О ГАЗЕТЕ
СОБЫТИЯ
АРХИВ
ВАШЕ УЧАСТИЕ
ОТЗЫВЫ
Культурный проект Пермской гражданской палаты АРТЕ_ФАКТ
АРТЕ_ФАКТ
Написать в редакцию
ld@prpc.ru

© Дизайн:
Мария Масло

"За человека", приложение к газете "Личное дело"

№2(002),
Июль 2007

Кому за нервы платят символично?

Главная / "Личное Дело" / "За человека" №2, 2007

РЕАЛЬНОСТЬ

Кому за нервы платят символично?

Отсудить у Казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 75, 150, а то и 250 тысяч рублей вполне реально. Не верите? Загляните на сайт Правозащитного центра города Казани (www.investigation.ru). Сразу уточним, речь идет только о компенсациях страданий, испытанных от незаконных действий сотрудников правоохранительных органов: во время задержания или допроса избил милиционер, необоснованно заключили под стражу или зря продержали в СИЗО. Для рядового гражданина суммы впечатляющие, но, по мнению Игоря Шолохова, руководителя Казанского правозащитного центра, эти деньги незначительны и несоизмеримы с истинно пережитым страданиям. А как же у нас? В Пермском крае запросы или, говоря юридическим языком, заявленные в иске требования не меньше, но отвоевать в наших судах те же 50 тысяч сродни чуду. О правилах и исключениях из правил читайте в этой статье.

Нехорошее отношение к заключенным
Как правило, судьи не особо жалуют истцовосужденных, когда принимают решение о присуждении им компенсаций морального вреда, причиненного незаконными действиями сотрудников колоний. "Не жалуют" - значит взыскивают с администраций исправительных учреждений настолько мизерные и ничтожные суммы, что иначе чем "символической" компенсацию в пределах 10 тысяч рублей за очевидное и грубое нарушение прав заключенных не назовешь. Возможная причина в предвзятости: судьи тоже люди, а у людей есть стереотип - преступник хорошего отношения не заслуживает. По крайней мере, за решеткой.

Три коротенькие истории-иллюстрации
История первая. У осужденного Р. с администрацией колонии вышел конфликт. Он написал жалобу, в которой обвинил ее сотрудников в коррупции. Репрессии последовали тут же: Р. посадили в штрафной изолятор на 10 суток, а потом по истечении срока наказание повторили. В результате Р. был признан злостным нарушителем и заключен на 3 месяца в помещение камерного типа (ПКТ). ПКТ страшно тем, что осужденный абсолютно изолирован от остальных людей, плюс - ограничен в некоторых правах, например, его лишают возможности получать посылки от родных. Если к этому прибавить пол в качестве спального ложа и тусклый искусственный свет взамен пусть тоненькой полоски, но дневного, то совсем жуткая картина жизни вырисовывается. Березниковская прокуратура нарушения без внимания не оставила - отменила и признала все взыскания незаконными. Тогда Р. потребовал компенсировать ему незаконное помещение и содержание в ШИЗО и ПКТ. В 2005 году судья Ленинского районного суда Наталья Балуева присудила осужденному Р. 10 тысяч морального вреда за 3,5 месяца незаконного лишения свободы.

В то время как истец и его представитель - юрист Пермского регионального правозащитного центра Мария Гащенко настаивали на 100 тысячах. Судья Балуева посчитала недоказанными ненадлежащие условия содержания и физические страдания Р. После обжалования краевой суд оставил первоначальное решение судьи без изменений.

История вторая. Подозреваемого в тяжком преступлении К. на все время следствия заключили под стражу в изолятор временного содержания, хотя по закону в ИВС содержат не более 10 суток. Чусовской ИВС был удобен для правоохранителей тем, что находился в двух шагах от прокуратуры и суда, в отличие от СИЗО, до которого еще необходимо было добраться. Так К. провел 4 месяца в ИВС, никак не приспособленном для длительного пребывания: в камере находились 18 человек при норме в 10. И совсем античеловеческое условие: за период нахождения в изоляторе гражданин К. не разу не получил возможности принять душ - такая роскошь только в СИЗО. А для кого СИЗО - непозволительная роскошь? Иск о возмещении морального вреда за незаконное длительное содержание в ИВС в ненадлежащих условиях содержания К. подавал уже будучи осужденным. В качестве компенсации он запросил 50 тысяч рублей, но судья Чусовского суда Галина Литвина посчитала почему-то разумной и справедливой невразумительную сумму в размере 4 тысяч рублей.

И третья история. В июле 2007 года краевой суд оставил без изменения решение Чусовского суда о присуждении бывшему осужденному Т. компенсации морального вреда в размере 7 тысяч рублей. Во время отбывания наказания в исправительном учреждении г. Чусового сотрудники колонии вывели гражданина Т. в штрафное помещение для беседы. В целях обеспечения собственной безопасности они поместили осужденного в полутораметровую земляную яму. Унижение человеческого достоинства от этого действия стало первым основанием для обращения с иском о моральной компенсации, второй повод - незаконное уголовное преследование.

Следователь березниковской прокуратуры, которому поручили проверить жалобу Т. в связи с унижением человеческого достоинства, вместо этого возбудил уголовное дело в отношении самого Т., обвинив его в заведомо ложном доносе на сотрудников колонии. Пермский краевой суд отменил обвинительный приговор и прекратил дело за отсутствием состава преступления.

При поддержке юриста ПРПЦ Захара Жуланова Т. потребовал от администрации исправительного учреждения 5 тысяч рублей в качестве компенсации за унижение человеческого достоинства и 200 тысяч рублей за незаконное уголовное преследование. В итоге судья Чусовского суда Н.(?) оценила страдания Т. в инциденте с земляной ямой в две тысячи рублей, переживания в период незаконного уголовного преследования всего лишь в 5 тысяч рублей. Крошечной суммой судья будто восклицала: "Какие у заключенного могут быть переживания?!". И, правда, какие?

Ведь все они - "прирожденные и хладнокровные убийцы".

Хорошее отношение к незаконно задержанным
В пермской практике моральные компенсации "истцам не из тюрьмы" в разы выше при том, что причиненный им вред объективно меньше, чем в историях с осужденными. То ли это свидетельство той самой предвзятости, о которой говорилось в начале? То ли действие принципа аналогичности?

Два свеженьких, как малосольные огурчики, примера.13 марта этого года судья Аиткулова Бардымского районного суда присудила компенсацию в 15 тысяч рублей гражданину П. Такую "цену" государству она установила за незаконное административное задержание и двое суток ареста в ненадлежащих условиях содержания в ИВС. Хотя П. рассчитывал на 100 тысяч. "К сожалению, нам не удалось доказать факт применения физической силы к пострадавшему, но в остальном решением суда довольны", - подвел итог процессу защитник Захар Жуланов.

А 10 июля суд г. Краснокамска в лице судьи Печенцевой в аналогичном деле обязал Минфин РФ выплатить 30 тысяч рублей гражданину С. Компенсацией полагалось окупить нравственные страдания, которые С. испытал в результате незаконного административного задержания, двух суток ареста в ненадлежащих условиях содержания и привлечения к административной ответственности. Надо заметить, судья недалеко ушла от исковых требований С., запросившего 50 тысяч.

Неоднозначное отношение к незаконно обвиняемым
Следующие два дела похожи и различны одновременно. В первом в совершении уголовного преступления обвиняли несовершеннолетнего (назовем его М.), во втором - зрелого человека (Д.). В одном обвинение касалось особо тяжкого преступления, в другом - преступления средней тяжести. Если парня незаконно содержали в СИЗО 3,5 месяца, то мужчине пришлось полегче - примерно 29 дней под стражей без законных оснований. А теперь уловите главную разницу - она в решении судей. Судья Ленинского районного суда Ольга Высочанская постановила выплатить М. (несовершеннолетнему, напрасно обвиненному в совершении особо тяжкого преступления, пробывшего под стражей 3,5 месяца) компенсацию морального вреда в размере 50 тысяч - в 4 раза меньше той, что требовал истец и его защитник Захар Жуланов. Полугодом ранее судья Мотовилихинского районного суда Тамара Широкова приняла решение обязать Минфин РФ возместить моральные страдания Д. четвертью миллиона рублей. Сверх того 40 тысяч в счет материальной компенсации за расходы на адвоката.

Возникает вопрос: почему такое несоответствие, такой разброс в размерах компенсаций? Неужели М. не заслуживал большего? В ст. 151 Гражданского кодекса черным по белому написано, что при определении размера компенсации морального вреда суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред (психические особенности несовершеннолетнего на заметку не брали? - Прим. авт.)

Вопросы и суждения
Не требует оспаривания тот факт, что каждое дело индивидуально, как индивидуален и судья, но разница в размере компенсаций в пять раз (250 против 50), к тому же если не в пользу несовершеннолетнего, слишком бросается в глаза. Появляются логические вопросы. Ну, например, почему решение судьи Широковой не послужило образцом или хотя бы примером для судьи Высочанской? Потому что судьи считают себя настолько независимыми и самостоятельными, что предпочитают ничего не знать о профессиональной деятельности своих коллег, не высовываться из своих ракушек-коробочек?

Быть может, правы те, кто полагают, что судьи нарочно занижают суммы моральных компенсаций, чтобы не формировать моду на подобные дела? Потому что иначе государство будет разорено, а суды завалят кипы многочисленных исков? Но ведь ясно, что дела о взыскании морального вреда, причиненного сотрудниками правоохранительных органов, - не частое явление, значит, и государство разорить не получится. Потом, кто как не государство будет нести ответственность за "правоохранительные огрехи"?

Есть еще одно мнение, уже со стороны. Возможно, судьи занижают суммы исковых требований, потому что боятся быть обвиненными в подкупности. Чем выше компенсация, тем выше сумма потенциальных откупных. И вообще мало ли чего боятся судьи. Кстати, слово им. Александр Минин, председатель Ленинского районного суда:
- Судьи нарочно ничего занижать не будут. Свои решения о размере компенсации морального вреда они принимают исходя из особенностей каждого конкретного дела. Исходя из принципов разумности и справедливости. Откуда берутся суммы? Конечно, судьи учитывают практику, перед принятием решения обязательно знакомятся с федеральными и местными примерами. Почему в аналогичных делах решения судей были различными - сказать не берусь. Об этом нужно у них спросить.

Хотя, вы знаете, не принято одному судье давать оценку работе другого…

Тамара Широкова, судья Мотовилихинского районного суда:

О примерах для подражания
- Судьи не берут в качестве примера или образца для подражания решения других судей! Каждый судья самостоятелен и каждый сам принимает решение. Бывает так, что стороны сами предлагают приобщить к материалам дела копии решений других судов, но это бессмысленно. Тем более, когда такими примерами истцы пытаются обосновать размер заявленного ими морального вреда. Сложность дел данной категории состоит в том, что судья должен проникнуться, прочувствовать глубину и тяжесть испытанных истцом физических и нравственных страданий, понять, в чем они проявились и как были пережиты пострадавшим.

О критериях
- Решение вопроса о размере компенсации морального вреда в каждом случае является оценочным! Закон не закрепляет критериев, с помощью которых можно было бы безусловно установить тяжесть нравственных страданий, причиненных гражданину в результате незаконного уголовного преследования либо незаконного применения меры пресечения. В каждом случае решение принимается судьей только на основании его внутренних убеждений с учетом всех обстоятельств дела. Хотя если говорить детально, то критериев множество: длительность уголовного преследования или применения к потерпевшему меры пресечения, их характер, субъективное отношение к ним человека, острота переживания этих событий, их последствия, отразившиеся на состоянии здоровья потерпевшего, на работе или учебе, в семье и другие факторы.

О размерах
- При определении размера компенсации морального вреда следует учитывать, что в соответствии с ГПК РФ суд не вправе выйти за пределы заявленных истцом требований. То есть суд не взыщет в пользу пострадавшего больше, чем он сам об этом просит. Однако это не надо понимать превратно: при обращении с иском в суд не следует завышать размер компенсации морального вреда, нельзя просто взять и написать сумму в 100 миллионов. Ведь истцу придется обосновывать в суде свою позицию и приводить доводы в пользу компенсации именно в этом размере. Неразумные и завышенные исковые требования - это крайность, которая говорит не в пользу истца. Реальная оценка перенесенных страданий, именно так, как ощущает это сам потерпевший - лучший помощник судье.

О занижении сумм
- Мнение о том, что судьи намеренно занижают размеры компенсаций морального вреда, чтобы не разорить государство, в корне неверно. Каждый человек, пострадавший от деятельности государства, в том числе от деятельности правоохранительных органов, имеет право и должен получать достойное и справедливое возмещение вреда, каким бы большим оно ни могло показаться. Государство от этого точно не обеднеет, тем более что порой никакие деньги не вернут человеку спокойствия и душевного равновесия, того времени, которое он необоснованно провел под стражей, пошатнувшегося здоровья или распавшейся семьи, утраченного общественного признания и уважения!

О моде и подкупности
- Ошибочным является мнение, что такие дела могут войти в моду. Ведь каждое решение призвано не только компенсировать уже причиненный вред, но и предотвратить возможность для произвола и причинения такого вреда в будущем, оно является очень серьезным поводом для жесткого судебного и прокурорского контроля. Какое бы решение ни принял судья, его всегда могут обвинить как в подкупности, так и в необоснованном завышении размера компенсации морального вреда.

В завершение поделюсь двумя ставшими для меня очевидными вещами. Первая: судей, которые, как Тамара Широкова, искренне полагают, что "пострадавший от деятельности правоохранительных органов должен получать достойное и справедливое возмещение вреда, каким бы большим оно ни могло показаться", единицы, столько же действительно адекватных решений. И вторая: не имеет смысла говорить об адекватности и неадекватности, справедливости и несправедливости решений судей, когда конкретные должностные лица, замеченные в бесчинстве, продолжают работать правоохранителями и зачастую даже выговора по службе не получают. В результате - механизма, удерживающего правонарушителя в погонах в рамках установленных норм и процедур, не формируется.

Мы все же рассчитываем на сочувствие и сопереживание судей, на то, что они выше местечковых интересов и во всех случаях претензий человека к государству стремятся принимать решения, соответствующие закону и их независимому статусу, что поднятые здесь проблемы справедливости присуждаемых компенсаций жертвам самого отвратительного государственного насилия преодолимы. Мы также надеемся и на понимание судьями того, что без действенного судебного контроля органов исполнительной власти обойтись невозможно. Сложно представить будущее, в котором все ветви власти с подчеркнутой нераздельностью взглядов втаптывают в грязь человеческое достоинство.

СПРАВКА
Из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10: …моральный вред - нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Александра Анохина,
специально для газеты "За человека"

Главная / "Личное Дело" / "За человека" №2, 2007

счетчик посещений contadores de visitas mate1.com


[an error occurred while processing this directive]