НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №17(98)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№17 (98)
Декабрь

логотип газеты "Личное дело"

Портрет

Анна Заксман, русский интеллигент

На снимке: Анна Владимировна Заксман
На снимке: Анна Владимировна Заксман
Она спасла меня от смерти, но дело не в этом. Это был большой, удивительный, самоотверженный человек. Золотой фонд Перми. 15 ноября – день её рождения. Она достойна того, чтобы вспомнить и рассказать о ней.

Хана - хозяйка коров

…Небольшой, но древний городок на реке Случь в черноземном краю Украины ведет историю с 1242 года. До 1793 г. он носил название Звягель. При утверждении Волынского наместничества город переименовали в Новгород-Волынский. До 1804 г. он был губернским центром, а потом стал уездным городом. Хлебопашество, скотоводство, огородничество, кожевенные заводы и небольшие заводики, перерабатывающие сельхозпродукцию – вот основные занятия местных жителей.

Но большая часть населения жила натуральным хозяйством. Избытки продуктов продавали на местных рынках и в соседних селах и городах. Семья Заксман из семи человек не была исключением. Деревянный дом с приусадебным участком, а за городом - земля с покосами и посевами зерновых. В хозяйстве несколько молочных коров, лошадки и разная мелкая живность. Семья жила, в общем, безбедно. Отец - потомственный раввин, Вульф Заксман, глубоко верующий человек. В доме соблюдались все писанные в Торе законы. Дети с малых лет приучались к труду. В этой религиозной и трудолюбивой семье в 1923 г. и родилась Анна Владимировна (вообще-то, Хана Вульфовна) Заксман.

…В конце лета надо было заготовить сено, начать уборку зерновых. Вся семья, исключая младшую Аню, на неделю выезжала в поле. А все работы по дому, огороду оставались на неё. Не по годам рослая, энергичная, она справлялась с работой, с которой не справится иной взрослый человек. Подоить коров, пропустить молоко через сепаратор, сбить масло, сварить творог, сходить за водой на речку, хлеб испечь и много других работ по дому. Подчас руки опускались, особенно трудной для нее была дойка коров - уж очень много они давали молока! Но слова «Это надо для всех» были ее девизом тогда и во всей дальнейшей жизни.

К субботе семья возвращалась домой, и для Ани вставала неприятная проблема. У нее были черные, густые кудрявые волосы, которые она сама расчесать была не в состоянии. Только мамины руки могли сделать это. И каждый раз, когда расчесывали волосы, по дому раздавался ужасный рев. Иногда и мама от отчаяния, что не может расчесать ее кудри, ревела с ней на пару. Такой «концерт» был слышан всем соседям, и все знали его причину.

Благополучие семьи было нарушено в 30-х годах. Началось раскулачивание. Отобрали коров, лошадей, поля. Ладно, что дом оставили. Добрый религиозный отец был в полной растерянности и не знал, что делать. Как жить дальше? Энергичная жена взяла на себя все заботы о жизни семьи. И одно из ее решений – нужно, чтобы все дети получили высшее образование. Сама она училась читать самоучкой при свете керосиновой лампы, когда вся семья спала.

Становление, приобретения, потери

Старшие дочери Раиса и Лидия перед войной окончили Московскую сельскохозяйственную академию. Аня же после окончания школы поехала в Москву и поступила учиться на полиграфиста. Она со школьной скамьи была влюблена в книги и мечтала их создавать.

Но началась война, и она решила стать медиком, чтобы помогать фронту. Семья Заксман была эвакуирована на Урал, в Чусовой. Лидия Владимировна (по мужу Шуба) работала директором Чусовского совхоза, а Раиса Владимировна Заксман – его главным агрономом. Аня перевелась из Московского мединститута в Пермский. Сестры помогали ей материально.

Училась Аня только на пятерки и получала молотовскую стипендию (простая стипендия составляла 160 рублей, повышенная – 240 рублей, молотовская – 500 рублей – для тех студентов, которые помимо отличной учебы вели большую общественную работу). В институте она была курсовым старостой. После занятий в больницах и госпиталях студенты, как только кончались часы, отведенные для практики, спешили домой, а Аня оставалась и ждала, когда с поезда или санитарного самолета привезут раненых и больных. Врачи настолько привыкли к присутствию умелой и самоотверженной черноволосой студентки, что через какое-то время стали доверять ей самостоятельно проводить операции, принимать трудные роды.

К окончанию института Аня была готовым специалистом высшей категории. В 1947 г. она получила диплом по специальности акушер-гинеколог, а на последнем курсе вышла замуж за сокурсника–парторга курса.

Родители, довольные судьбой своей младшенькой, в этом же году уехали с дочерью Раисой домой на Украину. Другая дочь, Лидия Шуба, уехала в Москву. Сын Юрий (Иосиф) Заксман был военным корреспондентом и пропал без вести под Сталинградом.

В 1950 г. у Анны Владимировны родился сын, которого она в память о брате назвала Юрой. Но семейное счастье длилось недолго. В Москве разоблачили «врачей-вредителей». Муж занимал тогда большой пост и испугался за свою карьеру: жена-еврейка была для этого отнюдь не самым благоприятным обстоятельством. Сыну исполнилось тогда лишь 2,5 года…

В 1950-е годы устроить ребенка в ясли, детский сад, было очень трудно. И сынок как «сын полка» был сыном врачей-гинекологов. Спал под столом в ординаторской. Друзья, как могли, помогали.

Сын рос, учился в школе, также успешно, как когда-то его мама. И, наблюдая, как его мама самоотверженно борется за жизнь женщин и за благополучное появление малышей на белый свет, решил идти по её стопам. После окончания мединститута с молодой женой–врачом и двумя сыновьями он жил и работал в Верещагино, готовил кандидатскую диссертацию. Мама помогала ему советами. Но его жизнь трагически оборвалась, - спасая в горах друга, он погиб сам. В Верещагино до сих пор вспоминают добрым словом своего врача Юрия Григорьевича Долматова.

Обычное высокое служение

Жена сына с сыновьями Андреем и Володей уехала к родителям в Киров. Анна Владимировна осталась одна со своим двойным горем: без сына и внуков. Утешали ее товарищи и неизменные друзья: книги. В ее однокомнатной квартирке целую стену занимал стеллаж с книгами от пола до потолка. Стихи поэтов разных времен, мемуары, книги по искусству, классическая, художественная литература… И, конечно, медицинские газеты и журналы. Всю жизнь она без устали училась, как и положено врачу. Она всегда была в курсе всех новинок в медицине, часто посещала медицинскую библиотеку. Приносила медицинские журналы на работу и даже заставляла коллег читать статьи с ее пометками: «Это вам в работе пригодится, это вы должны знать».

В 1973 г. Анна Владимировна съездила в Ереван на специализацию, освоила там и внедрила в Перми кольпоскопию – это было новое и очень прогрессивное явление в медицине. Кольпоскопия позволила ставить множеству больных точные диагнозы. Все новое, что она узнавала, внедряла в свою работу и передавала коллегам свой опыт.

Редко ее 8-часовой рабочий день кончался вовремя. Она не могла уйти от больного, если ему плохо, а ее рабочий день закончился, и это мог быть праздничный день. 4-5 часов проводила рядом с больным (это после конца рабочего дня!). В свой выходной день она приходила проведать больных, которых недавно прооперировала.

С санитарной авиацией она облетела все глубинки Пермской области. Если раздавался телефонный звонок: «У нас женщина не может разродиться… У нас очень плохо женщине, транспортировке не подлежит, даже самолетом», это означало, что самолет доставит туда врача Заксман.

Анна Владимировна работала почти без отпусков. Когда подрос сын, ради его отдыха она брала для него путевку в санаторий или курорт, а сама вместо отдыха работала там в должности врача.

На работе у нее были и друзья, и враги (последних было меньше). Враги – это те, кто не переносил критики в свой адрес. Анна Владимировна могла отчитать своего коллегу крепкими словами. Но в своих критических замечаниях и суждениях была всегда честна, справедлива. Не раз ее избирали секретарем парторганизации или членом партбюро. Ещё в юности доставшаяся ей в наследство религиозность сменилась у неё коммунистическими идеалами – до конца своих дней она была настоящей, убеждённой большевичкой. Свою функцию парторга Областной клинической больницы она также исполняла с честью, как высокое служение.

К своим друзьям она проявляла трогательное внимание - и к их здоровью, и к их духовным интересам. Кажется, мелочь – если по телевизору шла интересная передача, она обзвонит всех друзей: «Не пропустите передачу – это интересно». Или: «Я купила хорошую книгу, советую прочитать». Примечательно, что друзья у неё были отнюдь не только врачи, а люди самых разных профессий, и преимущественно русские – Анне Владимировне был чужд провинциальный этноцентризм.

С нетерпением Анна Владимировна ждала, когда к ней приедут ее внуки во время каникул. Зимой читала с ними книги, а летом покупала путевку на туристические теплоходы Пермь-Астрахань. Сама плыла вместе с ними и, естественно, оформлялась на пароход медработником – она была и прекрасным универсальным, как это сейчас говорят, врачом общей практики. Она просто не мыслила себя без дела.

Анна Владимировна обожала все виды искусства, вникала в вопросы политической жизни страны. Рассказывала внукам об их отце. И эти уроки не прошли мимо их ушей. Старший внук Андрей Юрьевич – врач, младший Владимир Юрьевич – биотехнолог. Её внуки и сейчас по-прежнему приезжают в Пермь, как прежде к любимой бабушке, и ее друзьям встречают их с любовью.

Суровая спасительница

Автора этих строк она выцарапала с того света, победив мою саркому. На моё счастье моя история болезни пересеклась с историей её благородного врачебного служения. Все другие врачи от меня отказались и сказали, что мне осталось два месяца. И только она взялась делать мне повторную операцию. Я помню, как она, врач, просидела у моей постели после этой операции ровно 4 часа. Часто ли это бывает нынче?..

…Высокая, чёрная, хмурая, иногда она выглядела суровой, даже казалась сердитой с больными. Но за внешней грубоватостью стояла искренняя забота об их здоровье и жизни. Именно её резкие «взбучки» часто заставляли женщин изменить своё поведение и последовать правильному лечению. Она запомнилась мне устало сидящей в кресле после рабочего дня с сияющей улыбкой на лице: «Какой счастливый денёк – девять человек с того света вытащила!» За чинами и степенями бегать было некогда, - спасала людей, - так что практически написанную докторскую защитить так и не собралась, потому так и осталась всего лишь старшим врачом. Всю жизнь, с 1947-го по 1992-й, она проработала в областной больнице.

…Она стала инвалидом 2 группы. Но разве она могла жить без работы? В последние годы ее, пенсионерку по годам и по инвалидности, оставили работать в поликлинике на 4 часа в день – с 8 утра до 12 дня. К ней на прием всегда стояла очередь, и хотя рядом тоже был кабинет гинеколога, там очереди не было. Анна Владимировна спрашивала у медсестры: «Лидуша, посмотри, там сидят больные?» - «Да, сидят» - «Вызывай!» «Почему же вы не заканчиваете работу в положенное время, ведь вам же нельзя?..» «Подумай сама: люди издалека приехали, отложу прием на завтра, а завтра может быть поздно. Кому-то нужна срочная операция, кого-то надо срочно обеспечить жильём, чтобы он мог остаться на лечение в Перми». Она даже не позволяла себе уходить на перерыв, хотя ее квартира – а жила она в малосемейном общежитии для медработников на Луначарского, 95, - находилась в доме рядом с поликлиникой. Медсестра кипятила чай, доставала салатик, приготовленный Анной Владимировной дома, и через 10 минут прием больных продолжался. И Анна Владимировна была счастлива, когда с ее помощью женщины возвращали здоровье.

Но здоровье и от нее уходило: «Руки мои, пальцы мои могут работать, а вот сил у меня нет!». И она работала, пока не слегла. Ее положили в больницу. Она переносила невыносимые боли, но не позволяла себе расслабиться. Ей приносили ее любимую «Литературную газету», журналы «Новый мир», «Октябрь», стихи. Она была настоящим русским интеллигентом, каковых сейчас мало. Когда руки уже не могли держать книгу, ей читали ее друзья. Стихи любила страстно: Пушкина, Есенина, Ахматову… Так, во время чтения стихов, холодным зимним вечером 21 декабря 1992 г. перестало биться ее большое благородное сердце. Провожать её в последний путь пришло много народа, не только врачи-коллеги, и, среди прочих, множество женщин, которых она вернула к жизни.

Я убеждена, что Пермь должна хранить и культивировать память о таких своих гражданах, как Анна Владимировна Заксман.

Елена Спешилова, краевед
Размещено 08.12.2005

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2005 г. / №17(98)