Афанасьич, грея руки о кружку с чаем. А сапоги у нас хорошие, мы в них как десантники. То, что надо – голенище кирзовое, а низ резиновый.

- Надень мои валенки, Афанасьич!

- В шерстяных-то носках получше.

И не странным показалось, что он ответил почти что словами штабс-капитана Тушина.

Есть такая притча. Спросили трёх рабочих, которые катили тачки с песком: «Что вы делаете?»

Первый сказал: «Ишачу. Не видишь, что ли?»

Второй сказал: «Работаю, чтобы прокормить семью».

А третий сказал: «Я строю Шартрский собор». И эти простые слова – «Я строю Шартрский собор» звучат возвышенно.

Иван Афанасьич ничего такого не сказал. Перед сном он читал инструкцию по использованию Полярной звезды и других навигационных звёзд для ориентации сейсмических профилей в нестандартных условиях.

Где он сейчас – Иван Афанасьич? И фамилию-то его я не запомнил. Найти её можно разве только в пикетажках - старых полевых книжках геодезистов.

Семён Ваксман
Размещено 28.11.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №16(97)