О ГАЗЕТЕ
СОБЫТИЯ
АРХИВ
ВАШЕ УЧАСТИЕ
ОТЗЫВЫ
Культурный проект Пермской гражданской палаты АРТЕ_ФАКТ
АРТЕ_ФАКТ
Написать в редакцию
ld@prpc.ru

© Дизайн:
Мария Масло

"За человека", приложение к газете "Личное дело"

№2(007),
Апрель 2008

Пермское образование - прорыв или обрыв?.. Фото автора

Главная / "Личное Дело" / "За человека" №2, 2008

ТЕМА ДНЯ

Пермское образование - прорыв или обрыв?..

С нашей средней школой большие проблемы. Сигналы об этом идут со всех сторон: от родителей, школьников, учителей... Каждый из нас мог бы долго, пространно, а также страстно - в меру собственной зависимости от предмета - рассуждать об этих школьных проблемах и путях их решения. Ведь педагогика, наряду с медициной - области, где мы все считаем себя специалистами. Но много ли смысла будет в такой дилетантской рефлексии? И всё-таки обсуждать и анализировать наше замурыженное реформами сверху и клиническим консерватизмом изнутри школьное образование крайне необходимо, поскольку есть ощущение, что кризис здесь острейший. Попыткой начала такого разговора стали интервью с выбранными нами экспертами - двумя учителями и администратором из трех пермских школ.

Итак, сегодня наши собеседники Сергей Пупырев, заместитель директора по управлению персоналом школы №122 с углубленным изучением иностранных языков, Сергей Сапегин, учитель истории и обществоведения лицея №4, победитель краевого конкурса "Учитель года-2008" и Артем Антонов, учитель истории и обществоведения школы №6.

Корр.: Что происходит сегодня в образовании? Что вы видите, ощущаете по большому счету?

Сергей Сапегин. Фото автора
Сергей Сапегин: Ощущается период глобальных изменений, как позитивных, так и негативных. За три года, которые я работаю в школе, наиболее очевидно чувствуется улучшение финансирования учительского труда. Директора школ получили большую финансовую свободу. Теперь именно директор решает, каким образом ему использовать фонд заработной платы. Только потому и остаюсь в школе, что чувствую личную заинтересованность директора в себе.

Правда, должен сказать, что повышение зарплат учителям на 14%, заявленное Путиным - в каком-то смысле профанация. Повышение произошло, но фактически выросла не зарплата конкретного учителя, а общий фонд оплаты труда, распоряжается которым директор школы. Именно он решает, кому и насколько поднимать. Интересно, но критерии - за что повышать - были разработаны министерством в рекордно короткий для сферы образования срок - 2-3 недели. Когда меня ознакомили со списком, я поразился. Один критерий "количество детей в классе, которое питается в школе" чего стоит. Как можно проводить зависимость зарплаты учителя от числа питающихся учеников!

Рад тому, что в нашей сфере появляется много проектов - это возможность заработать. Например, я получаю дополнительные деньги за апробацию инновационного комплекса по истории для 6-го класса - разработанные на федеральном уровне учебник и рабочая тетрадь, и то, и другое в рамках модного сегодня проблемного обучения. Кроме того, проекты повышают конкуренцию между учителями и школами.

Артем Антонов: Первое, что бросается в глаза за те несколько лет, что я работаю в школе, - это расхождение между методикой обучения, навыками учителя, потребностями школьников, социальным заказом родителей и общества и требованиями работодателей и ВУЗов. Нет ответа на главный вопрос - что считать пользой от нашей работы? Если хорошо сдать ЕГЭ, значит нужно заниматься только этим и бросить все остальное. В образовательном стандарте такой цели, как хорошо сдать ЕГЭ нет. В нем прописаны знания и умения выпускников школы, задачи успешной социализации и адаптация в современном мире. Хотя лично мне не понятно, как корреллируются между собой, к примеру, знания исторических фактов и успешность. При этом критерием оценки работы учителя остается сдача ЕГЭ.

Сергей Пупырев. Фото автора
Сергей Пупырев: Если в образовании существуют процессы реформирования, значит, в этой системе или в отдельных ее элементах что-то не в порядке. Нужны новации, возможно, новые подходы, частичные преобразования. Какие? Изменения системы с точки зрения технологичности, практичности и результативности. Имеются в виду изменения подходов, технологии обучения, новые межличностные отношения. Отношений с позиции: учитель - господин, ученик - крепостной - быть не должно.

Важен внутренний фактор: формирование "бренда" учителя. Что в него входит? Высокая степень психологического и морального уровня. Высокий уровень культуры. О профессионализме я вообще не говорю. Это само собой. Высокий уровень взаимопонимания, если я не знаю, чем живет ученик, чем он дышит, я не могу с ним говорить, его понимать, а значит - ждать результата.

Национальный компьютерный проект был направлен по большому счету не столько на техническое усовершенствование, сколько на то, чтобы полностью перестроить сознание учителя. Если учитель не знает, что такое Интернет, он не может быть современным, понятным, близким и воспринимаемым учеником. Не может быть эффективным, как работник.

Материально-техническое обеспечение - это прерогатива государства. В этом направлении подвижки появились.

Корр.: В чем причины кадрового кризиса и какие возможны пути решения?

Сергей Пупырев: Средний возраст педсостава в нашей школе - 47-55 лет. Это критический возраст для педагога. При высокой степени старения педагогических кадров, мал процент учителей, которые только-только приходят в профессию. Ректор пединститута заявил, что в год вуз выпускает в среднем 500 специалистов. Где они? Я приходил в ПГПУ, видел доски с объявлениями: нужен менеджер по продажам, пиар-менеджер. Учитель в школе сегодня получает от 4 до 8 тысяч рублей. Молодой специалист - на порядок меньше. По зарплатам мы не можем с ними конкурировать. Мы неконкурентоспособны. Если отрасль неконкурентоспособна, а с образованием дело обстоит именно так, значит, отрасль признается банкротом.

С какими учителями у нас проблемы? Дефицит учителей социальных дисциплин: история, обществознание, преподавателей точных наук: физики, информатики. Не очень хорошее положение с учителями начальных классов. И учителями физкультуры. Давно не видел в школах парней, выпускников факультета физического воспитания. Они охотнее инструкторами в фитнес-клуб пойдут, чем в школу. Если это спортсмены профессиональные, то они вообще о школе и не задумываются, у них другие планы.

Артем Антонов: Через 5-10 лет сегодняшних учителей предпенсионного возраста не будет - случится настоящий кадровый кризис. И кризис многосторонний. С одной стороны, нет хороших учителей, с другой стороны, высшая школа их не готовит - уровень академического образования выпускников педвузов оставляет желать лучшего (одна практикантка истфака ПГПУ у нас, например, путала периодизацию с хронологическими рамками, а предпосылки с причинами). И кроме того - отсутствие мотивации у молодых специалистов. Все мои сокурсники проходили педпрактику, сейчас в школе работает 6 человек из 40 выпускников. Самое опасное в том, что если молодые кадры не встретятся с опытными, не произойдет очень важного в педагогике - преемственности и передачи опыта.

Сергей Сапегин: Кадровая проблема связана с отсутствием молодых, которые не идут чаще всего на основе сложившихся стереотипов о низкой заработной плате учителей. Это не совсем так. Зарабатывать в школе можно. Моя зарплата в среднем - 15 тысяч рублей. Из чего она складывается? 12-й разряд - это почти 3,5 тысячи рублей за ставку, это 18 уроков в неделю, то есть два дня работы. У меня больше двух ставок - это более 8 тысяч рублей, плюс - ежемесячная губернаторская надбавка в 1,5 тысячи, 1 тысяча за классное руководство, еще мне доплачивают за то, что я руковожу развитием гражданского образования в школе, веду секцию общественных наук. В итоге, правда, получаю нагрузку по полной, провожу в школе целый день. В вузах, кстати, таких возможностей зарабатывать почти нет. Там даже репетиторство запрещено.

Артем Антонов: Без стимулирования и социальных гарантий никуда. Работа учителя - интеллектуально- и энергозатратная. В Израиле, например, есть такое правило. Через каждые шесть лет работы учитель получает оплачиваемый отпуск на срок 1 год. Чтобы отдохнуть, повысить квалификацию, провести рефлексию своей педагогической деятельности. В России отношение в принципе другое. У нас учитель для того, чтобы получать 8-10 тысяч, нужно работать по 40 и более часов в неделю. Конечно, после такой нагрузки начнешь тихо ненавидеть детей. В ситуации выживания ни о каком качестве говорить не приходится. Я как-то спросил у г-жи Гаджиевой (начальник департамента образования г.Перми - прим. авт.), когда молодые учителя будут жилье получать или другие социальные гарантии. Она ответила: "Не известно когда". Аналогичной была реакция депутатов ЗС. Я не чувствую ни понимания, ни желания, ни готовности со стороны администрации города делать конкретные шаги для решения кадровой проблемы.

Сергей Пупырев: Можно сказать, что школа жива за счет того, что учителя берут на себя несколько ставок, за счет этого перенапряжения сил и выживают. Это не идет на пользу, а во вред обучению.

Корр.: Как вы относитесь к женщинам в образовании и каков климат в школе?

Сергей Пупырев: В равной степени и мужчины, и женщины должны в школе работать. Школа - это же мини-семья, и ребенок, воспитываемый только женщинами, словно растет в неполной семье, однобокий подход рождает неполноценную личность. Женщины не могут отключаться, даже когда уходят из школы, думают о ней. Я выхожу на крыльцо и забываю. Мне помогает отключаться айкидо.

Артем Антонов: Почему я против преобладания женщин в школе? Женщины по своей природе очень эмоциональны. Они любят детей вместо того, чтобы их воспитывать. Более того, они берут на себя личную ответственность за все действия ученика, даже за те, что он совершает за пределами школы. Поэтому быстро сгорают на работе. Типичная ситуация - классный руководитель с утра обзванивает заядлых прогульщиков и будит их в школу. Иначе не может, потому что с него спросят, ссылаясь на нормативную базу, причины пропусков учеников и какие действия были им предприняты. Отдельный разговор про социальных педагогов. Тут такая неблагоприятная тенденция сложилась. С одной стороны, они обязаны разрешать проблемы учеников, от бытовых до уголовных. С другой, нельзя ставить трудных подростков на учет, нельзя выносить сор из избы, ведь это испортит статистику, имидж школы и ее место в рейтинге. Таким образом, социальным педагогам приходится выкручиваться и решать проблемы только за счет своих сил, времени и нервов.

Корпоративная культура в школе напоминает японскую модель, когда правильным считается, если человек всю жизнь проработал на одну компанию (школу), в одной должности и умер на проходной. Психологический климат в педколлективе напряженный. Учителей постоянно держат в стрессе и завучи, и директор, которых, в свою очередь, напрягают чиновники от образования. И выстраивается иерархия всеобщего напряжения. Когда для комиссий и всякого рода проверок экстренно строятся "потемкинские деревни". Держать в напряжении педколлектив выгодно, человеком в состоянии стресса легче управлять. Но на современном этапе только такая система и сработает, и не столь важны уже ее плюсы и минусы.

Сергей Сапегин: Учителя сегодня сломлены своим бесправием, хотя как юрист хочу заметить, что это не бесправие, а незнание своих прав. Простому учителю сегодня действительно трудно разобраться в огромном количестве законов, касающихся образования, да и сами законы настолько "пробельны", что могут быть по-разному трактованы. Этим пользуются директора и администрация школ, ведь во многих школах России система управления школой, к сожалению, авторитарна. Директора пользуются юридической безграмотностью учителей и "пробельностью" законов в своих интересах, и учитель сегодня пленник такой системы управления, а в особенности слабый пол.

Как сломать эту систему? Наверно, нужно создавать прецеденты, бороться за свои права, отстаивать свою законную позицию. Но есть проблема: кто захочет делать это на своем примере?

Корр.: Какие тенденции и новации в образовательной сфере вызывают ваши опасения?

Артем Антонов: Системы образования и здравоохранения хоть и заявляются государством приоритетными, по факту таковыми не являются. Хотя бы потому, что до сих пор остаются максимально поурочными. Количество уроков у школьников и число пациентов у врачей - современные критерии оплаты труда. За 2-3 часа я могу разработать классный урок, способный вызвать интерес и активность учеников. Но платят учителю вне зависимости от разработанности урока, а за количество часов. С этой точки зрения быть педагогом-новатором невыгодно. Иначе говоря, меня стимулируют заниматься халтурой.

Знаете, что важно в школе? Чтобы мебель была в сохранности, чтобы журнал был заполнен и чтобы дети вели себя тихо и спокойно на переменах. И все. На выходе получаем школьника, напичканного знаниями, которые отвергает его сознание в виду их повседневной непригодности, плюс - низкие навыки поисковой активности, скудный опыт проектной деятельности и креативности, слабая мотивация к достижению успеха и высокая - к избеганию неудач.

В нашей школе сейчас активно обсуждается концепция отраслевой системы оплаты труда, состоящая из оклада и стимулирующей части, получаемой за достигнутые результаты. Учителя опасаются, что для них нововведение обернется урезанием базовой части оклада, а достижение дореформенного уровня оплаты труда будет возможно ценой колоссальных и непропорциональных доходу усилий. Мне запомнился такой комментарий завуча: "За 300 рублей доплаты из меня весь мозг вынут, да еще и поссорят с коллективом - ведь мне распределять эту стимулирующую часть!"

Сергей Сапегин: У меня вызывает опасение то, что часть новаций, которые замышлялись как положительные, на практике были перестроены и принесли вред. Простой пример - ЕМТ - единый муниципальный тест. Поначалу предполагалось сделать ЕМТ инструментом диагностики знаний учащихся, потом тест превратился в критерий отбора в другой класс. И сломал систему классного коллектива. Предположим, в 4-м классе ребята написали ЕМТ, по его результатам самые лучшие ребята сформировали новый класс, остальные составили классы послабее. В результате конфликты между классами - раз, необходимость адаптироваться в новом коллективе - два. Кроме того, может быть вариант, что умный ребенок не справился с тестом (плохое настроение, нездоровится, мало ли какие еще могу быть причины) и ему приходится учиться в классе на порядок слабее предыдущего, переживать, что он не попал к умным. В 7-м классе процедура ЕМТ повторяется, коллектив ломают второй раз. Конечно, ученик получает возможность перейти в лицей или гимназию, если получит золотой (серебряный) сертификат, но в то же время при этом неизбежен серьезный психологический урон, говорить о нем почему-то не принято.

Сергей Пупырев: Подушевое финансирование. Есть минусы и плюсы. То, что деньги идут вслед за учеником, то, что система финансирования становится более прозрачной, это хорошо. Экономически верный подход, но с точки зрения того, что зарплату учителя определяет тарифная ставка, то есть количество часов, а не качество обучения, это мне не нравится. Теперь целью учителя должно стать сохранение количества учеников в классе при повышении общего процента успеваемости. Ситуация, в которой необходимо бороться за слабого ученика, ради идущих за ним денег - это неправильная ситуация. Слабого ученика не должно быть по определению.

К экспериментам в сфере образования и науки отношусь крайне отрицательно. Почему? Ну, во-первых, чаще всего они негативно влияют на психику ученика, стабильности в образование не добавляют. Во-вторых, сам факт переноса на русскую почву западной модели не означает, что система улучшится. Это то же самое, что брать западного тренера для сборной России по футболу.

Корр.: Как вы относитесь к профотбору и профилизации?

Артем Антонов: Подушевое финансирование в каком-то смысле отменяет профотбор, ротацию. Приходится брать в школу детей с разными способностями, ведь это приносит деньги. Так нельзя. Это мое субъективное мнение, я элитист, люди не равны по интеллекту, воспитанию и поведению и отбор - это правильно. Хотя бы с точки зрения технических трудностей. Ведь могут попасть в класс дети мигрантов, которые и русского языка-то не знают, с ними заниматься надо отдельно, или люмпен-пролетариат: дети ругающиеся матом и унижающие окружающих своим поведением. Школа по-прежнему остается конвейерной системой. У нас, учителей, почти нет времени и сил как на слишком способных, так и на очень неспособных. Эти две категории остаются не у дел. Получается каламбур: "средняя школа для средних детей".

Профилизация - правильная вещь, но 10 класс - это слишком поздно. Думаю, надо начинать с 8-го, если с умом подойти, то и с 5-го можно. Только нужно признать, что цель образования - воспитать конкурентоспособную личность.

Сергей Пупырев: Закон "Об образовании" не допускает профотбор. А жаль. Я против того, чтобы брать всех подряд. Нужно разноуровневое образование: для одних - лицеи и гимназии, для других - коррекционные спецшколы, для всех остальных - обычные школы. Так и учителю, и ученику будет легче.

Корр.: Что для вас школа, какие цели в профессии вы ставите для себя?

Сергей Пупырев: Мои сокурсники крутят у виска, когда слышат, что я все еще работаю в школе. Наверное, считают неудачником, но я получаю удовольствие от своей работы. Я уходил, даже в бизнесе пробовал свои силы, но опять вернулся в школу. Тщеславие в хорошем смысле этого слова удовлетворяется. Удовольствие от манипулирования людьми, такого, которое им не во вред и помогает достичь результатов. Я движим идеей создать профессиональную команду, компетентную команду единомышленников. Хочу создать и продвигать образ идеального учителя - не совсем молодого, но компетентного.

Наравне с департаментом управления персоналом хотел бы заниматься и поиском педагогических кадров для своей школы. Например, почему бы не создать сайт педагогических вакансий и резюме. Я думаю, есть люди, которые никогда не занимались педагогикой, но хотели бы попробовать, а департамент о них не знает.

Сергей Сапегин: Я хотел в этом году уходить. В моем родном городе Верещагино была вакансия заместителя прокурора, но победа в конкурсе "Учитель года" - а я на последнем этапе много пообещал сделать для образования региона - и мой класс, которому еще два года до окончания школы, пока остановили меня. Чего хочу добиться? Когда я озвучивал миссию победителя на конкурсе, я сказал, что сделаю попытку создать ассоциацию молодых учителей. Речь идет, прежде всего, о портале, который объединит всех молодых специалистов, поможет обменяться наработками, решить проблемы, ответить на вопросы, в том числе связанные с нарушениями прав учителей. Еще вместе с краевым радио хотим запустить программу о проблемах школы, приглашать к дискуссии экспертов и чиновников.

Артем Антонов: В школе легко начать карьеру. Школа чем хороша? Во-первых, тем, что это отличная лаборатория для социального роста, очень удобная. Возможность преодолеть комплексы, научится владеть аудиторией, удерживать ее внимание, оттачивать навыки самопрезентации. Во-вторых, дети - такие особые организмы, которые не позволяют статуизироваться: каждый урок авторитет и внимание у них нужно завоевывать заново. Трудно набить схему и отказаться от творчества. У учителей с богатым педагогическим опытом есть откатанные наработки уроков, но проблема в том, что эти шаблоны, созданные 10-20 лет назад, уже не работают, а новые они разработать уже не всегда могут морально. Я думал о создании своей частной школы. Просчитывал варианты с помещением, с кадрами, со спонсорами. Но в тупик завел вопрос лицензирования образовательных услуг. Как получить лицензию частной школе, если у государственных возникают проблемы с аттестацией? Пока я не нашел ответа на этот вопрос, но возможно, вернусь к своей затее.

Корр.: Видите ли вы стратегию государства в этой сфере? Каков ваш прогноз системе образования?

Сергей Пупырев: Видится ли мне стратегия государства в сфере образования? Да. Стратегия в воспитании поколения высокоинтеллектуальных членов общества. Мне кажется, есть расчет на переход от общества кухарок и дворников к образованному обществу. Если мы не создадим высокообразованное поколение, то не будет изменений ни в экономике, ни в политике, культуре, образования, науке. Нигде. И это очень тревожит.

Сколько лет, нужно, чтобы изменить систему? Столыпин говорил, чтобы изменить Россию, ему понадобится 15-20 лет. Я думаю, что он не конкретный временной отрезок имел в виду, а то, что такие изменения в принципе за такое время возможны, и они обязательно произойдут.

Артем Антонов: В целом, я не вижу стратегии образования на государственном уровне. Системы нет, критериев нет, разве что формальные. Если это реформа, то пусть мне покажут план реформы, сроки, цели, этапы и прогнозируемые результаты, иначе как я могу ее осуществлять и отвечать за результат. По-моему, ничего кроме отрабатывания зарплат и имитации бурной деятельности в администрации по линии образования сейчас не происходит. Приход бизнеса в школу необходим. Чтобы перестать считать образование банкротом, чтобы начать ценить его и не воспринимать за халяву. Появится бизнес, тогда запустятся другие механизмы.

Сергей Сапегин: Кроме концепции модернизации образования до 2010 года иной стратегии развития образования на государственном уровне нет. Хотя налицо отсутствие какой бы то ни было системы, единой цели. То приоритетным становится повышение зарплаты, то развитие гражданского образования, потом центром всего и всех оказались национальные проекты. Тогда учителя враз бросили всех детей, взяли только самых талантливых, чтобы за счет побед учеников на олимпиадах выиграть миллион рублей. О каком повышении качества образования можно говорить, если многие учителя "отсиживают уроки"? Чтобы изменить ситуацию, нужно заниматься стимулированием труда педагога.

Александра Анохина

От редакции. В завершение разговора хочется напомнить нашим читателям о существовании региональной целевой программы "Развитие образования Пермского края на 2006-2009 годы". Именно ею и определяются все стратегические и тактические принципы реформирования нашей школы. В качестве одной из задач там указывается и "создание системы объективных измерений результатов образования". Разговор с нашими собеседниками не претендует на включение в эту систему, напротив, он отражает очень субъективное восприятие результатов проводимых изменений. Но показателем, по нашему убеждению, он все таки является, так как мнением делятся учителя - непосредственные испытатели управленческих новинок и "жертвы" - наряду с учениками - производимых эффектов. Как видим, к сожалению, на сегодня эти испытатели негативно воспринимают проводимые изменения, а в некоторых случая их свидетельства звучит просто набатно.

Наших детей некому учить, так как идёт стремительное старение школьных кадров. Быстро изменить эту тенденцию вряд ли возможно. Между поколениями педагогов утрачивается преемственность методов и принципов образования. Как можно привлечь в школу молодых ищущих педагогов? Финансово обеспечить себя учитель способен, лишь волоча непосильную лошадиную нагрузку в две с лишним ставки и, что характерно, это воспринимается уже как неизбежная норма. Наши эксперты совершенно правы, говоря о непривлекательности и неконкурентоспособности отрасли по сравнению с другими. Конечно, о подвижничестве и жертвенности говорить весьма полезно, дабы не забывать о гуманитарных истоках российского образования. Но всякое подвижничество грозит превратиться в абсурд и фарс, когда происходит на фоне действующей многомиллионной целевой программы.

Система образования дает системные сбои. Когда количественные показатели учительской работы безнадёжно подавили качественные, а весьма спорные результаты образования в виде сдачи ЕГЭ стали целью учебного процесса, иначе и не скажешь. Идёт второй этап программы, в рамках которого, среди прочего, происходит ее информационное обеспечение. Однако педагогические коллективы не понимают стратегического и неотложного характера происходящих изменений. Кто в этом виноват? - косность учителей? сбои в реализации программы?.. или же изначальная фатальная безнадёжность предлагаемых ею рецептов?..

Кажется, что кризис пронизывает все существо школы. Прежнее "бери, что дают" канула в лету, новое же "бери, что будет полезным и востребованным" как-то не формируется. Провозглашаемые в верхах изменения низовыми участниками процесса не понимаются, не принимаются, порой, саботируются, и это явный признак того, что вроде бы правильные программные идеи в реальности воплощаются криво и косо, никакие новации пока не приводят школьный организм в порядок.

Наше образование переживает очень болезненный, но, очень хочется надеяться, переходный и, значит, временный период. И очень хочется помочь в преодолении этого периода. Поэтому наш белее чем актуальный разговор будет продолжен. Продолжен с теми, кто готов отозваться на опасения педагогов за будущее прикамского образования, со специалистами-управленцами и авторами вышеназванной программы, с прочими компетентными пермяками, у которых болит душа за пермскую школу.

Главная / "Личное Дело" / "За человека" №2, 2008

счетчик посещений contadores de visitas mate1.com


[an error occurred while processing this directive]