О ГАЗЕТЕ
СОБЫТИЯ
АРХИВ
ВАШЕ УЧАСТИЕ
ОТЗЫВЫ
Культурный проект Пермской гражданской палаты АРТЕ_ФАКТ
АРТЕ_ФАКТ
Написать в редакцию
ld@prpc.ru

© Дизайн:
Мария Масло

Газета "Личное дело"

№1(111),
Январь 2007

На снимке: политбюро "Других" - (слева направо) поэты Константин Кедров, Евгений Степанов и Александр Ткаченко

Главная / "Личное Дело" / Оглавление №1, 2007 г.

МУЗЫ

В конце минувшего года одновременно в трех городах - Москве, Нью-Йорке и Саратове - проходил Международный фестиваль театрально-поэтического авангарда "Другие". Уральскую диаспору на нем представлял поэт Юрий Беликов, который, по решению жюри фестиваля, был признан его лауреатом. Сегодня он делится своими впечатлениями от увиденного и услышанного.

Талоны для талантов

1. СТЕПАНОВ - НАЧАЛЬНИК ИНОГО СТОЛЕТИЯ
Все началось с "Цветка" Евгения Степанова. Если кто-то помнит, в Перми в конце 1980-х - начале 1990-х выходили редактируемые вашим покорным слугой "Дети стронция", где печатались творения тогдашнего андеграунда. Там-то и было опубликовано это стихотворение:

Валялось лицо на помойке столетия.
Лицо - обожженные веточки глаз.
А главный начальник иного столетия
Шел мимо помойки в полуденный час.
И веточки глаз увидал обожженные.
И мудрый, как малый ребенок, изрек:
- Мы веточки эти спасем обожженные.
На них должен вырасти редкий цветок.

Наползло "иное столетие". И вот мне пришло приглашение от "главного начальника" Международного фестиваля поэтов "Другие", генерального директора московского издательства "Вест-Консалтинг" Евгения Викторовича Степанова принять участие в намечающейся мистерии. За это время, пока мы не виделись с Женей, он сумел вырастить тот самый "редкий цветок" - создал степановский "сад", в котором взошли литературно-художественные журналы "Футурум Арт", "Зензивер" и "Дети Ра". Чувствуете родственную перекличку? "Дети стронция" - и "Дети Ра". Библия! Авраам родил Исаака…

На правах прародителя я принялся фантазировать, что бы можно было эдакое еще учинить в рамках фестиваля "Другие". Я слал Степанову напутственные электронограммы: дескать, неплохо бы провести в столице нашей Родины марш поэтов. Марши "голубых" и "розовых", фашистов и коммунистов - это уже в мировой практике было. А вот марша поэтов… не припомню. Скажем, собираемся у памятника Пушкину, перегораживаем Тверскую - и движемся дружно-расхристанными колоннами к памятнику Маяковскому. В руках - транспаранты: "Отречемся от "Нового мира"!", ""Юность" - ты устарела!", ""Октябрь" уж наступил!", "Наше "Знамя" - "Футурум Арт" и "Дети Ра"!" Несем огромные портреты авангардистского Политбюро - Генриха Сапгира и Игоря Холина, Константина Кедрова и Сергея Бирюкова, и генерального секретаря Русского ПЕН-центра Александра Ткаченко.

Маршу можно было бы придать перманентно-троцкистский вариант: провести его одновременно в нескольких городах мира: Москва - Нью-Йорк - Киев - Берлин - Хельсинки… "Гораздо б лучше было для планеты, когда бы миром правили поэты!" - написал мой друг Анатолий Култышев, выбросившийся пять лет назад из московской высотки.

Если взять только одну Россию - сколько их за последние годы, выбросившихся и убиенных - кулаками-ногами-битами, тоской и алкоголем, наркотой и низколобостью издателей, утратой в народе божественного отзвука слова… Боюсь, что список огромен.

И есть одна особенность: подавляющая часть из названного списка подходит под степановское определение "Другие". Скажете: поэты - всегда "другие". И Лермонтов - предтеча: "Нет, я не Байрон, я другой…". Всегда, да не всегда. Согласимся: литературная, да и не только литературная Москва, так сплела ажурную паутину, что журналы, где могут явить себя творцы, - преимущественно в ней самой. И тут паучье царство раздваивается: на правых и левых, вокруг которых, соответственно, группируются им подобные. Условно говоря, в "Наш современник" залетают свои мошки, в "Знамя" - свои комары. Мало того, этот мир назначает "Больших". Некто Дмитрий Кузьмин изрек в одноименной передаче по каналу "Культура": мол, за пределами Москвы и Питера поэта встретить сложно… Да ну?! "Поучайте лучше ваших паучат!"

А те, кто разрывает шмелиным весом паутину "толстяков"?

- "Толстяки" тяжело дышат, они больны астмой, - говорит мне Степанов, - пока в "толстых" журналах прочитают ваши стихи или прозу, пока дадут ответ - положительный или отрицательный, пока, в случае положительного ответа, напечатают, пройдет год, а то и два…

За это время поэт в поисках хлеба насущного может угодить куда угодно, например в PR-журналистику, и перестать писать стихи, успеет выпасть из окна, спиться и исширяться… Что, настоящие не сопьются, не исширяются? О, да. "Настоящие" исправно печатаются в "толстяках". Остальные - "Другие". Не настоящие?..

Степанов же издает "тонкие" журналы. Подвижные и гибкие. Маневренные. Рукописи читает быстро. Сам. Никому ничего не перепоручает. Раскроешь первую страницу "Детей Ра", а там - добродушная физиономия Евгения "с прищуром азиатским" и краткое, но обнадеживающее воззвание: "Пишите. Напечатаю!".

Пока еще "Другие" не прошли маршем от Москвы до Киева, от Киева до Берлина и, пересев в самолеты, не долетели от Берлина до Нью-Йорка, зато почувствовали родство и синхронность своего бытия - они заставили своей причудливой разноголосицей вибрировать мировой эфир: сперва в солженицынском центре "Русское зарубежье" на Таганке, затем - в салоне "Классики ХХI века" на Чеховской, потом - в книжном магазине №21 на 5-й авеню Манхэттена в США, в дальнейшем - в Булгаковском доме на Садовой, после - в Институте русского языка им. Виноградова на Волхонке и в завершении - в гостинице "Олимпия" в Саратове!.. "Другие" прочистили воздух, надышанный "толстяками".

2. ЗЕРКАЛА, ОБРЕТЕННЫЕ НА СВАЛКЕ
То, что это была генеральная прочистка воздуха, у меня - никакого сомнения. Вот выходит к микрофону москвичка Елена Кацюба и наводит на человечество волшебное зеркало - суперпоэму "Свалка", "визуальную, интеллектуальную и виртуальную, не имеющую начала и конца, четких границ во времени и пространстве, а также одного постоянного состояния". На какие составляющие распадается "Свалка"?

АС и СЛАВА
СКАЛА и ЛАВА
КВАС и ЛАВКА
ЛАК и ВАКСА
ЛАВ и ЛАСКА
ВЛАС и КЛАВА
Они наедятся САЛА
и станцуют ВАЛС

Ну-ка, прикиньте: как отнеслись бы к таким "изысканиям" в "толстых" журналах? Правильно: отправили бы на свалку. Я раньше думал: "Москва у нас - одна, единственная-разъединственная. А теперь вижу: их две! А между ними - поэты, мыслящие инако". Выхожу к микрофону и читаю "Сон о раздвоении Москвы":

Пока одна Москва невинная
другой талдычит, что она
собой пьяна, как смоква винная,
когда другая не пьяна,
в России, убеленной старцами,
берут за ухи пацана
у прозорливого окна
какой-то слепошарой станции:
- Гляди Москву! Их стало две.
Ну, а когда проснешься в силе,
чтоб досмотреть свой сон в Москве,
скажи, что мы их отменили…

В зале дважды свистнули. Задело московитов? Потом дважды подошли ко мне незнакомые люди: "Нам такие же сны снятся!". Оказывается, в зале - не только поэты, слушающие поэтов, но еще и те, для кого пишутся стихи. А собственно, для кого-чего они пишутся? Для самовыражения? Слабое утешение. Для преображения мира? От Гомера до Достоевского - все пытались его преобразить. "Красота спасет мир". Свежо предание, но покамест не спасает. Однажды я пришел к мысли, что поэзия, равно как и все виды прекрасного (хотя поэзия может и не быть изящной), существует для борьбы с мировым Злом. В том числе или в первую очередь в самом поэте-творце. А может, и в Творце, раз мы - по образу и подобию Божьему?

3. "ДРУГОЙ" ДРУГОМУ - ДРУГОЙ
Степанов хорош еще тем, что собрал вокруг себя "других", но разных. Вскоре после меня на сцену вышел Рабинович. Не из анекдота - из московского Института культурологии. Приземистый, плотный, с чуть пригнутой вперед головой ушедшего в защиту боксера. И сразу сбил легкую академическую спесь с поэтического президиума, в чьей скульптурной группе значились Кедров, Ткаченко, Бирюков, Степанов и Олег Хлебников. Защиту я не ради красного словца обозначил. Оказывается, доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник названного вуза и поэт Вадим Рабинович имел прямое отношение к дипломированным изысканиям почти всех членов президиума. Либо - в ранге научного руководителя, либо - в статусе оппонента. Получается, вывел в люди и того, и другого, и третьего, и четвертого.

Единственный, кто избежал надзора Рабиновича, так это Степанов. Однако - до поры-до времени. Теперь-то, на фестивале, будьте любезны, его Рабинович идентифицировал. И уже, как непроизвольный научный руководитель, на путь истинный наставил:

Фамилию мою анекдотичную
Иные полагают неприличною.
Находятся порой такие сволочи,
Которым ненавистны рабиновичи.
Я - атеист с фамильей Рабинович,
А "рабби" - поп, попом был род мой начат.
А значит, в переводе я - Попович.
А в век двадцатый это что-то значит!

Ежели "в век двадцатый это что-то значит!", то уж в век двадцать первый значение рабиновичей переоценить просто невозможно.

Я не знаю, что там читали в книжном магазине №21 на 5-й авеню Манхэттена наши собратья из племени "Других", но, к примеру, Степанов, не огласивший в Москве, как Президент фестиваля (и к этому надо отнестись одобрительно), ни одного личного сочинения, между тем, накануне свершившегося поэтического действа создал вещь, нареченную "Оруэлл-2010". Стоит ее привести целиком:

Кублановский уехал в Норвегию.
Он уехал туда на пять лет.
И строчит удрученно элегию,
Что в России он видный поэт.
Ермолаева стала монахиней.
Упорхнула в заброшенный скит.
Все анапесты, все амфибрахии
Позабыла. Молитвы твердит.
Василевский с богатым Чуприниным
Было дело открыли кабак.
Но смекнули: кабак не по чину им.
И открыли коммерческий банк.
О журналах забыли. Журнальные
Изменились делишки всерьез.
Д. Кузьмин стал главенствовать в "Знамени".
Поэтесс в пух и перья разнес.
Говорит: "Только мальчики, мальчики
Поднимают поэзии флаг.
Перестройку мы правильно начали.
Тот, кто женщин печатает, - враг!"
"Новый мир" - под редакцией Кедрова.
Кедров - на авангардной тропе.
Он сказал вероломно "покедова"
Рейну, Кушнеру, ну и т.п.
Воцарились Кацюба, Тышковская,
Бирюков и Степанов, стервец.
…Вот и кончилась сказка московская.
Вот и сказки конец.

Тут, наверное, для людей непосвященных следует раскрыть xу есть ху. Кублановский - зав. отделом поэзии в "Новом мире", Ермолаева - редактор аналогичного отдела в "Знамени", Василевский - главный редактор "Нового мира", Чупринин - главный редактор "Знамени", про Д. Кузьмина уже можно промолчать. Самое потрясающее, что пророчества Степанова стали сбываться: Кублановский действительно уехал. Только не в Норвегию, а во Францию, что тоже хорошо. Остается подождать 2010-го года.

Да еще - получить "Степановские талоны": пропуск на издание книги в подведомственном ему "Вест-Консалтинге". Слухом земля полнится: участникам фестиваля эти талоны выдавались. Все возвращается на круги своя. Слава Богу, опять началась жизнь по талонам! На то Степанов и Президент. И как Президент он понимает: на все таланты талонов не хватит, но народ талантами отоваривать надо.

 

Юрий Беликов

Написать автору

Юрий Беликов

Главная / "Личное Дело" / Оглавление №1, 2007 г.

счетчик посещений contadores de visitas mate1.com


[an error occurred while processing this directive]