НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2005 г. / №18(99)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2005 г.

О газете
Архив

№18 (99)
Декабрь

логотип газеты "Личное дело"

Чужие дети

В гнезде несбывшихся надежд

Полчаса езды от провинциального Березников на кричаще-красной "Оке", и я уже въезжаю в очень древнее, по словам интересующегося местной историей водителя, село Усолье. Пустые глазища окон заброшенных бревенчатых домов, резкие спуски и резкие подъемы разбитой дороги. Легкий морозец, застудивший расползающуюся грязь. Останавливаемся у здания с красным лебедем на фасаде. Вытаскиваем на свет коробку с тетрадками и еще одну с книгами.

Рома и Игорь
Рома и Игорь
- Если не ошибаюсь, вы из Перми? - темноволосая женщина на пригорке улыбается нам.

Вхожу внутрь, перед этим боковым зрением замечаю в окне два любопытных мальчишечьих лица. К сердцу подступает беспокойство.

- Проходите, раздевайтесь вот здесь. Чаю?

Карина Олеговна - эта темноволосая женщина с красивыми чертами лица, что встречала нас, - гостеприимно приглашает меня и мою спутницу в свой кабинет. Кабинет завуча. Сквозь дверь кабинета слышу чей-то вопрос: "Они уже приехали?". Детское любопытство не знает такта.

- Приехали! - громогласно выпаливаю я, хватаю анкеты, ручки и выхожу из комнатки. Чай забыт.

- Привет, мы к вам в гости. Пойдемте поболтаем где-нибудь!

Обращаюсь поначалу к тем двоим, что глазели на нас через стекло: Саше (14 лет) и Сереже (15 лет). Потом еще двое подтягиваются: Илья (11 лет) и самый старший из представителей мужского пола - Женя (17 лет). Затем осторожно подходят три девочки: Юля (16 лет) и сестры Аня и Света (15 и 17 лет). Собираемся вокруг теннисного стола, я раздаю анкеты.

- Ручки надо?

Ручки расхватывают мгновенно, но быстрее всё же реакция у младших. Девчонки спокойнее, чем пацаны. Интереса на лицах не читается. Чувствую, расшевелить их будет тяжело.

- У-у-у, так много писать, три страницы. Нам в школу скоро.

- Можете отвечать не на все вопросы, если хотите.

- Я вообще не буду писать.

- Женя, никто же не заставляет тебя это делать. Не хочешь, не пиши.

- Вы лучше о себе расскажите. Какое у вас образование, например?

- Женя, несправедливо это как-то. Я тебе расскажу о себе, а ты - нет.

- Я же ничего такого не спросил!

- Хорошо, отвечаю на твой вопрос: я закончила 11 классов.

- И все? Что сейчас делаете?

- Учусь на 5 курсе института.

Пока полемизируем с Евгением Артемьевичем (так он мне представился), остальные корпят над анкетами. Предлагаю им что-нибудь нарисовать на обратной стороне анкеты в качестве послания своим сверстникам.

- Наши рисунки кто-то увидит?

- Конечно. Их увидят ребята из другого детского дома.

- Из какого?

- Пока не знаю, но это произойдет.

- А что нарисовать?

- Все, что хотите! Можете еще написать приятные слова.

Саша вместо того, чтобы заполнить анкету, мастерит из двух ручек и резинки рогатку и начинает пулять кусочки бумаги в Илью. Илья в секунды заводится, выносит свой гнев на мебель: несколько стульев и столов опрокидываются на пол. Потом кто-то из педагогов уводит его из комнаты, мягко взяв под руку. Остальные крутят у виска.

- Он у нас больной. Шизофреник. Лежал в психиатрической лечебнице.

Девчонки обрушиваются на Сашу:

- Ты думай, что делаешь. Предупреждаем, еще раз так сделаешь, получишь.

Саша прячет рогатку в карман, усаживается на стул со смиренным видом, но анкету игнорирует. Как, впрочем, и Женя, который предпочитает играть со спичечным коробком.

- Вы бы лучше нам не книжки, а теннисные шарики привезли. Нечем играть, все шарики сломались.

- В следующий раз учту твое пожелание, Сережа. Чего еще закажешь?

- Бомбу, чтобы взорвать детский дом и коррекционную школу…

- Но там могут оказаться твои друзья, близкие люди.

- А я взорву ее вечером, когда там никого, кроме охранников, не будет.

На обратной стороне анкеты Сережа нарисовал гранату, танк и джип в стиле милитари.

Девчонки, окончив писать, напоминают мне, что им пора в школу.

- У нас через 10 минут обществознание. Потом еще физра. Может, наплевать на уроки?

- Нет, не стоит. Давайте я вас сфотографирую перед уходом. Не против?

- Нет.

Позируют, а на заднем плане пытается войти в кадр Сережа.

Женя разглаживает принесенную откуда-то бандану с черепом и костями.

- Можно я с вами сфотографируюсь в моей любимой бандане?

- Почему нет, давай.

Но спустя секунду он передумывает.

- Нет, лучше не буду.

Снова складывает расправленную косынку и выходит из комнаты.

В это время в холле девичьей спальни начинается семинар для воспитателей детского дома на тему "Приватное пространство в детском интернативном учреждении", а Сережа принимает предложение стать на некоторое время моим личным экскурсоводом.

Проходим с ним последовательно по трем помещениям, здесь их называют группами: девичьей и двум мужским (в одной мальчики 7-11 лет, в другой - 13-15). Почти все они пусты: большинство ребят в школе. В девичей спальне замечаю полку с книгами, глаз выхватывает из общей массы хрестоматию по эмигрантской литературе "Русское зарубежье". Беру эту книгу, попадаю на Бунина:

    У птицы есть гнездо, у зверя есть нора.
    Как горько было сердцу молодому,
    Когда я уходил с отцовского двора,
    Сказать прости родному дому!
    У зверя есть нора, у птицы есть гнездо.
    Как бьется сердце, горестно и громко,
    Когда вхожу, крестясь, в чужой, наемный дом
    С своей уж ветхою котомкой!
    

Дети бродят по коридорам и комнатам словно тени, друг к другу тянутся мало, не чувствуются дружеские связи, привязанности к кому-либо или чему-либо. На столах, полках и стенах я не замечаю ни одной детской фотографии, нет и изображений родных. Только выставка безжизненных репродукций "Женщины в истории России" в прихожей девичьей группы. Под ней на батарее замечаю рядок потертой детской обуви. Прекрасный лик Натали Гончаровой меркнет. Сюда бы портреты конкретных матерей. Да и отцов не помешает.

Сережа показывает мне душ, туалеты, закуток с умывальниками: здесь ждут своих хозяев зубные щетки с замурованными в колпачок ворсинками, одинаковые полотенца, каждое из которых строго подписано, тут же на крючке пара мочалок, на окне рядом - пачка стирального порошка и бутыль с зеленоватым шампунем.

В холле у мальчишек на шкафу растянулся трехметровый сухой ствол борщевика. Сережа говорит, что это он его летом срезал, потом осторожно снимает борщевик для фотографирования. На вопрос "Зачем он нужен?" мой гид отвечает с достоинством: "На рамки". Потом тихо так проговаривает: "Я, может быть, в Америку жить уеду. Вот выиграю какой-нибудь конкурс по рисованию". В холле у мальчишек лицезрею два ватмана - на них черные кони в упряжках. Плоское изображение, яркие краски. "Этот стиль называется Городецкой росписью", - наставляет автор.

В спальне у маленьких темновато от синих стен и изумрудного цвета накидок на кроватях. Выбивается из общего тона аппликация из осенних листьев на одной из тумбочек. В дверях появляется светловолосый мальчик с серьезным лицом, останавливается в проходе. Вижу, гостей не ожидал.

Зовут его Миша. Он послушно раздевается - пришло время тихого часа. Штаны с носками заталкивает в тумбочку и ныряет под одеяло. Прошу разрешения посмотреть содержимое прикроватной тумбочки. Внутри чего только нет: свернутая в комок одежда, цветные карандаши, рваные игральные карты, пустая коробочка из-под румян. Напоследок поправляю одеяло и желаю Мише, чтобы к нему в тихий час пришел Оле-Лукойе и рассказал сказку.

На двери обращаю внимание на список малышей: напротив каждой фамилии - личный номер. Этот же номер приклеен на кровать. Как в игральной колоде: у всякой масти свое место.

В коридоре сталкиваюсь с двумя вновь пришедшими, младшими. На месте не сидят, беспрерывно гоняются друг за другом и борются.

- Стоп. Вы кто?

- Я Игорь!

- А я Рома!

Убегают куда-то, потом неожиданно возвращаются.

- Вы писать умеете?

Рома:

- Нет!

Игорь:

- Я умею!

- Давай заполним вместе одну интересную анкету… Что памятное было в твоей жизни в детском доме?

- Ммм…Что-то было, но я вспомнить не могу. Забыл…

- Может, ездили куда-то?

- Да, куда-то ездили.

- А куда?

- Ммм…Не помню. Аа-а-а…вспомнил! На Монашеское озеро.

- Что бы ты хотел изменить в детском доме?

(с мечтательным выражением лица) - Я бы вон тот камень убрал. Еще хочу вместо футбольного поля игровую площадку и побольше сотрудников.

На 17 детей, которые сегодня живут в детском доме, по словам директора Бориса Аркадьевича Костина, приходится 11 сотрудников, включая врача, швею, психолога, социального педагога и поваров. Правда, при детском доме числится еще 28 детей, но в настоящее время они находятся на патронатном воспитании.

В воздухе распространяется запах свежеиспеченной сдобы, Рома тянет Игоря на тренировку по футболу.

По дороге Игорь сворачивает в сторону, подбегает в идущей в сторону детского дома молодой женщине.

- Я на тренировку иду!

Потом снова к нам направляется.

- Это самая лучшая воспитательница. Ее зовут Лилия Корнеевна.

В школе у девчонок заканчивается тренировка по баскетболу, тут же младшие с помощью старших выдвигают в спортзал тяжелые футбольные ворота, хватают мячи и начинают отправлять их под потолок. Энергии через край. Игорь несется ко мне, вручает торжественно свою курточку на сохранение.

Тренер входит в свою роль: "Стро-о-о-йся!". Чтобы никого не отвлекать, спешу выйти из зала.

Пришло время возвращаться. Скоро за нами примчится машина. Знакомлюсь с Виталием, Антоном и Кристиной. Пацаны только пришли из школы, но уже готовы идти туда же на тренировку. Футболом здесь больны почти все мальчишки.

Виталик отказывается заполнять анкету. А Антон соглашается при условии, что писать буду я. В качестве памятного события он называет победу в легкоатлетическом кроссе. На вопрос: "Какие наказания существуют в вашем детском доме?", отвечает аналогично другим ребятам: неделю мыть полы в своей группе, сидеть в группе и никуда не выходить. Девчонки, правда, вспомнили еще лишение карманных денег.

Сережа, мой экскурсовод
Сережа, мой экскурсовод
Кристина автоматически вписывает в графы анкеты одинаковые ответы: ничего не было, ничего не хочу, никакие, нет, не хочу тут жить (последняя фраза крупными буквами). А потом рисует с обратной стороны игрушечного медведя с испуганной мордочкой и крыльями за спиной и подписывает: "Это миша". Ещё один Серёжа вслух говорит, что его воспитатели как-то наказали тапочком по морде.

В моем блокноте Кристина выводит такие слова: "Желаю вам счастье и виселее. Чтоб не болели, были красивые, жили хорошо, работали хорошо". Рисует на этот раз лучистое солнце с улыбкой, облачко, дерево с пушистой кроной, два пронзенных стрелой сердца и упитанного льва с бантиком.

Карина Олеговна сообщает, что прибыл директор детского дома, и я могу с ним переговорить. Только успеваю вручить ему анкеты, специально разработанные для руководителя детского дома, как меня информируют о том, что все, пора заканчивать программу - наша машина приехала.

"Прощайте!" - бросает мне напоследок юный рисовальщик Сережа и, даже не глядя, исчезает в одной из комнат.

"Пока!" - говорю я всем, кого успеваю увидеть, спускаясь по лестнице. На улице нас ждет готовая сорваться с места кричаще-красная "Ока". Полчаса езды, и мы в Березниках.

Александра Анохина

Выдержки из детских анкет

Что самое памятное было в твоей жизни в детском доме?

  • Поездка в г. Киров по местам святого преподобного Трифона Вятского. Комбинированный поход на гору Кваркуш.
  • В моей жизни в детском доме как бы ничего памятного не было, но может, еще будет.
  • Новый год. Просто были такие моменты, которые даже рассказывать нельзя.

    Твои предложения по улучшению жизни в детском доме?

  • Чтобы сделали больше игровых площадок и нормальный душ.
  • Больше мероприятий.
  • Все равно от меня здесь ничего не зависит, хотя я много могла бы предложить.

    Какие наказания ты бы отменил?

  • Все
  • Хорошо бы, если не запрещали гулять до скольки хочешь.

    Что больше всего обрадовало в этом году?

  • Поездка в семью.
  • Меня обрадовало то, что нам стали давать карманные деньги и то, что мы стали сами зарабатывать деньги.
  • Этого я сказать не могу.

    Твоя мечта?

  • Хочу уехать в Англию, потому что я изучаю английский язык.
  • Уйти в семью.
  • Это уже секрет.
  • Побыстрей выйти из детского дома.

    Какие действия предпринимаешь для исполнения мечты?

  • Сбегаю куда глаза глядят.
  • Стараюсь хорошо учиться.
  • Никакие. Придет время и я уйду.

    Что больше всего огорчило в этом году?

  • Отменили поездку в г. Пермь в цирк.
  • Я сделала большую ошибку, что пошла в 11 класс.

    Есть ли в детском доме взрослый, которому ты можешь доверить тайну?

  • Нет, все стукачи.
  • Да.
  • Нет, здесь нет таких людей.

    Можешь ли ты посещать кружки или секции вне детского дома?

  • Могу, но у меня нет таких увлечений, и даже не тянет посещать кружки, секции.
  • Да, могу. Я посещаю Дворец творчества, клубы, много путешествую.
  • Да, я хожу на баскетбол, играю в настольный теннис и пробую научиться играть в бильярд.

    Часто ли ты убегаешь и почему?

  • Я в детском дому живу уже 9 лет, и ни разу не убегала, меня все устраивает, и я ничего не боюсь, потому что я храбрая, ничего не стесняюсь, я самая старшая в детском доме и в школе из учеников. Я отношусь ко всем так, как относятся ко мне.
  • Вообще, я не убегаю из д/дома, я просто ухожу на некоторое время погулять.
  • Изредка. Один раз в год.
  • Раза три в году, чтобы увидеть родственников.
  • Не нравится обращение со стороны воспитателей.

    Что нужно изменить в детском доме, чтобы ты не убегал?

  • Чтобы отпускали домой хотя бы на выходные.
  • Ничего. НЕ ХОЧУ ТУТ ЖИТЬ.
  • Здесь и так все для нас. Не знаю, что им еще надо сверхъестественного, чтобы остаться здесь жить. Просто у каждого свой характер. И каждому нужно то, чего здесь не дают. Но, вроде, мне всего достаточно.

    Размещено 04.01.2006

     

    Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


    [an error occurred while processing this directive]
  •  

     Главная / Наша газета / 2005 г. / №18(99)